Зона потомков - Велирский Влад - Страница 8

— Это шантаж, — сказал он.

— Это согласие, которого вы у меня не спросили.

— Согласие нельзя получать угрозой.

— Наконец-то.

Яна коротко рассмеялась и тут же замолчала под взглядом Егора.

— Договоритесь быстро, — сказала она. — У границы время дороже семейной правоты.

Егор достал служебный планшет. Настоящего слоя на нём не было, но он открыл пустую подложку и ввёл ключ к резервной копии. Мира поднесла модуль. Устройства установили прямое соединение без городской сети.

— Только маршрут до лагеря, — сказал он.

— До первого шлюза Б-9.

— До лагеря.

— Тогда ты получишь только оглавление протокола.

Он сжал челюсть и разрешил передачу. На модуле возникла тонкая линия от северной котельной к ремонтному тоннелю, затем к шлюзу и экранированному карману. Дальше слой был затемнён, но Мира уже получила нужное: координаты привязки. Старые схемы легли поверх современной карты, как кости под кожей.

Она передала Егору первые две страницы протокола — правила распознавания ручного отказа, без последовательности запуска.

— Остальное после шлюза, — сказала Мира.

— Ты остаёшься в лагере.

— Я этого не подписывала.

— Ты вообще ничего не подписываешь. Тебе пятнадцать.

— Бюро хватило моего возраста, чтобы назначить мне детей.

Егор отвернулся. Спор не закончился; он просто перестал искать слова, которые могли бы выглядеть заботой.

Мира ушла в дальний склад, где Яна выдавала одежду. Ей достался серый комбинезон с чужими заплатами, мягкие ботинки на размер больше и фильтрующая полумаска. Яна забрала синюю режимную ленту с её рукава и опустила в жестяную банку.

— Она передаёт номер раз в двадцать минут, — пояснила Яна. — Через час Бюро заметит, что ты долго стоишь на месте.

— Они найдут рынок.

— Рынок они давно нашли. Вопрос, смогут ли доказать, что здесь была ты.

Мира затянула ботинок двойным носком.

— Мне нужен отдельный договор.

Яна посмотрела внимательнее.

— С отцом только что не получилось?

— С ним у меня родство. Это хуже договора: условия нигде не записаны.

— Что ты предлагаешь?

— Я читаю протоколы «Наследия», совмещаю старую сетку с маршрутом и работаю навигатором группы. Вы признаёте меня участником, а не сопровождаемой. Не передаёте мой модуль Егору и не активируете узлы без моего согласия.

— А взамен?

— Копия открытых страниц протокола после возвращения.

— Всех страниц.

— Только тех, которые не содержат данных моей линии.

— Ты быстро учишься портить торговлю.

— У хороших учителей.

Яна достала две бумажные карточки. Писала она простым карандашом, короткими фразами. Обязанности Миры. Обязанности сети. Право прекратить работу до активации ответника. Отдельная строка: решения о линии Миры принимает только Мира.

— Последнее невозможно исполнить юридически, — сказала Яна.

— Здесь вообще что-нибудь исполняется юридически?

— Долги.

Они подписали обе карточки. Одну Мира спрятала под стельку, вторую Яна вложила в прозрачный пакет.

— Теперь покажи, что ты действительно умеешь читать, — сказала она.

Мира открыла слой с ручными размыкателями. После совмещения координат на карте появились три прохода, которых не было у Егора. Два заканчивались значком жёсткой фиксации. Третий вёл к помещению с кодом `СЕРА-3`.

— Это имя? — спросила Яна.

— Может быть сокращение.

— В проекте работала Сера Таль.

Мира почувствовала, как карандаш в её пальцах перестал двигаться.

— Откуда вы знаете?

— Из тех же архивов, где нашла предупреждение. Она была инженером группы обратной связи.

Отец говорил: мама работала на теплоцентрали, оказалась у внутреннего контура во время эвакуации и не успела выйти. Простая трагедия, каких в день аварии было много. Мира видела старую фотографию Серы в рабочей куртке без знаков, знала три истории о ней и ни одной — о проекте.

— Покажите документ.

Яна вынула из сумки лист, сложенный вчетверо. Это была копия журнала допуска. В строке `ТАЛЬ С. М.` стояла должность: инженер протоколов согласия. Последний вход — в центральный сектор через сорок минут после начала аварии. Последнего выхода не было.

— Она вошла после сигнала, — сказала Мира.

— Да.

— Значит, не погибла при первом сдвиге.

— По крайней мере, не там и не тогда, как записано в городском списке.

— Егор знает?

— Спроси Егора.

— Я спрашиваю вас.

— Я продаю факты, а не доверие. Факт: её сертификат стоит в ручном отказе. Факт: Бюро исправило время её смерти. Знал ли твой отец — не знаю.

Мира сфотографировала журнал модулем. Яна не мешала.

В главном зале Егор крепил тележку для Нестора. Он поднял взгляд, увидел лист в руке Миры и сразу понял, что именно она прочла. Слишком быстро.

— Ты знал, что мама работала в «Наследии»? — спросила Мира.

— Да.

Одно слово оказалось хуже длинной лжи.

— И что она вошла в центр после аварии?

— Я узнал потом.

— Когда?

— Через несколько лет.

— До того, как подарил мне её сертификат в кулоне?

Егор затянул ремень так сильно, что пластик хрустнул.

— Это был мой старый ключ.

— В протоколе отказа стоит её сертификат.

— У нас были парные допуски.

— Почему ты сказал, что она работала на теплоцентрали?

— Потому что тебе было семь.

— А потом мне стало восемь. Девять. Пятнадцать.

Нестор отвернулся, давая им уединение, которого в пустом рынке не существовало.

— Я не знал, что из архивов правда, — сказал Егор. — После аварии записи переписывались. Одни показывали, что Сера погибла у внешнего контура. Другие — что дошла до центра. Я не хотел, чтобы ты росла в ожидании человека, которого нельзя вернуть.

— Поэтому решил, что лучше ждать правды от чёрного рынка?

— Я пытался найти её сам.

— И опять не сказал мне.

— Потому что каждый след её линии отзывался на твоей.

Мира коснулась янтарного ободка. Значит, отец скрывал не только прошлое. Он годами ходил по нему, боясь, что дочь пойдёт следом, и всё равно оставлял ей медные ключи и обрывки историй.

— Я не останусь в лагере, — сказала она.

— Останешься.

— У меня отдельный договор с Яной.

Егор повернулся к посреднице.

— Ты не имеешь права нанимать её.

— Ты привёл специалиста с единственной читаемой копией протокола, — ответила Яна. — Я оформила отношения.

— Она несовершеннолетняя.

— Ася совершеннолетняя. Ей это не помогло.

Егор шагнул к Яне, но Нестор положил ладонь на его полевую сумку.

— Если начнёте делить власть сейчас, мы не выйдем вовсе.

Снаружи ударили три коротких сигнала. Яна мгновенно погасила экран.

В рынок вошёл четвёртый сборщик — худой парень по имени Лев, которого Мира видела у рюкзаков. Он запер за собой дверь и снял маску.

— Северный шлюз закрыт, — сказал он. — Бюро выставило две машины и мобильный экран. Проверяют даже ремонтников.

— Когда? — спросил Егор.

— Семь минут назад. Официальная формулировка — причинная утечка из Б-9.

Яна посмотрела на контейнер с картой.

— Они знают про коридор.

— Или хотят, чтобы мы так подумали, — сказал Егор.

Лев покачал головой.

— Там Лада Рен. Она приказала заварить официальный вход до рассвета.

На модуле Миры старая и новая карты лежали одна поверх другой. Официальный вход был зачёркнут красным. Но ниже, под линией бывшей теплотрассы, светился проход `СЕРА-3` — ручной канал, отсутствующий в служебном слое Егора.

Мира увеличила схему.

— У нас есть другой вход, — сказала она.

Егор увидел код и закрыл глаза на короткую секунду.

Когда открыл, спор о безопасном лагере уже принадлежал старой карте.

Глава 5. Первый ответник

Канал `СЕРА-3` начинался под бетонной плитой, на которой городская служба благоустройства нарисовала зелёный лист.