Яд осеннего шафрана - Рейн Маримар - Страница 14

– Играть будешь? – спросила она, кивнув на карты, которые я держала в руках. – О, бросьте, Лима всё равно бы меня попросила, верно? Он же твой… личный слуга. Развлекать – это его работа. Я же вижу, как ты его любишь. В конце концов, нам не помешает дополнительный игрок, чтобы разбавить скуку.

– Ха-ха, ты права, он умеет, – подтвердила я, чувствуя, как напряжение медленно уходит из комнаты, хотя её слова о "любви" и "разбавлении скуки" были полны её обычного, королевского пренебрежения, словно она говорила о зверушке. Я решила игнорировать намёк и сосредоточиться на том, что нас будет трое, - А вот ты в нашу игру - нет.

– Ставь поднос на пол и садись с нами, мальчик. Но если кто-то войдёт – выбрасывай карты в Лиму и стой смирно, – Принцесса, совершенно не свойственно для королевской особы, показала мне язык, тут же демонстрируя, что она готова нарушить протокол ради игры, но только если это не угрожает её статусу. Эта двойственность всегда была в её характере, и я привыкла к ней.

Сейфи, который, кажется, был искренне удивлён таким приглашением, неловко поставил поднос на пушистый ковёр, его движения были осторожными и неуверенными, словно он боялся разрушить магию момента. Он быстро сел на пол, скрестив ноги, стараясь держаться немного в стороне от софы, чтобы соблюсти хоть какую-то социальную дистанцию. Я кинула ему колоду, и он тут же принялся её тасовать, его руки, наконец, нашли привычную работу. На его лице, хоть и не полностью, но исчезла тень страха, сменившись лёгкой, почти незаметной улыбкой. Он был здесь, и это было всё, что имело значение. Сейчас мы были просто друзьями, готовыми к игре, и мне было плевать на титулы и запреты.

Мы втроём расселись вокруг низкого резного столика, который Сейфи ловко придвинул к софе, чтобы Эрине было удобно играть, не покидая своего королевского места. Я и принцесса оставались на мягком шёлке дивана, а Сейфи сидел на густом ковр, используя в качестве подлокотников принесённые им подушки. Это было наше негласное правило – сохранять видимость иерархии, чтобы никто не смог обвинить Эрину в излишней фамильярности или, не дай Сфера, в неуважении к своему титулу, ведь игра со смертным была уже сама по себе серьёзным нарушением этикета. Впрочем, этот жест был чистой воды формальностью, потому что как только Сейфи начинал тасовать карты, всякая разница между нами стиралась, и оставалось лишь азартное предвкушение предстоящей игры.

– Итак, «Червоточина», – объявила я, беря колоду из рук друга и быстро перетасовывая её ещё раз, наслаждаясь шелестом карт. – Объясни правила, Китти, Принцессе. Она ещё не знакома с вашей… хитрой, человеческой игрой.

– О, с удовольствием, – Сейфи, едва уловимо улыбнувшись, тут же принял роль мастера церемоний, что позволило ему отвлечься от нервозности и на время забыть о своём рабском статусе. Он, очевидно, чувствовал себя куда комфортнее, объясняя правила, чем просто сидя в молчании. – «Червоточина» – это игра блефа, удачи и, главное, знания человеческой жадности. В мире фейри, где сила течёт по венам и известна с рождения, она не популярна, но здесь, в городе, она – целое искусство.

Эрина, откинувшись на спинку софы, с любопытством смотрела, как Сейфи объясняет расклад. Её лицо выражало смесь королевского высокомерия и искреннего интереса – она всегда любила интеллектуальные вызовы, даже если они исходили от низших, по её мнению, рас.

– Колода состоит из тридцати шести карт, каждая из которых имеет «Очки Магической Силы» от одного до девяти. – Сейфи говорил чётко, словно давал урок, стараясь максимально быть похожим на придворного учителя, – Каждому игроку раздаётся по три карты. Цель – по итогу игры иметь наименьшее количество очков. Но самое интересное – это, собственно, сама Червоточина, одна карта с отметкой в двенадцать очков, которая почти гарантирует поражение, если её не сбросить, или, что ещё хуже, не вынудить противника её забрать.

– Звучит слишком просто, – фыркнула Эрина, её тон давал понять, что она не верит в сложность "человеческих" забав. – Где же подвох?

– Подвох в обменах и блефе, Ваше Высочество, – я усмехнулась, предвкушая игру. – Каждый ход ты можешь либо взять верхнюю карту из колоды, либо «Объявить Обмен» и заставить одного из противников обменяться с тобой картами вслепую. Если он отказывается – он должен открыть одну из своих карт, но если он соглашается, то обмен происходит, и ты, возможно, избавишься от «Червоточины». Всё зависит от того, насколько убедительно ты сможешь соврать о своей силе, не имея магии, чтобы поддержать блеф.

Это была игра о чистом, неприкрытом мошенничестве, и в этом заключалась её прелесть. Сейфи, как человек, не обладающий магией, был в ней гением, потому что ему приходилось полагаться только на мимику и интонацию. Я тоже была неплоха в блефе, потому что моя магия была настолько непредсказуемой, что даже я не всегда знала, как она сработает. Это делало мои блефы почти правдивыми.

– Иначе говоря, игра для лжецов, – подвела итог Эрина, невольно улыбаясь. Она взяла свою первую руку, её тонкие пальцы сжимали карты с изяществом. – Что ж, это будет интересно. Я сыграю, Лима, только ради тебя, и только потому, что твоё лицо, когда ты блефуешь, всегда достойно самого искусного художника.

Это был её способ показать, что, несмотря на всю свою высокомерную браваду, она здесь из-за нашей дружбы. Ей было глубоко противно играть в карты со смертным рабом, но она ценила моё расположение куда больше, чем общественное мнение двора о её досуге.

– Если ты проиграешь мне, Киттен, тебе придётся пообещать, что ты научишь меня этой вашей человеческой хитрости, – добавила она, бросая вызов Сейфи, но в её глазах не было злобы, лишь чистый соревновательный дух.

– Это будет величайшей честью, Ваше Высочество, – Сейфи поклонился, принимая вызов, и на его лице впервые за вечер появилась та дерзкая, немного насмешливая улыбка, которую я так любила.

Мы начали. Воцарилась тишина, нарушаемая только тихим шелестом карт и хрустом винограда, который Эрина, как и я, брала с подноса. Сейфи играл осторожно и расчётливо, как и всегда. Его первая рука была ужасна – две девятки и восьмёрка, что давало ему двадцать шесть очков. Он знал, что должен быстро избавиться хотя бы от одной девятки, но не показывал своей тревоги, его лицо было спокойным, как гладь озера в безветренный день. Он изображал полное превосходство, откинувшись на подушки и демонстративно жуя персик, словно только что выиграл свободу. Наблюдать за ним было лучшей частью игры.

Я, напротив, играла хаотично, что полностью соответствовало моей натуре. Моя первая рука состояла из четвёрки, пятёрки и «Червоточины» – те самые двенадцать очков, которые нужно было сбросить немедленно. Я не стала тянуть и объявила обмен с Эриной.

– Обмен, Ваше Высочество, – сказала я, и мой голос был как можно более небрежным, словно я просто проверяла её на прочность. – Я чувствую, что вам очень нужна моя карта.

Эрина тут же нахмурилась. Она знала, что я блефую, но не могла быть уверена, насколько плохи мои карты. Если она откажется, она должна будет показать одну из карт, и это даст мне преимущество в информации. Если согласится – рискует получить «Червоточину». Она колебалась, а я сидела, стараясь не выдать своей паники, и в этот момент мне помогал мой собственный внутренний хаос, который заставлял моё лицо выглядеть отстранённым и слегка безумным. Я просто представляла, как мой неуправляемый жизненный поток магии ударяет ей в лицо, и это помогало мне сосредоточиться на блефе.

– Хорошо, – наконец, решилась Эрина, её глаза сверкнули, а в голосе проскользнуло раздражение. Она всегда ненавидела, когда ей приходилось играть вслепую. – Принимаю. Но если ты мне подсунула эту проклятую «Червоточину», Лима, я заставлю тебя переписать конспект по резонансу.

Обмен состоялся. Я с облегчением выдохнула, чувствуя, как ненавистные двенадцать очков уходят к Эрине, а мне достаётся её шестёрка. Теперь мой счёт – пятнадцать очков. Всё ещё плохо, но не смертельно. На лице Эрины же, когда она увидела полученную карту, проскользнула такая мгновенная, почти невидимая тень ярости, что мы с Сейфи чуть не расхохотались в голос. Это было бесценно.