Служба продолжается (СИ) - "Вильгельм" - Страница 7

— Воды на сколько? — спросил Хамидов.

— В общей ёмкости куба три, если её не пробило. У каждого фляга. Пить по необходимости, не экономить до обморока. Жара нас раньше противника не возьмёт.

— Оптимистично.

— Я вообще весёлый человек.

Никто не засмеялся. Андрей посмотрел на лица. Пыль забилась в морщины, делая молодых старше. Шеин часто моргал — то ли кровь со лба мешала, то ли после башни начал сдавать слух. Кудрявцев грыз губу. Один из старших групп держал ладонь на подсумке и сам того не замечал проверял застёжку снова и снова.

— Теперь плохая часть, — сказал Андрей. — Колонна может не прийти за пять часов. Может не прийти вообще. План группировки предполагает отход к восточной посадке, но полосу уже режут, группа ворот молчит. Поэтому до уточнения никуда не выдвигаемся. Если связь со сводной колонной появится — дадим им обстановку и коридор. Если нет, в темноте попробуем вывести раненых через сухое русло на юго-восток. Не раньше. Днём там расстреляют.

— А база? — спросил Шеин.

— База — бетон и ржавое железо. Приказ у нас не отдать противнику склад и документы. Документы сожгли, склад можем подорвать при отходе. Люди важнее, рота сопровождения уже отошла в сторону Судана, нам некого держать.

— Майор сказал держаться.

— Вот и держимся. Но умереть на конкретном квадратном метре он не приказывал.

В эфире щёлкнул Савчук.

— Подтверждаю. По группам вопросы есть?

Вопросов не было. Андрей раздал задачи, установил время следующего доклада и задержал Хамидова, когда остальные вышли.

— Руслан, если меня прихлопнет, ты принимаешь запад и внутренний. Савчук общий.

— А если Савчука?

— Тогда я. Если обоих — ты.

— Дальше?

— Шеин.

Хамидов посмотрел в дверь, за которой пулемётчик проверял ленту.

— Он оглох.

— Не полностью. И люди за ним пойдут.

— Пойдут.

— Дальше Кудрявцев, потом по должностям. Список напиши на карте.

— Чтоб не переругались над нашими трупами?

— Именно.

Хамидов взял карандаш и написал фамилии в углу. Почерк у него был мелкий, учительский.

— Дома кто? — спросил Андрей.

— Жена. Дочки. Две.

— Я не про завещание. Просто спросил.

— Старшая в этом году в мед поступила. Младшая одиннадцатый заканчивает. — Хамидов поставил точку после фамилии Кудрявцева. — У тебя-то некому писать.

— Есть кому. Просто не знают, что писать в ответ.

— Брату?

— И брату.

Хамидов вернул карандаш.

— Ты мог уехать.

— Ты тоже мог. Я тебя в список не вписал.

— Я не начальство.

— Вот потому у нас начальство иногда и остаётся без хороших идей.

Снаружи хлопнул первый миномётный выстрел. Через несколько секунд — второй. Потом ещё два, быстро. На юге поднялось облако пыли. В рации закричали, но голос Савчука перекрыл остальных:

— Водокачка подавлена. Попадание рядом с пикапом. Есть движение у восточной полосы.

Андрей взглянул на часы.

— Началось. Пошли.

Следующие два часа не сложились у него в непрерывное время.

Они существовали отдельными задачами.

Натянуть над двором противодроновую сетку, пока четверо держат стойки, а двое стреляют в небо. Перенести пулемёт Шеина в разбитую столовую. Найти ключ от склада, понять, что ключ уехал в кармане интенданта, сбить замок кувалдой. Раздать магазины. Убрать из прохода бочки. Погасить загоревшийся матрас. Вытащить из-под стены бойца с переломанной ногой. Отругать его за то, что он извиняется.

Противник подошёл к северу по сухому каналу и ударил сразу с двух сторон. Группа Хамидова бросила гранаты с флангов, как договорились, но задержалась на отходе: один человек поскользнулся, второй вернулся за ним. Андрей услышал по рации тяжёлое дыхание, потом мат, потом длинную очередь.

— «Север-два», отход! — приказал Хамидов.

— У нас «трёхсотый»!

— Тащите!

— Не успеваем!

Андрей был в тридцати метрах, за бетонной тумбой. Он видел край канала и головы людей, которые уже перебегали к воротам. Вражеский пулемёт бил вдоль стены. Если послать резерв, можно было вытащить раненого. Или положить рядом ещё троих.

Решение заняло секунду и осталось с ним намного дольше.

— Дым на угол, — сказал он. — Один. Под прикрытием двое возвращаются. Остальные держат. Руслан, сам не лезь.

— Принял.

Граната дала белую стену. Малыгин и Малый Костин нырнули в неё, хотя у первого была перевязана рука. Выстрелы стали глуше. Через двадцать секунд из дыма показались трое: двое волокли третьего за лямки. У самого выхода Малыгин споткнулся. Костин развернулся, подхватил раненого один. Пуля ударила Малыгина в бок и швырнула на землю.

Андрей побежал.

Он понимал, что нельзя. Уже приказал Хамидову не лезть. Но Малыгин лежал на открытом месте в пяти шагах от укрытия и пытался ползти, работая одной ногой. Андрей дал очередь по краю канала, перескочил низкий бордюр, схватил сержанта под бронежилет.

— Ногу! Работай ногой!

Малыгин заорал и оттолкнулся. Вдвоём они свалились за бетон. Пули выбили серую крошку над головой.

— Куда? — Андрей провёл руками по бокам.

— Плита… в плиту.

На бронежилете белела свежая отметина. Пуля разбила край подсумка, разорвала одежду, но тела не коснулась. Малыгин дышал так, будто пробежал километр.

— Цел.

— Болит.

— Потому что тебя пуля ударила, Коля. Было бы обидно, если бы не болело.

— Я думал…

— Потом подумаешь. Вставай.

Они отступили под прикрытием Хамидова. Вытащенного бойца отправили во внутренний двор; у него была разбита голень и кровь не останавливалась. Медика уже не было. Один из бойцов окончил краткие курсы и наложил турникет, но время записал на ладони, потому что маркер потерялся.

Андрей проверил повязку, дал обезболивающее из общего запаса и заставил раненого повторить своё имя. Потом имя матери. Потом адрес.

— Зачем адрес? — спросил тот.

— Чтоб проверить, не врёшь ли.

— А откуда вы знаете?

— Вот и попался. Живи теперь до проверки.

Раненый попытался улыбнуться.

На юге «Корнет» подбил второй пикап. Расчёт успел сменить позицию, прежде чем по складу ударили мины. Третья прошла через жестяную кровлю. Савчук потерял четырёх человек и отвёл сектор к внутренним строениям. Это был правильный отход, но вместе с южной стеной противник получил возможность стрелять во двор с верхнего края.

Андрей перебросил Шеина в столовую. Пулемётчик поставил оружие на стол, укрепил ножки мешками с мукой и пробил очередь через заложенное окно. Белая мука взлетела вокруг него, смешалась с дымом и кровью на лице.

— Красиво стоишь, — сказал Андрей.

— Свадебное фото будет.

— Жених-то где?

— Снаружи. Стесняется.

Шеин улыбнулся и снова прижался к прикладу.

Около полудня ударили по генератору. Свет погас, насос общей ёмкости остановился, ретранслятор перешёл на аккумуляторы. Жара в мастерских стала плотной. Люди пили тёплую воду маленькими глотками, но Андрей отменил норму, когда у одного стрелка начались судороги.

— Кто придумал экономить? — спросил он.

— Вы сказали считать.

— Считать и не пить — разные слова. Человека водой отлить. Остальным по кружке.

Связь со сводной колонной появилась в двенадцать семнадцать. Голос был чужой, позывной Андрей не узнал. Колонна попала под засаду в двадцати километрах, потеряла головную машину и остановилась. Командир обещал возобновить движение после разведки маршрута.

— Время подхода? — спросил Андрей.

— Уточняется.

— У меня южная стена потеряна, север под штурмом, раненых семь, боезапас на три-четыре часа боя. Нужно время.

— Понимаю. Держитесь.

— Я не спрашивал, что делать. Сколько до вас?

— Не могу сказать.

— Тогда передайте координаты противника авиации.

— Авиация занята прикрытием транспортной группы. Есть угроза переносных комплексов.

— Транспортная группа уже ушла.