Криминалист 13 (СИ) - Тыналин Алим - Страница 11

Такая штука стоит в лабораториях оборонных подрядчиков и в паре университетов на всю страну. Вынести ее с объекта человек может только тот, кто сам списывает такое оборудование.

И еще нужна площадка с дизельным генератором и запасом воды. То есть постоянное место, откуда протянуто питание.

Значит источник стоит не на самом гребне, а под ним, внутри выработки. На гребень выводится только сам луч через отверстие или через ствол. Это объясняет, почему свет виден из долины, а с воздуха, судя по молчанию Неллиса, никто ничего не фиксирует.

Кимбалл прочитал мое заключение и потер лоб.

— Значит, ни слова про пришельцев.

— Инопланетяне тут не причем, — сказал я. — Кто-то балуется с дымом, светом и дизелем.

Утром мы поехали в больницу Калиенте.

Тело Уэйна Тэлбота, тридцати девяти лет от роду, старшего геолога «Невада Минералз», женатого имеющего двух детей в Калиенте, лежало в холодильной камере при подсобном помещении в задней части здания. Вскрытие проводил доктор Эммет Сайкс, окружной врач, практикующий терапевт, вовсе не имевший судебной подготовки. В округе Линкольн на девять тысяч жителей другого специалиста не нашлось.

Сайкс встретил меня в халате поверх рубашки и сразу стал оправдываться.

— Я вам скажу честно, агент Митчелл. Я делаю два-три вскрытия в год, обычно это только утонувшие. У меня нет нормальных весов, микроскопа и гистологии.

— Мне нужен ваш протокол и тело.

Заключение было выписано на полутора страницах. «Множественные переломы ребер слева, перелом левой бедренной кости, перелом основания черепа, кровоизлияния соответствуют падению с высоты около шестидесяти футов. Признаков борьбы не выявлено. Кровь в наружных слуховых проходах с обеих сторон. Заключение: смерть от травм, полученных при падении».

— Кровь из ушей, — сказал я.

Сайкс кивнул.

— При переломе основания черепа она идет всегда. Это типичный случай.

— Согласен. — Я снял пиджак и надел халат. — Поэтому кровь из ушей нам ничего не дает, доктор. Мне надо посмотреть на другое.

Очевидцы и газеты рассказывали, что «звук с неба» рвал людям барабанные перепонки. Проверить эти слухи надо хотя бы затем, чтобы закрыть тему.

Мы вынули тело и переложили на стол. Я работал с ушными воронками из набора Сайкса, при свете переносной лампы, промывая проходы физиологическим раствором.

Обе перепонки оказались целы.

Никакого разрыва, кровоизлияния в толщу или втяжения. Кровь шла в проходы сверху, из полости черепа, через трещину пирамиды височной кости, как и описал Сайкс.

— Ну вот, — сказал Сайкс с облегчением.

— Теперь давайте посмотрим на руки.

Ладони и пальцы у Тэлбота остались чистыми. Не было ссадин на костяшках, содранной кожи на ладонях или земли и щебня под ногтями.

Это как раз не сходилось.

Человек, падающий с шестидесяти футов, если он оступился или потерял равновесие, почти всегда за что-нибудь цепляется. Ладони обдирает о камень, ногти ломает, набирает почву под них. У Тэлбота ничего такого не было.

Я снял с него рубашку и закатал рукава выше локтей.

На обоих предплечьях, на внутренней стороне, шли поперечные полосы кровоподтеков. Слева четыре, справа три, каждая шириной около полудюйма, с промежутками. Цвет бледно-синий с зеленью по краям.

Я померил, отснял с линейкой и повернул руку к лампе.

— Доктор, вы это видели?

Сайкс наклонился.

— Видел. Я посчитал что это ушибы при падении.

— При падении на камни ушибы идут по наружной стороне и по выступающим точкам. По локтю, по плечу, по гребню подвздошной кости. — Я показал где именно. — А это внутренняя сторона предплечья, обе руки, симметрично, поперек. Похоже на след от пальцев, когда человека держат за руки, спереди и с боков.

Я постарался выяснить, когда именно появились эти следы.

Кровоподтек меняет цвет со временем. Первые часы он багровый, к концу первых суток синий, дальше становится зеленым и потом желтоватым.

У Тэлбота полосы остались синими с зеленоватым цветом по краям, а на левом бедре, там, где кость сломалась при падении, кровоизлияние было густо-багровым.

Разница видна даже на глаз.

— Синяки на предплечьях возникли раньше перелома, — сказал я. — На сутки, может, на полтора. То есть его тащили за руки не в ночь ограбления, а раньше. Как минимум за день.

Сайкс сел на табурет.

Последнее, что я проверил, это подошвы.

Ботинки Тэлбота лежали в бумажном мешке. Отдельно, вместе с одеждой.

Полевые, кожаные, на резиновой подошве, уже порядком стоптанные. Гарни говорил, что тело нашли у подножия склона к востоку от городка. Там красная осыпь, обломки песчаника, глина, все рыжее.

Я счистил грунт с рифления на два листа бумаги, с левой и правой отдельно.

В носке рифления, глубоко, там, куда свежая пыль не забивается, сидел плотный слой другого цвета. Серый, влажный, со слюдяным блеском на изломе. Между ним и рыжей осыпью, набившейся сверху осталась четкая граница.

Я растер щепоть между пальцами. Мокрая глина, отдающая гнилой водой и ржавчиной.

В сухом июльском округе Линкольн, при ста семи градусах на солнце, влажную глину найти можно только в одном месте, под землей, в старой выработке, куда подтекает вода.

Я упаковал оба образца в конверты, подписал и запечатал.

— Кимбалл, — сказал я, снимая халат. — Мне нужна лаборатория. Не окружная. Отправьте нарочным в Квантико смывы с крыши броневика, соскоб с камня, оба образца грунта с подошв и мазок из носовых ходов охранника Даути. И пусть местный геолог из университета в Рино посмотрит слюду и глину, он скажет быстрее, чем Квантико, что это за пласт.

— Это все?

Я закрыл портфель.

— А еще мне нужна карта горных отводов округа Линкольн. Все штольни на западном гребне, с планами выработок, кто в какие годы их регистрировал. И заодно узнайте, у кого из них до сих пор оформлена аренда.

Эту карту добыть оказалось легче. Она имелась в окружной конторе в Пайоче, лежала в плоском ящике под стеклом.

Калька восемь на пять футов, наклеенная на холст, с надписью тушью в углу: «Округ Линкольн, горный округ Ред-Рок, съемка 1919 года, дополнено 1926». Клерк, женщина лет пятидесяти по фамилии Дэйли, разрешила снять ее со стенда только после того, как Кимбалл дважды показал удостоверение и расписался в журнале.

Копию нам сделали в редакции газеты в Калиенте, на светокопировальной машине, синькой, в трех частях. Потом мы склеили ее скотчем на обеденном столе в гостинице.

Я снял с кровати покрывало, разложил склейку на полу номера, придавил углы ботинком, портфелем, телефонным справочником и графином. Присел рядом.

Ред-Рок был обозначен на карте кружком с подписью. На северо-запад вдоль гребня от него шли аккуратно проставленные тушью значки: квадрат это ствол, треугольник — устье штольни и пунктир — подземная выработка, там где ее вообще нанесли.

Я взял циркуль. Ножку упер в точку, где стоял броневик. Раствор давал три мили по масштабной линейке. Я провел круг.

Внутрь попало девятнадцать значков.

Затем я сделал отсев, на это ушел остаток дня.

Первым делом я отбросил все, что лежало не на западном гребне. Свет девять раз подряд поднимался с одного направления.

Ходжсон-старший, живший в этой долине двадцать шесть лет, показывал рукой всегда в одну точку. Восточная сторона и южная отпали сразу, это минус восемь значков.

Осталось еще одиннадцать.

Тогда я посмотрел высоты. На карте горизонтали шли через двадцать футов.

Луч поднимался над кромкой гребня, значит устье выработки должно лежать не ниже чем в паре сотен футов от верха, иначе свет уперся бы в склон, в долине его бы никто не увидел.

Четыре штольни сидели низко, у самой подошвы осыпи, на отметках от 4900 до 5100 футов, при высоте гребня 6340. Они отпадали.

Осталось семь.

Я вспомнил про логистику.

Аргоновый лазер с блоком питания весит около тысячи фунтов и занимает объем небольшого шкафа. Дизельный генератор на пятнадцать киловатт весит еще восемьсот фунтов.