Все, что останется - Калинин Сергей - Страница 38

— Здравствуйте. Проходите. Вы, наверное, к Роберту Марковичу?

— Здравствуйте. — Настя растерянно остановилась у двери. — Мне сказали к нему зайти.

— Присядьте. — Маша указала на диван и отметила, что девушка присела на самый краешек. Было видно, что и девочка встревожена. Чуть слышно прошептав слова приветствия, она села рядом с мамой, замерев, и даже, показалось, прекратила дышать. — Вам придется подождать. У него посетитель. Сегодня у нас насыщенный день. — Последние слова Маша произнесла с гордостью, которую не смогла скрыть.

Минут через пять из кабинета вышел посетитель, и Настя обернулась к Маше, ожидая разрешения. Но следом вышел и хозяин. Не узнать тех, о ком с утра столько всего узнал, было просто невозможно. Роберт даже улыбнулся, заметив испуганные лица.

— Во-первых, прекратите так нервничать. — Нужно было разрядить обстановку, и ничего лучше, чем сразу перейти к главной теме, Роберт не придумал. — Я в курсе всей вашей ситуации, но без подробностей. Вот их мы сейчас с вами и обсудим. Давайте пройдем в кабинет, а девочка может посидеть здесь. Ты же не будешь бояться? — Он присел у дивана, где застыла Маринка.

Девочка кивнула.

— Мы никого бояться не собираемся. — Маша встала из-за стола, неся набор цветных ручек и несколько листов бумаги. — Если у нас будет желание, мы сможем порисовать.

Маринка снова кивнула, заметно успокоившись. В кабинете Роберт подвинул Насте стул и отметил про себя, что Олег был прав в утверждении, что без помощи они пропадут. Не было ни в поведении, ни в манерах, ни в разговоре ни капли той силы и наглости, которые помогают продраться сквозь жизненные невзгоды, локтями расталкивая всех, кто мешает на пути.

— Итак, мы имеем отца, который не признает девочку, отсутствие прописки, которая не дает возможность устроиться на работу и, соответственно, самой работы у нас тоже нет. Казалось бы, все хуже некуда. Но, — Роберт поднял вверх палец, с улыбкой посмотрев на Настю, — у нас есть самое важное — у нас есть идея, и как это ни странно звучит, все шансы изменить жизнь уже в самое ближайшее время. Я что-то слышал о дипломе медсестры. Это верная информация? Мне сейчас будут нужны копии всех ваших документов. Особенно важно знать, по какому адресу вы должны были зарегистрироваться после убытия. Доставайте все, что есть.

— Сейчас, у меня есть. — Настя нервно выкладывала из сумочки все, что у нее было. Оставить дома она побоялась и сейчас мысленно благодарила Бога, что все документы оказались с собой. Хотя из опыта всей прошедшей жизни она знала, что это далеко не самый надежный вариант хранения.

— Еще вопрос. — Роберт внимательно смотрел на реакцию девушки. — Переезд планировался к отцу ребенка?

— Конечно. — Настя покраснела, поняв смысл вопроса.

— Я поясню. Мы будем подавать на алименты. И ошибки быть не должно. В случае, если ответчик будет против наших требований, будем требовать экспертизу.

— Может, не нужно. Он ведь нас не любит. — Настя опустила голову. — Некрасиво оно все.

— Некрасиво! А ребенка бросить красиво? А на улицу выбросить красиво? За все нужно отвечать.

— Я боюсь. — Теперь стала понятна и причина, почему девушка старается не говорить об отце дочки.

— Не переживайте. Разговаривать буду я. Любые попытки воздействовать на вас создадут ему еще большие проблемы, но это вообще не стоит переживаний. Вы детдомовская. Значит, попадаете под серьезные льготы. Пойдемте. — Роберт встал, направляясь в приемную. — Я сделаю копии документов. Нужно проехать в некоторые места и узнать, что вам положено. Это займет от силы день-два. Так что давайте послезавтра вы к вечеру зайдете ко мне. Думаю, общая картина уже будет понятна.

— Вы думаете, может что-то получиться? — Настя вышла следом, понимая, что этот человек, спокойный и уверенный, вселяет надежду, и не верить ему невозможно.

— Не знаю, сколько нам нужно точно времени, но уверен, что общежитие, место в детском саду нам должно быть обязательно и вне очереди.

— А я уже в школу пойду. — Маринка оторвалась от рисунка, где маленькая девочка была рядом с мамой и еще кем-то.

— Тем более спешить надо. Уже сентябрь на носу. А кто это у тебя тут нарисован?

— Это — я. — Маринка по-взрослому, аккуратно показывала не пальцем, а карандашом. — Это — мама, а это мой дедушка. — Она неожиданно замолчала, но потом чуть слышно добавила: — Дедушка Олег.

— Ну, что ж. Тогда по коням. У нас еще тысяча дел.

И снова Роберт застыл у окна, провожая посетителей. В который раз мелькнула мысль, что слишком мало мы знаем о тех, кому по-настоящему сложно. Все относительно, и ему непросто, и у него проблем выше крыши, но ведь он мужчина. Он сильный, и он обязательно справится.

— Чудная девочка, — рядом стояла Маша. — Мы же поможем им?

— Поможем. — Роберт понимал смысл вопроса. — Как у Платона дела?

— Просто отлично. У него сегодня два посетителя, и он, как угорелый, убежал подавать бумаги.

— Надо ему выделить на ремонт машины. Иначе мы его видеть не будем.

— Так что, может, пока возьмем из той суммы, которую резервировали? У нас же что-то уже вырисовывается.

— Давай. Товарища в беде мы бросить не можем.

— Этого товарища надо бы ремнем отходить! — Маша рассмеялась.

— Это уже сама смотри. — Роберт заметил, как Маша покраснела. — Ничего. Прорвемся. Кажись, жизнь налаживается.

То, что жизнь налаживается, он отметил, едва войдя в дом. Непривычно вкусно пахло с кухни, и Роберт ощутил, что нет того траура, который окутывал, как только переступаешь порог. Вдруг показалось, что доносятся другие звуки, и что-то новое ожидало его сегодня. Оля стояла у плиты, не замечая его, и под звуки легкой мелодии, доносившейся из старого приемника, что-то готовила.

— Привет, как день? — Хотелось скрыть растерянность, но, видимо, получилось не очень хорошо.

— Все в этой жизни относительно. Но что касается конкретно сегодня, то можно отметить в календаре. — Оля обернулась. — Мой руки и давай к столу.

— Матвей, что у тебя? — Роберт вошел в комнату и с удивлением отметил, что телевизор выключен, а сын прильнул к монитору ноутбука, сосредоточенно читая статью.

— Нормально. — Он словно отмахнулся, но, вдруг спохватившись, обернулся к отцу. — Слушай, я просмотрел твои закладки. Все интересно, вот только с чего начинать? Здесь же океан, и кто меня услышит? Да и кому нужен я, начинающий, неизвестный и ничего не знающий сам?

— Во-первых, все начинали с чего-то и были никому не известными. Во-вторых, у тебя есть я, а значит, кое-что мы все же знаем. Нужно просто составить план. Самый верный путь достичь поставленной цели — это верить в нее и очень любить то, чем занимаешься.

— Звучит амбициозно, но поверить, что мы это сможем, тяжело. — Матвей начинал понимать, сколько проблем стоит на этом пути, и эйфория первых впечатлений и желаний постичь все как можно скорее начинала угасать. — Это и сложно, и объем огромный, да и понимаешь, на это деньги нужны. Причем не такие уж и маленькие.

— Я знаю. Так же как знаю и то, что ничего не бывает само собой и просто. Да и вообще, если бы все было легко, нас окружали бы лишь успешные и прогрессивные. Как показывает практика, нужно уметь настроиться на долгую и сложную работу. Тогда будет меньше разочарований.

— Все. Отвлекитесь. — Оля не дала Роберту договорить. — Ужинаем.

Перемены происходили на глазах, и хотелось верить, что это не случайность. Становилось страшно от мысли нечаянно нарушить это образовавшееся спокойствие, и даже мелькнула мысль постучать по дереву, чтобы не сглазить самого себя. Роберт выслушивал новости, улыбался и с удовлетворением отметил, что этот день оказался богат на события.

— А у тебя как дела? — Оля уже ставила чайник, и в ее взгляде мелькнула заинтересованность.

— Есть все основания полагать, что самый сложный этап позади. Еще рано говорить о прорыве, но знаешь, — Роберт решил, что момент обсудить этот вопрос настал, — отпуск заканчивается. Я думаю, что совмещать, как я планировал вначале, не получится. Может, все же рискнуть и уволиться? Стабильность, конечно, теряется. Но ведь и перспективы становятся совсем другими.