Тени Наследия (СИ) - Земцова Валерия - Страница 10

— Лер… нам нужно найти Шульца. Или его записи. Или…

— Или тайную комнату в подвале? Или стену, где насыпано что-то подозрительно похожее на «скрытый тоннель»? Или ящичек в её столе с надписью «НЕ ОТКРЫВАТЬ БЕЗ ДАРА»?

— Да.

Она встала, стряхнула пылинки с яркой куртки.

— Тогда предлагаю сменить стратегию. Меньше нытья. Больше взлома бюрократических дверей. И кофе. Много кофе. Нас ждёт ещё одна глава.

Закрытая дверь в подвал старого крыла архива была щедро украшена табличкой «НЕ ВХОДИТЬ. РЕМОНТ. ОПАСНО ДЛЯ ЖИЗНИ».

Скорее всего, табличке было лет тридцать. Возможно, опасности там не осталось — кроме, может быть, мышей с докторскими степенями по хранению секретов.

Лера прищурилась:

— Обожаю, когда вход в запретную зону выглядит как вход в подсобку с испорченным майонезом. Очень кинематографично.

— Уверена, что хочешь идти?

— Ага. Мне кажется, я уже стала частью мистического квеста. Только без возможности выйти в меню. Пошли, пока я не передумала.

Ключ от подвала (не магический, а вполне железный, найденный в ящике у директора) щёлкнул с обидной лёгкостью. Дверь открылась. И впустила нас в тьму. Запах — затхлый, с примесью металла, старой бумаги и ещё чего-то… влажного.

Я включила фонарь. Луч выхватил из темноты стены, заставленные шкафами и ящиками. Всё было покрыто слоем пыли, как будто пространство само накапливало молчание десятилетиями.

— Ну вот, — прошептала Лера. — Мы внутри. Если нас тут сожрут, я надеюсь, ты скажешь маме, что я умерла как герой. И что у меня был отличный вкус в леггинсах.

Я чуть улыбнулась. Но внутри было тревожно.

Слишком… тихо. Тишина тут не успокаивала. Она… наблюдала.

— Вот этот шкаф, — я коснулась старой металлической конструкции с маркировкой «АРХИВ. ФОНД 44-К. ДОСТУП ОГРАНИЧЕН».

Ящик открылся с натужным скрипом. Папки, каталоги, блокноты. Бумаги с печатями, много строчек, зачёркнутых от руки. Всё — на старой бумаге с плотной структурой, почти пергамент.

— Вот это уже похоже на архив тайн, — прошептала Лера. — Осталось найти упоминания про Михаила Шульца. Или, на худой конец, чек из «Красное и Белое», чтобы понять, где он закупался.

Тишина в нашей уютной, слегка захламленной квартире-коммуналке висела… странно. Не комфортной, послеработной, а натянутой. Как струна перед тем, как лопнуть. Воздух казался густым, будто пропитанным невидимым намеком. Я стояла у окна, глядя на скучный двор с детской площадкой, но видела не качели, а ощущала этот взгляд. Не грубый, как у Резервистов, не фанатичный, как у Ревизионистов. Холодный, методичный, сканирующий. Как линза микроскопа над муравьем.

– Ты тоже это чувствуешь? – спросила я Леру, которая с видом эксперта по артефактам разбирала нашу последнюю "добычу" – пачку дешевых чипсов и блокнот с подозрительными каракулями из соседнего парка.

Она не отвязалась от чипса.

– Чувствую, что кто-то очень хочет знать, во сколько мы ложимся спать и какую музыку слушаем, когда чистим картошку. Мурашки по позвоночнику – уровень 'параноидальный'.

Она метко швырнула чипс в рот.

– И это не наши любимые фанатики. Это кто-то… новенький. Скучающий, наверное.

Главный свидетель подтвердил. Хроняшик, наш белоснежный шпиц размером с плюшевую игрушку, обычно мирно посапывающий в это время на своей бархатной подушке или требующий гладить пузико, вел себя как угорелый. Он не спал. Он сидел посреди комнаты, как крошечный, пушистый памятник Бдительности. Его острые ушки-локаторы были направлены не на дверь, не на окно, а… в стену. В ту самую стену, за которой скромно жила пенсионерка тетя Маша с ее бесконечными сериалами. Хроняшик издавал низкое, непрерывное ворчание – звук, больше подходящий ротвейлеру, чем облачку с ножками. Периодически он вскакивал, подбегал к обоям и начинал яростно скрести их крошечными коготками, фыркая и тявкая, будто пытался докопаться до тайного хода в Нарнию. Потом отскакивал, вся шерсть дыбом, делая вид, что он грозный лев, и снова садился, уставившись в злополучное место с сосредоточенной яростью.

– Объект явно не одобряет твои обои в цветочек, – заметила Лера, наблюдая за ним. – Или ему не нравится, что там кто-то есть. Невидимый кто-то.

Я подошла к стене. Приложила ладонь. Обои – цветочки, штукатурка – прохладная. Обыденность. Но Ключ в кармане джинсов… дрогнул. Не пульсом, а едва уловимым холодком, как прикосновение ледяной монетки. Я закрыла глаза, отключив зрение и включив Дар. Не искала вспышки аномалий. Искала… тишину. Фоновый гул комнаты – холодильник, часы, дыхание – должен был быть везде.

И нашла. Пустоты. Крошечные, точечные. Как дырки в швейцарском сыре реальности. Над диваном Икеа. Возле книжной полки с пыльными романами. У потолка, рядом с люстрой, купленной по скидке. Микроскопические зоны, где привычный звуковой фон просто… исчезал. И в этих пустотах – ощущение прицела. Крошечные, невидимые камеры наблюдения.

– Сенсоры, – прошептала я, открыв глаза. – Крошечные шпионские штучки. Не ихний стиль.

Я кивнула в сторону, подразумевая Резервистов и Ревизионистов.

– Это что-то… технологичное. Чужое. Кто-то третий решил понаблюдать за нашим скромным бытом.

– Техномаги? Инопланетяне, которым скучно? Или просто сосед сверху наконец-то купил тот шпионский набор из интернета? – Лера подошла к точке над диваном и демонстративно плюнула в воздух (в сторону пустоты).

Ничего. Хроняшик лишь взвизгнул от возмущения и залаял еще яростнее.

– Эффекта ноль. Вросли, паразиты. Как клещи в пространстве.

– Изучают, – сказала я, чувствуя, как холодок от Ключа усиливается. – Нас. Ключ. Как мы реагируем на чипсы и старые книги. Хроняшик их раскусил первым. Он наш пушистый детектор лжи… пространства.

И тут наш детектор" взвыл. Не ворчание – настоящий, пронзительный вой маленькой сирены. Он вскочил, как пружинка, и бросился не к стене, а к центру комнаты, туда, где одна "пустота" висела особенно нагло, прямо над его любимой резиновой уточкой. Уточка была ярко-желтая, с пищащим механизмом внутри – жертва многих пси-атак Хрони в минуты волнения. Шпиц прыгал вокруг нее, как заведенный, тявкая, пытаясь схватить воздух зубами над ней. Его крошечное пси-поле, обычно нежное, как облачко, вдруг вспыхнуло. Стало колючим, как статическое электричество после ходьбы по ковру. Шерсть заискрилась едва видимыми голубоватыми разрядами. Он выглядел как разъяренное, электроволосатое облако.

– Хронсик! Спокойно, солнышко! Уточка ни в чем не виновата! – закричала Лера, но было поздно.

Наш пышный герой, доведенный до белого каления невидимым врагом, напавшим на его территорию (и, возможно, на уточку), вложил всю свою ярость, весь страх и всю накопившуюся статику в один отчаянный пси-рывок. Он прыгнул вертикально вверх, к точке "пустоты" над уточкой, и в момент прыжка – выпустил заряд!

Не луч, не шар. Импульс. Волну чистой, неконтролируемой собачьей истерии, сконцентрированной в одной точке. Энергии, бьющей через край.

Воздух над уточкой задергался. Не элегантно, как при открытии Ключа. Хаотично, как желе в землетрясении. Раздался высокий, визжащий звук – будто рвется натянутая струна гитары под каблуком. Пустота – сенсор – схлопнулась с крошечной вспышкой искр, невидимой глазу, но ощутимой как щелчок по нервам.

Но Хроняшик не остановился. Его импульс, как шальная пуля, рикошетил! От точки схлопывания он ударил в другую "пустоту" у книжной полки – бам! – еще один сенсор погас. Затем – в угол потолка, где когда-то был загадочно липкий след от… чего-то. И там… не сенсор.

Там была слабина. Старая трещинка в штукатурке? След от забытой аномалии (вроде того раза, когда Лера пыталась оживить кактус)? Или просто место, где реальность была тоньше от скуки? Заряд Хроняшика, усиленный разрушением шпионских штук, попал точно в яблочко!