Капитали$т. Часть 7. 1993 (СИ) - Росси Деметрио - Страница 10

Я твердо обещал Мише поговорить с Валентином и Володей.

На очереди была приватизация электроаппаратного завода. Небольшой завод на южной окраине города. Пять сотен рабочих и служащих. Что интересно, руководство очень неплохо адаптировалось к происходящим переменам. Потихоньку работают, даже на импорт гонят свое оборудование, в основном, конечно, в бывшие соцстраны, но все равно — живая валюта. На кону сорок процентов акций, которые продаются за ваучеры. Мы готовы предложить тысяч десять ваучеров. Максимум — пятнадцать.

На самом деле, чековый аукцион — это не совсем аукцион, на котором аукционист принимает ставки от участников. Чековый аукцион длится не часы и минуты, а дни и иногда — недели. Претенденты на акции приносят заявки. Каждый претендент объявляет — сколько чеков может предложить за весь пакет. Цену акций определяет количество претендентов, чем больше их пришло с коробками ваучеров, тем цена будет выше. Еще, в отличие от классического аукциона, на чековом аукционе получают акции все участники. Пропорционально своей доле ваучеров.

Если кроме нас на аукцион не придет никто, то за десять тысяч ваучеров (или сто тысяч долларов) мы получим весь выставленный на аукцион пакет. А если придет еще какой-нибудь соискатель с десятью тысячами ваучеров, то тогда мы получим только половину, вторая половина уйдет второму соискателю. Идеально, конечно, если участник аукциона один. Но такого на практике не бывает.

В аукционе практически всегда участвует администрация предприятий. Либо непосредственно, либо через подставные структуры. Но денег у этих ребят, как правило, не очень много. И еще, почти всегда приходят инвестиционные фонды. У нас в городе их два, один из них связан с мэром города. Инвестиционные фонды — зародыши будущих финансовых пирамид, некоторые прямо преобразуются в пирамиды — тот же «МММ-инвест» или «Гермес». Фонды принимают у населения ваучеры (иногда и наличные деньги), за которые выдают свои собственные акции. Эти акции в 99 % случаев не стоят и бумаги, на которой напечатаны, но народ все равно идет, несет ваучеры, несет деньги, получает бумажки и ждет прибыли. В общем, с фондом господина мэра у нас нейтралитет. Время от времени меня вызывает Борис Борисович и просит отказаться от участия в том или ином аукционе. Потому что там участвует господин мэр, с которым отношения лучше не портить. И хрен с ним. В свою очередь, фонд господина мэра не лезет туда, где участвуем мы. Джентльменское соглашение. Зато мы с господином мэром очень дружелюбно улыбаемся друг другу на приемах. И в аренду берем что понравится за символическую стоимость. Зачем конфликтовать, если можно решить все миром?

А вот второй инвестиционный фонд — зверь загадочный. Он открылся незадолго до нового года, и фактическое руководство его установить нам не удалось, хоть мы и старались. Подозревали какую-то крупную московскую структуру, но стопроцентных доказательств не было. Формальный руководитель — бывший военный, отставной адмирал. Очень представительный мужчина. Фактический руководитель — некий господин Смугляков. Мелкий «фирмач», раньше занимавшийся перепродажей ширпотреба, который работал явно не на свои деньги. Мы перепроверили его вдоль и поперек, выяснить ничего толком не вышло. И вот этот самый фонд изрядно портил нам игру. Они лезли буквально во все. Правда, доставались им не очень большие пакеты, но все равно — мелочь, а неприятно. Потом придется договариваться и выкупать, но уже за другие деньги…

Склонный к конспирологии Серега считал, что за таинственным фондом стоят люди из спецслужб. Я относился к этой версии скептически. Спецслужбы сейчас не представляют какой-то существенной силы. Денег нет, полномочия урезаны, профессионалы разбежались по ЧОПам и коммерческим структурам, а остались самые никчемные и бестолковые. Это только в еще не снятой «Бригаде» товарищ майор лихо вербует Сашу Белого, а в реальной жизни это еще вопрос — кто кого вербанет…

Разговор с Борисом Борисовичем выдался какой-то мутный и неприятный. Борис Борисович был хмур и озабочен, выражался туманно, подобно античному оракулу. Мы сидели в кафешке, расположенной неподалеку от администрации и пили чай.

— Неприятные разговоры в последнее время, — сказал Борис Борисович. И многозначительно замолчал

— Кто говорит? Чего говорят? — быстро спросил я.

— Говорят! Слушай, Алексей… Может быть как-то… немного придержать коней? У губернатора жалобы. И ходоки почти каждый день. Бандиты из фирмы «Астра» парализуют работу предприятий…

— Директора стучат? — лениво поинтересовался я. — Так это в порядке вещей. Они уже со своими креслами срослись, цари и боги. А тут приходится отчитываться перед акционерами.

— Ну вот этот… из ХозТранса. Говорит, вы его запугали. Угрожали, шантажировали. Алексей, здесь так нельзя. Это тебе не барахолка, это важные предприятия…

— Конечно, не барахолка! — возмутился я. — На любой барахолке за такое крысятничество ему был голову отбили! Стырил пятнадцать КАМАЗов, отписал на свою же фирму, а теперь бегает, жалуется!

— КАМАЗы-то он вернул? — спросил Борис Борисович.

— А куда бы он делся? — усмехнулся я. — Сейчас складывает полномочия. Все чин-чинарем, собрание акционеров под протокол, доклад аудитора. Пусть скажет спасибо, что мы в прокуратуру не пошли.

— Это да, — сказал Борис Борисович. — Это я все понимаю. Но и ты тоже пойми. Это же не единственный случай. Губернатору жалуются. Губернатор недоволен.

— Пусть вспомнит о своей доле с металла, — сказал я жестко. — Кипрский оффшор и прочее.

Я имел право так говорить. Мы владели тридцатью процентами акций механического завода, металл с которого шел в Прибалтику, а вырученные деньги частично отправлялись на Кипр, где, в свою очередь, распределялись между заинтересованными лицами. В том числе и господину губернатору перепадало порядочно.

— Как только у него настроение портиться начинает, пусть читает выписки со счетов, — добавил я. — А сколько всего мы для него сделали? Ага, чего стоит услуга, которая уже оказана…

— Ты не кипятись, Алексей, — примирительно сказал Борис Борисович. — Никто тебе не запрещает покупать. Покупай! Но чтобы все было тихо. Шум не нужен, понимаешь? Мы же не знаем, куда этот хмырь еще нажаловался? Но точно знаем, что директора пишут кляузы. И по линии министерств, и по другим линиям.

— Я вас понял, Борис Борисович, — сказал я, стараясь не раздражаться. — Если жалуются, значит не боятся. Мне все ясно, будем менять подходы. Господину губернатору большой привет!

— Есть мнение, что у вас и так всего много, — сказал Борис Борисович. — Нет-нет, погоди, не спорь! Это они так думают, не я. Вас слишком заметно.

— Заметно, — повторил я. — Борис Борисович, а у вас в конторе отдел статистики работает? Или сократили уже?

Борис Борисович удивился.

— Работает. А, собственно, почему ты интересуешься?

— Так пусть сделают для вашего начальника сводный отчет. Как работают предприятия, которые мы контролируем, и как работают все остальные. И вообще, я не очень понимаю, что от меня требуется? Может ему денег дать? Или еще чего?

Борис Борисович как-то беспомощно развел руками.

— Я, если честно, сам не понимаю. Я тебе говорю о том, какие настроения в коридорах власти. Так-то все неплохо идет, но… завидуют вам.

— Устройте мне встречу с губернатором, — сказал я, немного подумав.

— Попробую, — не очень уверенно ответил Борис Борисович. — Попробую. Будь готов в ближайшие дни.

Ну хорошо, подумал я. Пусть так. Нужно, наконец, прояснить ситуацию.

Началась всяческая суета. Бывают такие дни, когда мелкие неприятности наваливаются сразу и в большом количестве. Например, сегодня. На механическом заводе, где у нас тридцать процентов акций и схема с перегоном металла на экспорт, назревает забастовка. Новый директор механического — не наш человек, но компромиссная фигура. Назначен по согласованию. Нам он не мешает, но и толку от него, прямо скажем, не очень много. И в принципе именно он должен разруливать вопросы с рабочими, прямая служебная обязанность. Но я же знаю этого прохиндея, который будет улыбаться, разводить руками и подмигивать — это не я, дорогие товарищи-рабочие, во всем виноват, это буржуи акционеры! К ним все претензии! И теперь нужно ехать и разруливать, потому что уже звонил помощник Бориса Борисовича.