Миллион смертных грехов - Серова Марина Сергеевна - Страница 3

– А раньше такого не было, Екатерина Геннадьевна? – спросила я.

– Нет, не было, – твердо ответила Перемысленникова. – Кеша всегда отвечал на мои звонки, а если был занят, то обязательно перезванивал. А тут… уже сутки прошли, а от него нет ни одной весточки. Нет, с ним явно что-то случилось.

– Вы сказали, что Иннокентий Александрович пошел по стопам своего отца, то есть стал военным. Где именно он служит в настоящее время? – задала вопрос я.

– Видите ли, Татьяна Александровна, Кеша уже уволился с военной службы, – ответила Екатерина Геннадьевна.

– Вот как?

– Да, Кеша решил заняться предпринимательством. Несколько лет назад он основал фирму по производству керамической плитки для интерьеров и фасадов. Дела у него идут неплохо, продукция его компании пользуется спросом, – сказала Екатерина Перемысленникова.

– А вы звонили в его офис, Екатерина Геннадьевна? – задала я следующий вопрос.

– Господи, ну конечно! После того как Кеша не ответил на мои звонки, я позвонила в его офис. Но никто не смог мне ответить ничего вразумительного. По словам сотрудников Кешиного предприятия, он так и не появился в офисе. Его секретарь Лерочка сказала мне, что она уже позвонила домой Кеше и его жена подтвердила, что он выехал на работу. Но куда он делся? Куда он мог деться? Что с ним могло случиться?

– А сами вы его жене не звонили?

– Звонила, конечно, первым же делом, – быстро ответила Перемысленникова. – Только Рита мне сказала, что Кеша уехал на работу. Предположила, что, может быть, пришлось отправиться в командировку? Такое, мол, уже бывало, внезапно крупные заказчики из области появлялись, и ему как руководителю приходилось мчаться куда-нибудь в отдаленный район. Но он всегда брал трубку! Всегда!

Последнюю фразу женщина произнесла трагическим шепотом.

– Вчера мне позвонил Всеволод Владимирович Деревянщиков – это бывший начальник Кеши по воинской службе. Но он скорее даже не начальник, а друг. Так вот, Всеволод спросил, не говорил ли мне Кеша, собирается ли он куда-то уехать. И вот после этих его слов я запаниковала, – призналась Екатерина Перемысленникова.

– Ну, во-первых, паниковать никогда не следует, Екатерина Геннадьевна, – заметила я. – А во-вторых, что в словах бывшего начальника вашего сына показалось вам таким серьезным, что повлекло панику?

– Да сам тон Деревянщикова! Всеволод всегда отличался рассудительностью и спокойствием. А тут он был очень взволнован, и это совсем на него не похоже, – объяснила она.

– Скажите, Екатерина Геннадьевна, а не было ли у вашего сына недоброжелателей? – задала я следующий вопрос.

– Недоброжелателей? – переспросила женщина.

– Да, недоброжелателей, – повторила я. – Ведь ваш сын – предприниматель. А где бизнес, предпринимательство, там и конкуренция, и вражда.

– Видите ли, Татьяна Александровна, Кеша мне ничего не говорил о своих проблемах. Поэтому даже и не знаю, что вам ответить, – несколько растерянно сказала она.

– Может быть, в последнее время Иннокентий Александрович выглядел подавленным, расстроенным? Не замечали за ним ничего такого? – спросила я.

– Да нет, не было такого, – пожала плечами женщина.

– Может быть, он говорил о каких-нибудь неприятных телефонных звонках? – продолжала допытываться я.

– Не припомню, Татьяна Александровна, – призналась Перемысленникова.

– Ладно. А какие отношения у вашего сына с супругой? Они ладят между собой? В их семье мир и согласие? – спросила я.

– Они живут отдельно от меня в коттеджном поселке «Волжская волна», это недалеко от села Чардым. Ну что вам сказать? Вроде бы не ссорятся… По крайней мере, когда приезжают ко мне, то все спокойно. А как они живут на самом деле… Кеша не любит распространяться на личные темы. Я чувствую, что действительно в детстве «перекормила», что называется, его своим вниманием. Кеша мне даже как-то сказал, что любовь может задушить… Поэтому я стараюсь не навязываться с расспросами. Что сам расскажет, тем и довольствуюсь, а подробности не спрашиваю, – сказала Екатерина Геннадьевна.

– Понятно, – кивнула я.

– Понимаете, Татьяна Александровна, у меня сейчас душа просто разрывается. Хочется верить, что с Кешей не произошло ничего плохого. Но тут же возникает страх, который парализует мысли. Что мне делать, куда идти, где искать Кешу? Почему он не отзвонился?

Я слушала Екатерину Геннадьевну и не могла понять, почему она так сильно переживает за своего сына, которому сорок с лишним лет. В конце концов, Иннокентий Перемысленников был взрослым человеком, у которого была собственная семья, и он мог сам принимать решения.

«Почему, откуда эта тревога? – подумала я. – Что такого в том, что Иннокентий не отзвонился? Бывает же, что с телефоном случаются какие-то неполадки, он мог разрядиться. Я и сама не раз пропадала из поля зрения своих приятелей, когда была занята расследованием. Да и мои знакомые тоже часто могли неделями не отвечать на звонки. Да, Екатерина Геннадьевна очень привязана к единственному сыну, он ее свет в окошке, особенно после кончины мужа. К тому же женщина с самого раннего детства вложила в сына очень многое: любовь, заботу, переживания. Но ведь Иннокентий Перемысленников – военный, хотя и бывший, он знает, как справляться с трудностями, и, надо полагать, может защитить себя».

Я начала размышлять о роли матери в жизни взрослого сына. Почему Екатерине Геннадьевне так сложно сепарироваться от Иннокентия? Может быть, бесконечная забота о нем, непрекращающееся чувство ответственности за его жизнь и благополучие – это издержки материнства? Мамы часто беспокоятся о своих детях, даже когда они становятся самостоятельными. Причем у каждой матери свои тревоги. Кто-то переживает по поводу здоровья, кто-то – о работе. У Екатерины Геннадьевны, похоже, это просто необходимость контролировать каждый шаг Иннокентия. Или же женщина считает, что не выполнила свою роль, что это ее вина в том, что Иннокентий вовремя не ответил на ее звонок. Да, материнская любовь может быть очень тяжелым бременем. Однако причины того, что Иннокентий Перемысленников пропал со всех радаров, могли быть и более серьезными. Не следует сбрасывать со счетов тот факт, что он предприниматель, а значит, имеет конкурентов. Наконец, еще одной причиной исчезновения может быть его военное прошлое. Во всем этом еще предстоит основательно разобраться.

Я настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, как Екатерина Геннадьевна несколько раз окликнула меня.

– Простите, Екатерина Геннадьевна.

– Я просто подумала: а может быть, уже пора обзвонить больницы и… морги?

Последнее слово Перемысленникова едва выговорила.

– Подождите с этим, Екатерина Геннадьевна. Ведь еще ничего не известно. Не нужно сразу думать о плохом, – сказала я.

– Татьяна Александровна, я стараюсь гнать от себя негативные мысли, но они все равно лезут.

Екатерина Геннадьевна покачала головой.

– Например, какие? – спросила я.

– Например, мысли о том, что Кешу могли похитить, чтобы запросить выкуп. Вот я только что вспомнила один случай. Мужчину – кстати, он тоже был предпринимателем – похитили, когда он выходил из своего офиса. Трое злоумышленников на внедорожнике остановились точно у дверей коммерческого центра, схватили бизнесмена, затолкали в машину и скрылись. Они потребовали за него выкуп, позвонили родственникам и пригрозили, что если те заявят в полицию, то предпринимателя они живым не увидят. Но его семья, видимо, решила, что это несерьезно, и позвонила в полицию. Бандиты испугались, и на следующий день бизнесмена нашли мертвым. Ужасно, не правда ли?

Екатерина Геннадьевна передернула плечами.

– Я просто не могу себе представить, что с Кешей может произойти что-то подобное! – добавила она.

– Это действительно ужасная история, Екатерина Геннадьевна, я с вами согласна. Но не стоит сразу впадать в панику.

– Но что же делать, если мне и на самом деле позвонят похитители? Я просто не представляю!