Анкнит. Свет или Тьма - Pong Cd - Страница 5

Но таких сфер ни Аксис, ни даже Мнема ранее не видели. Она была похожа на очень крупную, размером с виноградину, чёрную жемчужину.

Мнема подошла и заглянула со спины на ладонь стража.

— Это корневое воспоминание… Я знаю это. Но никогда не видела его раньше. Это память самого мира Анкнит — основополагающая часть мозаики его мироздания. Хм… Кому, как не тебе, было суждено познать эту мудрость, Этан, — Мнема ласково улыбнулась и помогла внуку встать. — Я знаю, ты разберёшься. А сейчас прощай и… Возвращайся с ответами, родной.

***

Силуэт юноши подернулся рябью, и вскоре его поражённый взгляд был направлен не на ободряющую улыбку хранительницы древа, а на постер с полуобнажённой девицей, прильнувшей к дорогому авто.

«Тьфу, ну и контрасты», — подумал Толя и взглянул на жемчужину, крепко зажатую в ладони.

— Так вот как это бывает. Маринка охренеет, когда я ей расскажу. Но… сначала сам попробую. Ну ее! Справлюсь!

Юноша так и эдак вертел сферу, сжимал крепче, надавливал… И… Ничего. Спустя полчаса бесполезных попыток, не приблизивших его к разгадке, он всё же набрал номер сестры.

«Вечер… Они небось с Алексом… того… Фу… Даже думать не хочу… Бееее… Гадость… Ну вот. Подумал… Сейчас вырвет».

Гудок, второй, третий… Пятьдесят шестой… Ответа нет.

Толя набрал Алекса — аналогично.

«Может, так заняты друг другом, что не слышат?» — размышлял юноша, но какая‑то, ещё не оформившаяся в полноценное чувство, мысль начала царапаться внутри.

«А что если?..»

Парень твёрдо набрал Илью. Тот ответил почти сразу и очень радостно сказал в трубку:

— Привет, Толь. Ты не вовремя… Я тут…

На фоне слышались звуки музыки и женский смех.

Толя без промедления оборвал на полуслове Илью:

— Я был в Анкните, принёс воспоминание. Надо встретиться. Сейчас. У меня.

И Толя нажал отбой. Противная мыслишка скреблась всё сильнее.

«А что если?..»

Глава 4. Взгляд ледяных глаз.

Темнота… Покой… Тишина… Лёгкость во всём теле…

И вот я размыкаю тяжёлые веки. Взмах ресниц, ещё один — и комната приобретает очертания.

Это всё та же гостиная, куда меня привёл беловолосый мужчина.

«Не думай о нём, он лишь средство», — пронёсся в голове таинственный голос.

Я знаю, что тут гостья, в этом мире. И знаю, что не принадлежу ему. Моё тело где‑то там… Но где? Я не помню. Ничего не помню, даже имени своего.

«Не мучай себя, всё равно не получится. Это из‑за меня. Прости. Ты мой сосуд, я — твой проводник», — прозвучало снова.

Я медленно обвожу цепким взглядом помещение. У камина в кресле, закинув одну ногу на подлокотник, непринужденно раскинувшись сидит тот мужчина. Он читает книгу. Я вижу его вполоборота: вижу жёстко очерченную линию носа, от огня на него падают сиреневые блики. Вижу, как подрагивают чёрные ресницы, а взгляд сосредоточенно скользит по строчкам.

Его волосы кажутся ненастоящими — такими они белоснежно‑белые. К ним хочется прикоснуться, пропустить пряди сквозь пальцы. Наверняка они нежнее шёлка. Мой взгляд скользит по высоким, чётким, аристократичным скулам мужчины. Спускается к подбородку, чуть заострённому, с едва заметной ямочкой, и задерживается на губах.

Они слегка полноватые, кажутся не менее мягкими, чем его волосы… Один уголок губ приподнимается, и, не оборачиваясь, мужчина произносит:

— Нравится?

Я не успеваю оценить обстановку и отвечаю:

— Что?

— То, что видишь? — Он наконец закрывает книгу и ловко, по‑кошачьи, встаёт с кресла. Движения его тела плавные, отточенные, полные непринуждённой грации. Не глядя кинув книгу обратно в кресло, он подходит ко мне. Шаг лёгкий, бесшумный, а на губах играет лукавая улыбка.

На нем белоснежная, как и его волосы, рубашка, с небрежно закатанными рукавами, открывающими изящные запястья. Руки у него действительно безупречные: длинные пальцы с ухоженными ногтями, тонкие линии вен под светлой кожей.

— Я не понимаю тебя, — почти лепечу я.

— Смешная… — протягивает он и подносит руку к моему лицу. Пальцы замирают в паре сантиметров от щеки — дразняще близко, но не касаясь. Взгляд его прозрачно‑голубых, почти серебристых, ледяных глаз наконец встречается с моим. В них пляшет смешинка, но за ней угадывается острый ум, расчёт и какая‑то древняя, почти пугающая мудрость. Он словно видит меня насквозь, и это одновременно завораживает и пугает.

Я резко перехватываю его запястье и с силой (надеюсь, ему больно) выкручиваю его. Мужчина же шустро освобождается от моей хватки и примирительно вскидывает ладони.

— Воу. Я понял. Понял. Смотреть можно — трогать нельзя. Я — Аксис.

Он вопросительно смотрит мне прямо в глаза, неотрывно, долго…

— Ты говорил. Я помню, — отвечаю я тихо и тоже не отвожу взгляд.

У него такой необычный цвет глаз. Они голубые, но… Очень светлые и сверкают. Как два кристаллика льда. И…запах…от мужчины пахнет какой-то необъяснимой свежестью как после грозы или… как в снежной пустыне…

«Откуда мне знать как пахнет снег? И почему я решила что он вообще пахнет?»

— Когда люди знакомятся, они обмениваются своими именами. Я тебе своё сказал, — говорит он. Речь его небрежная, словно он вот так каждый день болтает с незнакомцами в своём доме.

— Я не помню своего имени, — всё же удосуживаю его ответом.

— Никто не помнит своего имени в Анкните. Но… Попробуй произнести его. Попробуй назваться вслух. Спорим, что‑то да получится?

Я хмурюсь. Он точно ненормальный. Как можно назвать то, чего не помнишь? Но этот Аксис так уверен, что я поддаюсь.

— Анисина, — произношу я и не верю собственному голосу.

Губы мужчины еще шире растягиваются в хитрой улыбке, и я вновь допускаю ошибку — перевожу взгляд на его губы. Вижу, как уголки ползут всё выше, губы размыкаются, а я, как заворожённая, все смотрю и смотрю…

И тут он стремительно приближает своё лицо к моему и кончиком носа чуть не касается моего. Я наконец поднимаю взгляд и замечаю, как его ледяные глаза словно вспыхивают, это наверняка свет от камина или из окна. Но теперь я не могу оторвать взгляд от его глаз, как секунду назад не могла от губ.

— Хм… Тебе определенно нравится, — сказал он, опаляя своим дыханием, так тихо, что я скорее догадалась о смысле слов, чем их услышала.

Один удар сердца, и мужчина уже у камина. Он подкидывает полено, затем ещё одно, и чуть подумав, добавляет третье. Фиолетовое пламя взвивается вверх, наполняя помещение уютным теплом.

«Не верь ему… Никому не верь…» — проносится наставление у меня в голове.

— Ну раз мы познакомились… Ани?.. Или Сина?

Я перебиваю его:

— Анисина!

— Хорошо‑хорошо. Анисина, так Анисина. Раз уж мы познакомились, не расскажешь ли мне, что за смерч тут крутился несколько дней, пока тебя не было? Мммм?

Девушка не произнесла ни слова, а только лишь изучающе смотрела на Аксиса.

— Ну же, таинственная незнакомка, подойди. Я не кусаюсь. И даже ядом не плююсь. Ответь на мои вопросы, а я отвечу на твои. Если таковые имеются.

Хранитель сел прямо там, где стоял, — около камина, на пушистый ковёр.

Анисина, прикинув что‑то в уме, сделала два шага навстречу и замерла, созерцая сверху собеседника.

— Ну что ты создаёшь проблемы там, где их нет? Садись, — Аксис жестом предложил присесть рядом. — Шея затечёт, пока буду глазеть на тебя снизу вверх.

Анисина сузила разноцветные глаза в две щёлки, снова прислушиваясь к внутреннему голосу. Но, приняв решение, аккуратно опустилась на длинный ворс ковра. Пальцы её мигом утонули в этой неуместной мягкости, и девушка, не удержавшись, сжала пряди, а следом погладила ворсинки.

Аксис внимательно следил за её движениями, не отпуская со своего лица хитрую полуулыбку. Казалось, он заранее знал, что она именно так поступит, и сейчас удовлетворенно созерцал.