Кроу неуловимый (СИ) - Каменистый Артем - Страница 43

Впрочем, у северян картина схожая. Это общая беда «благородного мира», когда простолюдинов держат за животных.

Пытать носителей голубой крови, как бы, не принято, но если надо, терзают ещё и как. Увы, милая Брунгильда в число дружинников не входит и потому оказаться в этом бою ей никак не светило.

Придётся как-то без её талантов выкручиваться.

Пленник выглядел растерянным, а не упрямым, к тому же ошеломлён изрядно, так что, возможно, разговорится без нежной женской помощи.

— Я Гедар Хавир из Кроу, командующий войсками Кроу. С кем имею честь?

Уставившись на меня одновременно эмоционально и осторожно, офицер напряжённо ответил:

— Эдчер из Рошши, офицер кланового отряда. Младший офицер…

Пришлось напрячь голову. Рошши… Рошши… Если не ошибаюсь, какой-то заурядный клан Ассиопы, далеко ниже первой сотни их рейтинга. К Меннай они точно не относятся, и это плохо.

Очень люблю им пакости устраивать.

— Господин Эдчер, должен вам прямо заявить, что в силу некоторых причин я не заинтересован в пленниках, даже если те знатные. Но и отпускать схваченного врага просто так, сами понимаете, неправильно. Поэтому если вы не окажетесь интересным собеседником, боюсь, у нас не будет причин забирать вас с собой, что, естественно, печально. Для вас печально.

— Но господин Гедар, моя семья заплатит хороший выкуп.

Я поморщился:

— Под словами «не заинтересован в пленниках» имелось ввиду, что выкуп не интересует. Мне не нравится предавать пленников смерти, но вы, как солдат, понимаете, что если опасных врагов нельзя забрать с собой, жалость неуместна. И не надо сейчас взывать к благородным обычаям, ведь ваши солдаты в таких ситуациях без колебаний убивают и рядовых, и аристократов. Обычные превратности войны.

Эдчер судорожно кивнул:

— Да, конечно, понимаю. Что такое интересное вы хотите узнать?

— Прежде всего, мне интересно всё, что вам известно о нас и о той операции, что развёрнута против нас. Особенно та часть знаний, которые включают сведения о силах, которые задействованы против моего отряда. Ну и актуальное расположение этих сил, само собой, мне тоже очень хочется узнать.

— Господин Гедар, я почти ничем не смогу вам помочь. Простите, но я всего лишь младший офицер сборного отряда.

— Тем не менее, вы всё же не рядовой простолюдин, следовательно, вам известно немало. Просто вы, возможно, сами не всегда осознаёте степень своей информированности. Итак: когда и от кого вы вообще узнали о нашем существовании?

— Вот это сложный вопрос… Господин Гедар, за последние недели я четырежды проделал путь от северного рубежа до Феоронниса и обратно. И если в первые разы слышал лишь про ваших крестьян, что прячутся по лесам и иногда набираются дерзости нападать на мелкие группы наших солдат, в последнее время до меня начали доходить иные сведения. Начали поговаривать, что люди вора… В смысле ваши командиры отправили в здешние леса несколько крупных отрядов, и те даже сумели потрепать сильный заслон Меннай. Должен признаться, что Меннай здесь мало кто любит, так что этим вестям мы поначалу даже обрадовались. Ну и, сами понимаете, как это бывает, особо мешать такой деятельности никто не рвался. Я самолично слышал, как идзумо нашего клана требовал никого, ни одного человека не отправлять за запад. Мол, пусть Меннай сами под горами ищут своих обидчиков, не наше дело этим вконец зазнавшимся снобам в таком деле помогать. Все полагали, что Меннай с вашими отрядами где-то там, в предгорьях пытаются разобраться, и до последнего времени эта возня никому здесь не мешала. Однако каким-то образом минимум один из ваших отрядов сумел добраться до Феоронниса и нанести там немалый ущерб. Вот тогда я и понял, что это не какие-то мелкие отряды, это серьёзные силы на западе действуют. И да, именно про вас, господин Гедар, я не слышал. Полагаю, вы командуете одним из тех отрядов, что так ловко добрались до города, но пока недостаточно знамениты, чтобы ваше имя оказалось на слуху. Или даже только-только выступили в поход и потому ещё не успели громко о себе объявить.

Камай хрюкнул, с трудом подавляя смех, дружинники, что грели уши вокруг, изо всех сил попытались сдержать улыбки.

Неправильно определив причину веселья, пленник затараторил:

— Господин Гедар, теперь все ещё больше злятся на Меннай. Считают, что это из-за них осадный лагерь подвёргся нападению. Получается, именно они позволили вашим войскам это сделать, пропустили через свои позиции на западе. Даже ходят слухи, что не так уж незаметно ваши отряды прошли, что Меннай предпочли их не заметить или даже как-то договорились о свободном проходе. Этот клан выскочек здесь и раньше не любили, и это взаимно, но сейчас только об их промахе и говорят. То есть назначили их виноватыми. Пока что неофициально, но как знать. Что в этих слухах правда, сказать не могу, да и это пока что действительно лишь слухи, ведь официально никто им ничего не предъявляет. Нас отправили усиливать клановый заслон, что организовывается на западе и вчера мы на тракте повздорили с группой офицеров из Меннай, когда высказали им свои претензии. Состоялось несколько дуэлей. Я тоже участвовал и, к сожалению, безуспешно. Противник попался сильный, мне повезло, что я отделался лишь синяками и ушибами.

— Ваша дуэль мне неинтересна. Скажите лучше: какие силы против моего отряда выставили?

— Господин Гедар, прошу поверить, я, как уже говорил, впервые слышу ваше имя, да и клан ваш мне неизвестен. Следовательно, я никак не могу знать, что за силы именно против вашего отряда выдвинуты. Не припомню, чтобы нам вообще какие-то имена называли. Просто говорили про каких-то северян, обезличенно.

— Ну хорошо, а кого против этих обезличенных северян отправили? — переформулировал я вопрос.

Эдчер пожал плечами:

— Точно не знаю, но предполагаю, что всех, кого только смогли привлечь. Разве что осаждающую армию ослаблять не стали. Если раньше наши не очень-то рвались Меннай помогать, после того нападения все будто взбеленились. Разговаривал утром с охраной тракта, их отряды тоже на запад посылать собираются, как и часть заслонов, что стоят перед вашей армией. Ведь там вечно тишина и спокойствие, активность ваши отряды лишь на западе проявляют, так что нет смысла такие силы держать по центру. Слышал, оттуда уже столько людей забрали, что основной северный лагерь полупустой остался.

— Убирать северные заслоны и сгонять всё живое ради какой-то облавы? — удивился я. — А если войска принца всё же начнут действовать и ударят вдоль тракта по вашему полупустому лагерю?

— А вы разве не знаете⁈ — удивился пленник.

— Чего я не знаю?

— Я говорю о том, что наша делегация со вчерашнего дня находится в лагере вашего принца. То есть у нас перемирие.

Настала моя очередь удивляться:

— Если это так, по какому праву вы на нас напали?

Эдчер прикусил губу, чуть подумал, затем глаза его озарились:

— Не знаю, мне никто этот момент никак не объяснял, но, полагаю, по условиям перемирия ни мы к вам, ни вы к нам соваться не должны. А раз ваш отряд на нашей территории, он под условия перемирия не подпадает. Получается, у вас нет иммунитета, следовательно, мы вправе атаковать вас всеми возможными силами и способами. А вы не должны атаковать инициативно или в ответ, вам сейчас следует просто уходить на север, к своим, как можно быстрее и не ввязываясь в сражения. Вы же должны понимать, что ваше поведение предосудительно.

Орнич не выдержал:

— Господин, простите меня за то, что дерзко вмешиваюсь, но этот человек лютую хрень несёт! Да он же почти вас оскорбляет! Его надо немедленно отдать Брунгильде!

— Рот закрой, быдло языкастое! — рявкнул на подчинённого Камай и уже другим голосом добавил: — Поддерживаю Орнича.

— Какой такой Брунгильде? — напрягся Эдчер, справедливо заподозрив что-то не слишком для него приятное.

Дружинники заулыбались пуще прежнего, причём как-то зловеще, что ещё больше обеспокоило пленника: