Охотники за потусторонним. Книга вторая (СИ) - Степанов Андрей - Страница 22

Детей схватили — не проснулся ни один. Скрутить колдуна было нечем — веревка кончилась еще на предыдущем колдуне, поэтому его попросту перешагнули, унеся детей прочь.

— А если они проснутся? — высказал мысль Семен, проходя мимо Кузьмича.

Тот посмотрел в лицо ближайшего мальчика и покачал головой:

— Сон магический. Не проснутся, пока не разбудим. Или не погибнет тот, кто их в этот сон и погрузил. Их надо отнести подальше отсюда. Но не наверх — мало ли, кто там еще ходит.

Как только определились с местом, где можно будет оставить детей, Семен с Кешей поспешили прочь.

— А ты не ревнуй, — поучал Кащея Кузьмич. — Он ей не ровня.

— Да и я не…

— Я вижу, — отрезал старик. — Я все вижу.

Гул из грота, где готовились к ритуалу сами колдуны, не утихал.

— Только ради этого мы тут и находимся, — Кузьмич ткнул пальцем в сторону источника шума. — Можно же было просто забрать детей, но этих гадов отпускать нельзя. Не получится сейчас, попробуют снова. И очень быстро.

— Почему не завалить их тут? — предложил Кащей.

— Обрушить каменоломни? — Кузьмич скривился, будто ему лимон под нос сунули. — Только в крайнем случае.

Они подождали еще немного — вернулись Семен с Кешей. Кащей вперился в девушку, точно пытался уличить ее в чем-то непристойном. Но та, переведя дыхание, сказала Кузьмичу:

— Нашли место, оставили там.

— И остальных уносите, потом решим, что будем делать с колдунами, — с этими словами Кузьмич прислушался. — Времени мало.

Он подтолкнул Семена, который, как и старик, услышал какое-то изменение в гуле голосов, что доносился из грота. Бывший полицейский побоялся показаться слабым перед Кешей, так что засунул свои сомнения куда подальше и, изображая уверенность, пошел за девушкой.

Гул прекратился, стоило им во второй раз скрыться в гроте, где колдуны держали детей. Кузьмич замер, Кащей буквально вжался в камень — у него-то с собой и оружия толком не было, кроме как дара убалтывать людей вокруг. Но в случае с колдунами, как оказалось, эта фишка совершенно не работала.

В полнейшей тишине вдруг оказалось, что лампы жужжат, где-то вдалеке работает генератор, а скрыть шум шагов практически невозможно. И только свист ветра временами разбавлял отсутствие звука.

— У нас гости!

А вот голос гремел, точно в мегафон. Усиленный, мощный, громкий, с эхом — причем акустика помещения только в плюс была.

— И не один белый колдун заявился к нам мстить за своих подопечных. Подмогу привел.

Фонари замигали один за другим, но вскоре стабильный свет восстановился. Кащей смотрел во все глаза, но никого не видел. Голос колдуна, похоже, шел из самого грота.

— Кузьмич, так тебя знают те, с кем ты пришел к нам? Покажись. Хочу тебя видеть, — тон стал повелительным и снисходительным одновременно — когда подзывают любимого слугу, не желая приказывать.

Кеша и Семен забрали еще троих детей, пошли с ними вдоль стенки, но фонари вновь разыграли светомузыку и выдали мощный луч, направленный прямо на них.

— Воры, — растягивая гласные, продолжил колдун. — Эти дети принадлежат нам, а вы их решили украсть.

— Эти дети принадлежат только их родителям! — крикнул Семен, храбрясь, что было сил.

— По какому же закону? — в проходе грота, откуда недавно доносился гул, появился человек в черном.

Длинное одеяние почти до самого пола, ботинки на толстой подошве — чем-то это очень напоминало стиль Ворона, только куда более потрепанное и пыльное. Сальные волосы, зачесанные назад в лучших традициях фильмов про всякую нечисть — и неспешные движения, точно у него было все время мира.

— По какому закону то, что появилось у людей, принадлежит им? Люди и сами себе не принадлежат. Люди — скот, — колдун взмахнул рукой и еще несколько лучей света от внезапно сделавшихся ярче фонарей осветили зал. — Где ты, старик? Я хочу тебя видеть. Или ты желаешь выиграть себе еще немного времени? У меня его предостаточно. Я знаю, куда вы унесли детей. Мои люди вернут их обратно до того, как ваши тела успеют остыть.

— Да я смотрю, что ты просто болтун! — выкрикнул Кузьмич, вставая с места. Он так и держал в руках ружье, уверенно хромая в сторону Семена с Кешей. — Ты не боись, моя палка просто так не стреляет.

— Прицелиться ты не успеешь, даю слово, — продолжал колдун. — Долго я за тобой охотился. А ты значит, как твои помощники мир живых покинули, и сам схоронился, и новых нашел? Как будто бы даже лучше прежних, только вот обучить ты их успел? Не помогут они тебе.

— Даже если они лучше прежних? — Кузьмич продолжил ковылять к Семену с Кешей.

— Даже, — коротко ответил колдун. — Вы — люди. А за нами божья сила.

— Едва ли это тот бог, в которого люди веруют, — продолжал болтать Кузьмич. — Ваши божки — это дело десятое. В очереди стоят, толкутся, ждут, когда настанет их час. Не одного ли из них вы, часом призвать решили? Нет, едва ли…

— Замолчи, старик, если не знаешь, о чем говоришь!

— Да как не знать! Теорию-то все знают. Мелко плаваете только. Очень мелко.

— С нами жрец!

— И кого он жрет? — начал издеваться Кузьмич. — Ну, пусть выйдет. Мы с ним и поговорим. Вон у нас, переговорщик тоже имеется, — и он махнул в сторону Костика.

У того душа ушла в пятки. К колдунам добавляется еще и жрец, а это уже совсем плохо, когда нет рядом ни Ворона, ни Аркаши. Ни способностей первого, ни мозгов второго. И Кузьмич вдогонку его еще и переговорщиком назначил. Чего ради?

— Нам не о чем с вами договариваться, — к голосу колдуна добавился еще один, стальной, холоднее, чем воздух в каменоломнях. — Наши силы не равны даже близко, чтобы стоило вести переговоры. Убить их!

— Ого, какой ты скорый! — притворно восхитился Кузьмич, жестом показывая Костику остановиться, хотя тот уже привстал из-за своего укрытия. — А детишки-то — тю-тю!

— Старик, ты испытываешь мое терпение!

Вот и сам жрец показался рядом с колдуном: невысокий в сравнении с ним, но руки его покрывали татуировки до кончиков пальцев, отчего он весь казался черным. Чистым оставалось лишь его лицо, но и оно было странным: без волос и бровей, странным образом светлое.

— Ну слава богу, что ты этого не делаешь! Я ж посмотреть на тебя хотел! Ты все своих приспешников посылал, чтобы избавиться от меня, а сам боялся лицо показать.

Пока Кузьмич говорил, в зале становилось все больше колдунов и тех, кто им прислуживал. Набралось с десяток человек, не меньше, но и то — не все были, а лишь те, кто из любопытства вышел посмотреть на спектакль, который устроил старик.

Кеша с Семеном, вжавшись в стену, пытались постепенно двигаться к выходу, причем бывший полицейский вслух и про себя чертыхался, что у него заняты руки — иначе он бы уже давно вытащил пистолет и перестрелял тут всех.

— Прикажи своим людям остановиться, — снова зазвенел стальной голос жреца. Он шагнул вперед, ближе к плоским валунам, предназначенным для жертвоприношений. — Не хочу шуметь — это нарушит настрой, а скоро ритуал. Взамен я могу пообещать, что смерть каждого из вас не будет мучительной. Постараюсь обойтись без излишеств. Только самые необходимые страдания, — добавил жрец.

— Так не пойдет, — взялся торговаться Кузьмич. — Отпусти хотя б помощников.

— Почему это ты просишь, а не твой переговорщик, которого ты так старательно рекомендовал, — жрец приподнял голову, всматриваясь в Кащея. — Интересно. Очень интересно. Достойная попытка, но…

Костик, переборов страх, попробовал воспользоваться даром и начать говорить, но жрец даже не пошевелился — а Кащей тут же ощутил, что горло ему стиснули невидимыми тисками.

— … Но слабо. Нет, я не впечатлен, старик. Ты не остановишь нас. Наш бог получит… — и жрец, преисполненный классического пафоса, вскинул руки.

— На орехи он получит, ваш кровожадный божок! — Кузьмич схватился за ружье, как пехотинец, собравшийся в атаку.

Такого оскорбления жрец снести не мог.

— Убить их!

Зал мгновенное наполнился гулом, точно запустили одновременно сотню генераторов или десять тысяч ртутных ламп — то колдуны, все, как один, стали источником звука, рвавшегося наружу из их черных глоток.