В западне (ЛП) - Куинн Ребекка - Страница 8

— Бо! — рявкает голос.

— Блядь, — ругается Бо, разрывая поцелуй. Его рука высвобождается из моих волос, успокаивающе поглаживая мне спину.

Моё дыхание сбивается на короткие, рваные вдохи. Голова кружится. Мне требуется огромное усилие, чтобы поднять тяжёлые веки. Рассеянно поправляю очки на переносице. Сладкое солнышко, что, чёрт возьми, только что произошло?

Я хочу сжать ноги, чтобы унять пульсирующую, влажную боль между ними, но это лишь заставляет моё нутро снова прижаться к нему.

Взгляд Бо сталкивается с моим, опасное желание окрашивает его глаза в более тёмный изумрудный оттенок, затмевая золотистые крапинки. Я потрясённо смотрю на него в ответ, слишком ошеломлённая, чтобы краснеть, и часть меня задаётся вопросом, не будет ли невежливо разорвать на нём брюки и умолять закончить то, что он только что начал? Я никогда в жизни не чувствовала ничего подобного, и это пугает меня так же сильно, как и будоражит.

Он прижимается лбом к моему, пока мы оба пытаемся отдышаться.

— Пойдём со мной, дорогая. Тебе не место здесь, — бормочет он низким, уговаривающим голосом. — Ты сможешь уйти в любой момент. Что плохого в том, чтобы попробовать, м-м?

— Бо, — на этот раз суровый голос звучит предостерегающе.

Я пытаюсь снова взять свои мысли под контроль. Я всегда так хорошо умела думать. Как ему удалось своим языком устроить короткое замыкание в моём мозгу?

— Но это… дело ведь не только в тебе.

Это слишком. Разве нет? Как я вообще смогу делать это со всеми ними? Я не девственница, у меня уже был секс, но такая химия не возникает просто так. Обычно секс просто отстой.

Бо прижимается губами к моему лбу.

— Что плохого в том, чтобы попробовать? — повторяет он, касаясь губами моей кожи.

Я дрожу. Каково это — быть с таким мужчиной, как Бо? Смогу ли я действительно уйти, так и не узнав?

Эта мысль окончательно решает всё за меня.

Желудок скручивает от нервов, и я киваю.

По его лицу медленно расползается улыбка, и он легко целует меня в нос.

— Ты не пожалеешь, дорогая, — подняв нас обоих на ноги, он окликает остальных: — Она идёт с нами.

— Я так и знал! — ухмыляется Лаки, в его глазах вспыхивает греховный огонёк. — Иден никогда не могла устоять перед искушением².

— Ева, идиот. Твоя мама тебя что, никогда в воскресную школу не отправляла? — фыркает Бо на Лаки.

Он помогает мне с равновесием и ведёт к остальным.

— У моей мамы в студии висел перевёрнутый крест. Это считается? — отмахивается Лаки от закатившего глаза Бо. — Ладно, похоже, мы собираемся разграбить её тайный сад…

Бо легонько хлопает его по затылку, и Лаки хихикает. Потом, покосившись на Дома, осторожно делает шаг и прячется за Бо.

Выражение лица Дома напоминает грозовую тучу, тёмную и готовую вот-вот разразиться молнией.

— Надеюсь, вы понимаете, во что ввязываетесь, — он направляется на юг. — Если она не сможет держать темп, мы её бросим.

Бо игнорирует его и протягивает мне руку, а его улыбка полна обещаний. Я нерешительно принимаю её. Голова кружится, и я до сих пор ощущаю отпечаток его губ на себе, словно клеймо.

На что, божечки, я только что согласилась?

ГЛАВА 5

ИДЕН

СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 2

Не жди, пока случится очередная беда.

Сваливай раньше, чем это произойдёт.

После нескольких изнурительных часов пути в беспощадном темпе я начинаю беспокоиться. Если так пойдёт и дальше, меня действительно придётся бросить. Темнота просачивается сквозь лес, погружая всё вокруг в прохладные тени. Лаки не перестаёт насвистывать, и этот беззаботный звук начинает действовать мне на нервы.

Я совершенно вымотана. Даже перспектива кровати уже не помогает моим дрожащим ногам двигаться дальше. А может, они до сих пор дрожат из-за того поцелуя. С тех пор как мы покинули поляну, я так и не смогла посмотреть на Бо. Я никогда в жизни так себя не вела. Ни один поцелуй прежде не заставлял меня чувствовать себя подобным образом. Да что там поцелуй, даже полноценный секс никогда не вызывал у меня таких ощущений.

Наверное, всё дело в истощении. На грани срыва одни люди приходят в ярость, другие плачут, а я, похоже, начинаю дико возбуждаться. В этом определённо есть смысл. Это наука. А если добавить к этому тот факт, что я четыре года даже не разговаривала с другим человеком, неудивительно, что я так отреагировала.

Ноги подкашиваются, и я останавливаюсь, прислонившись к дереву. Мне нужно передохну̀ть, всего минутку. Веки опускаются.

— О-о-о, нет уж.

Свист прекращается. С облегчением я заставляю себя снова открыть глаза.

— Так просто ты от нас не отделаешься. Давай, осталось совсем немного. Едва ли час, — смеющиеся голубые глаза встречаются с моими.

— Я искренне не думаю, что мы одинаково понимаем выражение «совсем немного», Лаки, — плечи мои поникают.

— Ладно, тогда запрыгивай, — тихо фыркает он.

В голове тут же вспыхивает воспоминание о том, как мои ноги обхватывали Бо.

— Нет, всё нормально, — поспешно говорю я. — Я могу идти.

Не слишком ли быстро я это сказала?

Лаки смеётся, а затем поворачивается ко мне спиной.

— В отличие от Доктора Соблазнителя вон там, хочу заметить, у меня есть хоть немного приличий. Только целомудренные, католические и исключительно практичные поездки на спине, какие бы похотливые чары сирены ты ни пыталась на меня наслать, — он оглядывается через плечо, и мой приоткрытый рот тут же захлопывается. — Я, между прочим, уважаемый джентльмен. Меня сначала нужно напоить вином и накормить ужином.

Я фыркаю от смеха, а он жестом предлагает мне запрыгнуть. Хотела бы я быть достаточно сильной, чтобы отказаться — меня никто не носил на руках с самого детства, а теперь это происходит уже второй раз за один день, — но моё измученное тело не позволяет упустить такую возможность.

Положив голову Лаки на спину, я позволяю ровному ритму его шагов убаюкивать меня, не обращая внимания на то, как из-за этого подпрыгивают мои очки. От него исходит чудесное тепло, и я прижимаюсь ближе, надеясь, что он не заметит.

Когда он снова начинает насвистывать, я стону.

— Пожалуйста, только не снова. Что угодно, только не это.

— А я-то как раз сочинял шедевр специально для тебя, — его голос звучит до крайности оскорблённо.

— Уверена, ты переживёшь.

— Ладно, тогда будем играть, — цокает языком Лаки.

— Во что-то вроде «Я вижу»? — деревья, деревья и ещё больше деревьев!

— Скорее в «Двадцать вопросов». Правила такие: я задаю тебе двадцать вопросов, а ты на них отвечаешь.

Теперь, когда я больше не торможу нас, он быстро догоняет остальных. Услышав последнее замечание, Дом кривится и ускоряет шаг, уходя вперёд, чтобы нас не слышать. Бо, наоборот, отстаёт и идёт рядом с нами. Несправедливо, что они даже не выглядят уставшими. И тот факт, что совсем недавно они втроём убили больше десяти человек, похоже, тоже ничуть их не беспокоит.

— Может, пять вопросов? — вздыхаю я.

— Почему ты решила стать библиотекарем? — не колеблется он.

— Мне нравится, когда всё организовано, — отвечаю спустя мгновение. — Мне нравится порядок и логика. Я люблю учиться и помогать другим учиться. Знания — это то, благодаря чему развивается наш мир и развиваются люди. За одну жизнь невозможно пережить столько всего или увидеть мир таким количеством чужих глаз, сколько можно, читая то, что написали другие. Если что-то и способно снова склеить наш мир воедино, то это книги.

— Хм-м, — произносит он задумчиво. Потом добавляет: — Видишь ли, с книгами у меня никогда особо не складывалось. По-моему, они слишком долго добираются до сути. Всё: информация то, информация это. Музыка наполняет душу. Фильмы заставляют смеяться. А книги кажутся такими… Не знаю. Скучными.