Останься в моей памяти (СИ) - Султан Лия - Страница 6

— Алиюша, иди, подожди нас в коридоре, — почти шипит разволновавшаяся Руфина, хватая сестру за локоть.

— Нет, пусть договорит, — прошу я, останавливая среднюю дочь жестом. — Алия…

— Что «Алия»? — равнодушно бросает мне, отчего я сжимаю пальцы в кулак.

— Папочка, тебе нельзя волноваться, — Руфина касается моего плеча, но я уже не обращаю на неё внимания.

— Алия, мы же договаривались, — намекает на что-то Медина, но все эти тайны мне порядком надоели, и я, сцепив зубы, спрашиваю:

— Почему ты так себя ведёшь?

Моя дочь меняется в лице и глядит на меня, как на врага. И, может, я списал бы это на подростковый возраст и бунтарство, но нет — здесь что-то ещё, что-то глубокое и неправильное.

— Все хотели, чтобы я тебя навестила, потому что ты чуть не сд… умер. Я навестила. Вижу — всё хорошо. Мне надо ехать на английский.

— Я тебя обидел? — задаю вопрос в лоб. — Я что-то сделал?

Она кусает губы и вновь одаривает меня взглядом исподлобья.

— Ты же уже знаешь, что сделал. И что ты не сделал, — пожимает плечами. — А я зря пришла всё-таки.

— Почему?

— Потому что я без тебя выросла, — громко отвечает она. — Ты забил на меня, когда ушёл к любовнице. Мы с тобой не общаемся.

Алия говорит это слишком решительно, чтобы я мог усомниться. Ещё одна страшная, горькая правда моего прошлого — или настоящего. Я запутался. Я уже ничего не понимаю.

— Это правда? — перевожу взгляд с Руфины на Медину. — А вы?

— Мы общаемся, — спокойно ответила старшая дочь. — Пап, Алия подросток, она у нас немного бунтарка. Мы не подумали. Вернее, мы думали, что…

— Они думали, что я увижу папу в больнице, расплачусь, и мы с тобой обнимемся и воссоединимся, как в дешманской дораме.

— Пап, — слышу голос Медины, но всё моё внимание сосредоточено на Алие. Как же она изменилась? В ней больше нет детской наивности, искорок в глазах, безусловной любви и восхищения. И это ужасно пугает.

— Я рада, что ты жив, папа, — уголки её губ дрогнули то ли в улыбке, то ли в ухмылке. — Я, наверное, правда подожду в коридоре.

Она быстро разворачивается и бежит к двери.

— Алия! — кричу ей вслед, но она закрывает за собой дверь.

Что я сделал за эти семь лет? Почему я потерял младшую дочь?

Айла

Войдя в переговорную, закрываю за собой дверь и, улыбнувшись подчинённым, прохожу на своё обычное место. Во время больших собраний здесь обычно сидит генеральный, а руководители отделов — по разные стороны от него.

Команда у меня небольшая, но все активные и креативные. Я в меру строгий, в меру добрый босс, который всегда ищет золотую середину, но спуска не даёт.

— Давайте начнём, — говорю я, опуская на стол ежедневник. — Времени не так много.

На экране загорается презентация о международной выставке в Астане на следующей неделе. Даты, логотипы, схема павильона. Скользнув взглядом по знакомым пунктам, думаю, что командировка выпадает на конец недели, а значит, в выходные меня не будет. От мимолётной мысли о домике в горах украдкой улыбаюсь.

— По выставке, — начинаю я, — основные дедлайны у нас без изменений. Монтаж за день до открытия, заезд команды утром. Важно, чтобы в первый же час всё было идеально. Помним, да, что первый день — это точка максимального эффекта? СМИ, блогеры, партнёры делают обход именно в первый день. Посетители приходят свежими и мотивированными.

Кто-то кивает, кто-то записывает. Я уже знаю сильные и слабые стороны каждого подчинённого, а двое из них даже помнят, как я неделю не выходила на работу после ухода мужа, а потом взяла отпуск. Как меня не уволил генеральный — большой вопрос.

— Теперь тимбилдинг, — перевожу тему и смотрю на Руслана, который у нас отвечает за организацию. — Как дела?

— В целом всё готово, — говорит уверенно. — База в горах подтверждена, размещение, питание, трансфер — всё окей. Программа тоже собрана. Есть один момент…

Я приподнимаю бровь, но молчу.

— Немного подвёл ведущий, — продолжает он. — В последний момент зарядил выше, сказал, что у него на этот же день есть предложение по другой цене.

— Звездит, — хмыкаю я. — Значит, ненадёжный.

— Да, мы же уже утвердили смету, поэтому от его услуг отказались, но нашли замену, — он кладёт передо мной папку. — Человек с опытом, отзывы хорошие.

В комнате на секунду становится тише. Я чувствую, как кто-то напрягается, будто ждёт моей реакции.

— Хорошо, — открываю папку и просматриваю портфолио. Мне надо утвердить его у заместителя генерального. — Нет так нет. Молодцы, что быстро среагировали.

Руслан заметно выдыхает.

— Спасибо, Айла.

— Вы все хорошо поработали, — добавляю я, оглядывая сотрудников. — Правда.

Закончив собрание, возвращаюсь к себе и работаю над докладом генерального на предстоящем форуме в Южной Корее. Переводчик прислал его утром, но мне нужно проверить сверху и отдать ребятам для презентации.

Ближе к обеду смотрю на часы и понимаю, что девочки так и не отзвонились, хотя я попросила их набрать меня, как только они выйдут из больницы.

В тот миг, когда я как раз хочу им сама позвонить, мой телефон оживает где-то под бумагами. Мне требуется несколько секунд, чтобы отыскать его я сдвигаю папки, задеваю край ежедневника, роняю скрепку. На дисплее неизвестный номер. Я не люблю такие звонки, потому что либо это мошенники, либо робот от сотового оператора, предлагающий новые тарифы и акции.

Но в этот раз я не сбрасываю вызов, а принимаю его. Не знаю почему.

— Алло?

В ответ тишина и через пару секунд тяжёлое дыхание, которое я узнаю даже спустя семилетний разрыв.

— Айла… это я.

Хасан. Я тянусь за ручкой, чтобы хоть чем-то занять пальцы.

— У тебя новый телефон? — спрашиваю я и сама удивляюсь, насколько бесцветно звучит мой голос. Девочки говорили, что папин телефон разбился во время аварии.

— Юра привёз, — говорит он о своём друге и партнёре. Мы дружили семьями, но потом перестали, хотя с его женой мы всё ещё поздравляем друг друга с днём рождения и Новым годом.

Я чуть приподнимаю подбородок, разворачиваюсь в кресле и смотрю в окно на белоснежные пушистые облака, плывущие по синему небу.

— И дал тебе мой номер?

— А у меня не было твоего номера? — в его голосе слышится удивление. Настоящее или хорошо сыгранное — не знаю.

Я безрадостно усмехаюсь.

— Нет, почему. Был. Просто я не помню, когда ты в последний раз мне звонил.

Молчание. Большим пальцем я поднимаю и опускаю крышку на ручке. Щелчок. Ещё один. Внешне я действительно нервничаю, но с бывшим мужем стараюсь разговаривать спокойно.

— Хасан, — прерываю тишину. — Зачем ты звонишь? У меня много работы.

— Девочки у меня были. Почему ты не сказала, что мы с Алией…

Я закрываю глаза на секунду. Ну вот, он постепенно начал узнавать правду о последних семи годах.

— Я не успела тебе сказать. Пришла твоя жена.

Пауза, которую никто из нас не стремится заполнить.

— Алиюша показала характер? — спрашиваю я тихо.

— Она ненавидит меня.

— Нет, — говорю сразу. — Не ненавидит. Обижена сильно, но в ней нет ненависти.

Он молчит, а потом неожиданно спрашивает:

— Ты можешь приехать?

Я напрягаюсь, разворачиваюсь к столу и кладу ручку по центру открытого ежедневника.

— Зачем?

— Я хочу тебя видеть, — знакомая хрипотца вызывает во мне странные чувства. — Очень хочу.

Я откидываюсь на спинку кресла и смотрю в потолок.

— Твоей жене это не понравится, Хасан. Она всё-таки ночевала в больнице, пока тебя оперировали, подписывала все документы на твою операцию.

Он не отвечает сразу.

— А ты? — наконец, спрашивает.

Я сжимаю подлокотник с несвойственной мне силой. Память подсовывает картинки, которые я не просила: полутёмная спальня, мужское дыхание рядом, тёплые руки Армана, пока Хасан лежал в коме. Я искренне переживала за него и молилась, чтобы он выкарабкался. Но я не поставила свою жизнь на паузу и продолжала встречаться со своим мужчиной.