Сдохни, Томми! (ЛП) - Борегар Арон - Страница 5

- Как скажешь, - ответил Брут с нескрываемым недовольством.

- Слушай, я просто пошутил насчет девушки.

- Да плевать.

- Иногда я задумываюсь, стоит ли это вообще того, - вслух размышлял Томми. Переключившись на имитацию голоса Дейдры, он затараторил: - Ну, у меня нет времени тебя ждать. Надо пробовать сейчас. У меня, как у женщины, есть потребности, и ты мне обещал. А мне нужен ребенок. Орущий маленький мешок дерьма, который лишит нас всех радостей жизни. Бла-бла-бла, - продолжал он, возвращаясь к своему обычному тону. - Так что, может, ты прав, может, ты у нас умный, - признал он.

- Я просто хочу закончить это и свалить отсюда нахер. Давай, тяни его за ноги, - приказал Брут, проигнорировав тираду напарника.

Томми схватил здоровяка за лодыжки и медленно потянул к себе, пока его скрюченное тело не сложилось и не рухнуло горизонтально на заляпанный ковер.

Небрежный и ленивый прием привел к тому, что разбитый череп мужчины с глухим ударом встретился с полом, вызвав новый шквал мух, вылетевших из него, из дыры вывалился кусок мозгового вещества размером с отбивную. Брут подошел и взял его за запястья.

- Так, на счет "три" мы поднимаем этого большого ублюдка и кладем в мешок. Готов? - oн дождался кивка Томми и глубоко вдохнул через рот. - Так, раз... два... три!

Одним слаженным движением, как они делали уже много раз, напарники подняли тело, сгибая колени. Но в этот раз, когда они приподняли его примерно на фут, кожа на затылке, которая тянулась вдоль позвоночника к анусу, не выдержала.

Резкий, тошнотворный, неестественный звук разрыва ворвался в уши, когда склизкая махина выскользнула из своей оболочки. Она вывалилась на пол, и цунами жирных белых тканей растеклось по дряблым, практически неиспользовавшимся мышцам. Освободившийся жир огибал все мокрые разветвления кровеносных сосудов в отвратительном танце.

Натяжение и вес тела, вкупе с окружающей атмосферой, создали идеальный шторм. Тот, что полностью содрал кожу со всего тела, оставив Брута и Томми держать влажный растянутый кожный мешок. Это зрелище было похоже на то, что выдернули из жестокого кошмара садиста - если бы кто-то это увидел, ему пришлось бы ущипнуть себя.

Внезапное освобождение от веса застало их врасплох и заставило обоих подняться быстрее, чем они ожидали. Томми сделал короткий неловкий шаг назад, и подошва его ноги приземлилась прямо на отвалившийся кусок лобной доли.

Он кубарем полетел головой вперед в мертвое тело, и его лицо впечаталось в липкую, белую, жирную массу, колыхавшуюся на животе мужчины. По чисто физиологическому рефлексу, Томми сначала попытался вдохнуть. Не имея выбора, его рот и нос засосали эту жирную гниющую плоть. Несколько соленых глотков пронеслись по горлу как на американских горках. Он чувствовал, как эта неописуемо мерзкая влага просачивается в каждое отверстие - в нос, в рот.

Глаза закрылись слишком поздно, когда он уже пытался уберечь их от месива. Ощущение липкой, но одновременно зернистой текстуры, вдавливающейся в его сетчатку, - это все, что он мог сейчас чувствовать. И еще удушье - он продолжал давиться, хватая воздух, словно только что вынырнул из бездонного пруда.

Он быстро выдернул голову из жировой лужи и издал рев, который тут же захлебнулся фонтаном рвоты, извергнувшейся прямо на живот тучного мужчины. Содержимое одного человека обволокло внешность другого. Эта перевернутая картина была достаточно омерзительна, чтобы испортить аппетит кому угодно.

Брут явно мог подтвердить это лично: он перегнулся через мусорное ведро у комода и тоже начал извергать содержимое своего желудка. Молочно-белые густые комки разлетелись по краю ведра и стенке комода. Он закрыл рот и прижал кулак к губам, словно пытаясь запихнуть остатки обратно... тщетно.

Вторая волна была еще более обильной, но, к счастью, более точной - она приземлилась прямо в мусор и немного уменьшила общую высоту кучи. Томми пытался вытереть жир с лица между приступами, но большая часть все еще оставалась.

Ни один из них не мог остановиться, они обменивались "лучшими ударами", как в каком-то соревновании булимиков^[5], и легковесы становились все легче. На самом деле они настолько обессилели, что теперь только сухо давились, даже после того как желудки очистились от всей желчи.

Кислая зеленовато-желтая жидкость текла из дрожащих губ Брута на его двойной подбородок. Он вытер эту мерзкую "козлиную бородку" манжетой рукава и посмотрел на Томми.

- Бля-а-а-адь. Валим отсюда.

ЛАБОРАТОРИЯ КОРОНЕРА,

1:37 pm (13:37)

Алестер сидел за столом, перебирая коробку, полную целой радуги цветных карандашей. Все еще раздумывая, он перекатывал их пальцами, пока не задержался на арктическом лайме. Рука зависла прямо над ним, как НЛО, решающее, достоин ли потенциальный похищаемый. Пальцы опустились и скользнули по глянцевой деревянной палочке, которую он присмотрел. Он ущипнул ее за корпус и извлек из груды остальных, как приз в автомате с клешней.

Перед ним лежала раскрытая толстая книга-раскраска для взрослых с частично заполненным рисунком. Картинка, которую доктор выбрал для раскрашивания, изображала кентавра с копытами, отдыхающего рядом с группой пышногрудых дам с гипертрофированными формами. Они кормили его целыми гроздьями винограда, пока он возлежал в неге. Алестер аккуратно выводил линии внутри контуров фруктов, равномерно распределяя арктический лайм по ягодам.

- Да, правильно... корми этого зверя. А то он откроет в себе другого рода голод... - пробормотал Алестер себе под нос.

Дверь внезапно распахнулась, и в комнату вошел Брут, направляясь к столу:

- Тело на столе. Я ухожу.

- Подожди! Секунду... перед уходом позволь задать тебе один вопрос, - Алестер придержал его дружелюбным, но не терпящим возражений тоном, не отрывая при этом взгляда от винограда.

Брут закатил глаза и коротко выдохнул:

- Что еще?

- Моя коллекция карандашей имеет много общего с этим мегаполисом, в котором мы живем. Здесь столько разнообразия. Смотри, в этой коробке - почти бесконечные возможности. Комбинация за комбинацией, как в нашем прекрасном городе - уйма разных цветов и историй. Возможно, это не совсем точно отражает мою коллекцию, но очень близко. Но даже при том, что все цвета разные, они все равно остаются карандашами. Так же как мы все остаемся людьми.

Голос Алестера сочился искренностью, будто он провозглашал какую-то грандиозную концепцию. Он снова поднял свой инструмент и посмотрел на Брута. Уперев большие пальцы в центр карандаша, он указательными пальцами начал давить на оба конца, сгибая его. Древесина сначала жалобно затрещала, а затем с резким хрустом переломилась пополам.

- И вот так - они все могут сломаться. Очень похоже на людей. Что важнее, в отличие от этих инструментов, внутри мы все одинаковы. Ну, кроме того странного горбатого ублюдка, которого вы притащили в прошлом месяце... но это уже совсем другое дело. Тем не менее! Как бы мы ни выглядели снаружи, внутри мы гораздо более похожи, чем это принято считать.

Алестер закончил и повернул раскраску в сторону Брута.

- И посмотри только, как красиво все может быть, когда мы действуем сообща.

- Ты закончил? - взмолился Брут.

- И зачем я вообще с тобой разговариваю? Тебе наплевать на социальные науки. Где Томми? Он чуть более открыт для разговора, чем вы... сэр.

- Ему пришлось уйти домой. Его стошнило.

- В каком смысле - стошнило? Что с ним случилось?

- Ничего особенного, он просто... увидел кое-что, что его расстроило. Ты поймешь, когда увидишь тело.

- Ну, ему лучше быстро взять себя в руки, я не могу позволить никому из вас сейчас пропускать работу. Ты же знаешь, первый месяц лета - это сезон самоубийств. Все думают, что это зима, во всех исследованиях так пишут, но мы-то с тобой знаем - это чушь. Все как по часам. Если бы в Вегасе принимали ставки на это, мы с тобой могли бы озолотиться, - хихикнул он лукаво, потянувшись к открытой папке на столе.