Охота (ЛП) - Буони Кристин - Страница 79

— Мне кажется, ты чувствовал, что так и не получил настоящего правосудия, после того как она столько лет мучила тебя, — произнесла я, вглядываясь в его лицо. — Именно поэтому ты так одержим своей идеей справедливости, верно? Ты не хочешь, чтобы другие плохие люди уходили от ответа. Не хочешь, чтобы они оставались безнаказанными.

— Да, наверное, ты права, — пробормотал он.

Я нахмурилась:

— А ты имеешь хоть какое-то представление, что стало с Джессикой после освобождения? — спросила я. — Она пыталась тебя выследить?

— Был вынесен судебный запрет. Она не могла приближаться к моей семье.

— То есть она просто живет где-то на свободе? — спросила я, чувствуя, как в груди вспыхивает ярость.

— Нет, я так не думаю. — Ретт жестко сжал челюсть и сел прямее. — Долгое время я думал именно так и был в бешенстве. Но сразу после того, как я прошел финальное испытание «Дикой охоты», мой отец обронил фразу перед всеми новыми членами. Это был комментарий о том, что некоторые люди получают по заслугам во время Охоты. Он посмотрел прямо на меня с очень странным выражением лица. И у меня сложилось впечатление, что он на что-то намекал.

— Ты думаешь, он подстроил так, чтобы Джессика оказалась в Охоте после того, как вышла из тюрьмы?

— Да. — Он коротко кивнул. — Именно так я и думаю.

— А почему ты не спросишь его?

— Я спрашивал. Но он сказал, что не понимает, о чем я говорю, — ответил Ретт. — Наверное, он не может признаться. Ведь тогда ему пришлось бы признать и то, что Патриархи могут приводить в Игру кого угодно, обходя правила. А никто из них не хочет признавать факты коррупции, потому что это бы открыло опасный ящик Пандоры.

— Прямо как то, о чем нам говорил Джейк, — пробормотала я.

— Именно. — Ретт вздохнул и снова провел рукой по лицу, после чего нахмурился: — Прости, что так резко меняю тему, но я только что кое о чем подумал.

— О чем? — я наклонила голову.

— Разговор об отце напомнил мне о твоем. Он ведь работает на Питера Дженнингса, верно?

— Да. До сих пор.

— И чем именно он занимается?

— Он инженер-строитель. Под его началом работает целая группа.

— Значит, он вполне может быть в курсе того, что здесь происходит, — произнес Ретт понизив голос. — Он мог быть тем, кто проектировал или строил всё на этом острове.

Я резко выпрямилась, и мое сердце снова заколотилось. За последние два дня я пребывала в таком стрессе, что мне даже в голову не пришло рассмотреть возможную причастность моего отца к Охоте. Но Ретт был прав. Мой папа работал здесь, на острове Уайлдерклифф, по несколько недель или месяцев каждый год. Он должен был что-то знать.

— Ты прав. Может, он действительно сможет нам как-то помочь, — произнесла я. — Хотя… я без понятия как.

Ретт поднялся и принялся рыться в своем рюкзаке, секунду спустя выудив оттуда мобильный телефон.

— Сейчас всего половина десятого, так что он, скорее всего, еще не спит, — сказал он. — Думаю, тебе стоит ему позвонить. Скажи, что ты здесь. Послушаем, что он скажет в свое оправдание.

Я уставилась на экран:

— У тебя ловит здесь сеть?

— Ага. Глушилки работают только в самих охотничьих угодьях, на случай если у кого-то из игроков каким-то чудом окажется при себе мобильник, — пояснил он, протягивая мне трубку. — На, держи. Звони.

Я тяжело сглотнула. Затем сделала глубокий вдох и набрала номер отца. В первый раз вызов сорвался, но когда я набрала снова, он наконец ответил заспанным голосом:

— Алло?

— Привет, пап. Это я, — произнесла я, переведя звонок на громкую связь, чтобы Ретт тоже мог слышать.

— Дочка! — Голос отца мгновенно стал бодрым и встревоженным. — Ты где вообще пропадаешь? Я весь день пытаюсь до тебя дозвониться!

Я нахмурилась в замешательстве. Мы созванивались крайне редко — оба всегда предпочитали обычные СМС.

— Зачем?

— Мне сегодня утром позвонила твоя подруга. Кажется, Тесса. Сказала, что несколько дней назад получила от тебя какой-то дикий, странный звонок, и с тех пор от тебя ни слуху ни духу, — выдавил он. — Она как-то разыскала мои контакты и набрала узнать, не знаю ли я, куда ты делась. Она там с ума сходит от беспокойства. Жутко настырная девчонка. По-моему, она мне уже раз пять названивала.

— Оу. — В горле снова встал тугой комок, стоило мне подумать о моей прекрасной, заботливой подруге. — Это абсолютно в стиле Тессы.

— Так где ты? Ты ведь не сбежала куда-то с парнем, а? — спросил отец, тихонько хохотнув.

Я откашлялась, прочищая горло:

— Я на острове Уайлдерклифф.

На том конце провода повисла долгая, глухая тишина. Когда отец наконец снова заговорил, от его веселости не осталось и следа:

— Что ты сейчас сказала?

— Я на острове Уайлдерклифф, — повторила я. — Я участвую в Охоте.

Снова тишина.

— Эверли… это какая-то больная шутка? — наконец низким голосом выдавил отец.

— Нет. Я здесь.

— К-как это вообще возможно? — Его тон сорвался на панический крик. — Какого черта ты там делаешь?! Ты вообще соображаешь, насколько это опасное место?!

— Джейк вписал меня в списки. Разозлился из-за нашего расставания.

— Ах он маленький ублюдок. Да я лично его придушу! Я…

— Папа! Послушай меня! — перебила я его. — Я позвонила тебе не ради разговоров о нем. Я позвонила поговорить о тебе. И судя по твоей реакции на мои слова, ты прекрасно знаешь, что такое Охота, верно? Ты знаешь обо всём, что здесь творится.

— Я… да. Я знаю.

Я упрямо сжала челюсть:

— Мне нужно, чтобы ты рассказал мне всё. Как ты умудрился ввязаться в работу на «Дикую охоту»? Что конкретно ты на них делаешь и зачем? Сколько тебе известно?

— О господи, — пробормотал он. Его голос настолько перехватило, что стало очевидно: он плачет. — Господи Иисусе…

— Возьми себя в руки, папа. На кону стоит моя жизнь.

— Ладно. — Он сделал глубокий, судорожный вдох. — Они вышли на меня примерно через год после того, как твоя мама заболела. Хотели, чтобы я выступил консультантом на одном проекте, который они задумали, с перспективой того, что это перерастет в постоянную работу. Тебе тогда было лет семь или восемь. Деньги, которые они предлагали, были хорошими. Поразительно, нереально хорошими. Но я отказался.

— Почему?

— Это было просто… странно. Слишком странно, чтобы закрывать на это глаза. У меня своя подрядная инженерная фирма в Сент-Луисе. С какой стати кучке богатеев с Восточного побережья сдался именно я? Почему не нанять кого-то поближе? И зачем предлагать такие бешеные суммы? В этой сделке явно крылся какой-то подвох.

— Ладно. Но в итоге ты ведь передумал. Почему?

— Ты была такой маленькой тогда, Эверли, — пробормотал он. — Ты понятия не имела, через что приходилось проходить твоей маме.

— Я знала, что она больна, — процедила я сквозь стиснутые зубы. — Я всегда это знала.

— Прости, дочка. Я не это имел в виду. Само собой, ты знала, что она больна. Я просто хотел сказать… мы пытались скрыть от тебя финансовую сторону вопроса. Ты была слишком мала, чтобы вдобавок ко всему кошмару переживать еще и из-за денег.

— Ты говоришь о стоимости маминого лечения?

— Да, и об операциях тоже. Счета из больниц были астрономическими. Я даже назвать тебе эту сумму не могу, потому что цифра настолько абсурдная, что звучит как бред. К тому же наша страховка отказалась покрывать большую часть расходов, — выговорил он. — Было тяжело, особенно когда твоя мама больше не смогла работать, но я делал всё, что было в моих силах. Мне пришлось пойти на крайние меры. Я продал одну из машин, перевел тебя из частной школы в обычную, разделил нашу землю на два дополнительных участка и продал их застройщику. Это помогло нам продержаться какое-то время.

— Но в конечном счете этого всё равно не хватило?

— Нет. Медицинские долги… мы погрязли в них по самые уши. Так что я распродал еще часть земли. Заложил дом под новую ипотеку. Продал вообще всё, что только мог продать. Но этого всё равно было мало. — Отец тяжело, сокрушительно вздохнул и продолжил: — И тогда представители «Дикой охоты» вышли на меня снова. Спросили, не изменил ли я своего решения. Вот тогда-то до меня и дошло, почему изначально они обратились именно ко мне. Они искали конкретный тип людей. Отчаявшихся. Тех, у кого не было финансовой возможности сказать «нет».