Там, где снежит прошлое - Луговая Леся - Страница 5

Я остаюсь стоять под ледяной водой, тяжело дыша. Сердце все еще колотится, дыхание сбито. Медленно выдыхаю и качаю головой. Что я вообще творю?

Утренний свет пробивается сквозь окна кабинета, но тяжесть после ночи не уходит. Я почти не спал. Мысли не останавливались ни на минуту: ворочался, переворачивал подушку, сбрасывал и натягивал одеяло — бесполезно. Раздражение только росло.

В пять утра уже был в зале. Тренировка вышла жесткой: каждая мышца горела, дыхание рвало легкие. Работал тяжелее обычного, надеясь выбить из себя лишнее. Не помогло. Стало только хуже.

Потом еще один ледяной душ. Тоже не помогло. Быстро позавтракал, заставил себя съесть что-то и рано ушел в кабинет. Сосредоточиться на проекте под Кисловодском, работе, бумагах, задачах было невозможно.

Бесполезно.

Я всегда умел разделять работу и личное, но сейчас это не помогает. Оля не выходит у меня из головы. Ее глаза, губы, ощущение ее близости. Тот поцелуй. Я откидываюсь на кресло и провожу рукой по лицу. Нет времени на это. Проблем и так хватает. Сейчас восемь утра. В Самаре, где Егор на встречах, уже девять. Пишу ему сообщение.

Ты можешь сейчас созвониться? Хочу обсудить, что у тебя по бюро «Новый цикл».

Телефон вибрирует. Егор перезванивает.

— Ничего себе, ты рано, — вместо приветствия говорит он. — Я как раз собирался сам тебе набрать позже.

— Да?

— Забавно получилось. Я только что узнал, что «Новый цикл» ищет финансирование.

Я сразу наклоняюсь вперед.

— Продолжай.

— Не знаю, как долго это тянется, но ситуация ясна: бюро испытывает финансовые трудности. Заказы есть, работа идет, но клиенты платят медленно. Они еле держатся на плаву. Если в ближайшее время не появятся новые деньги, все может рухнуть.

Меня накрывает шквал эмоций. Гордость, вина, раздражение.

Я горжусь ею. Она сильная, талантливая, с нуля создала свой бизнес. Но в то же время я не могу избавиться от чувства, что в ее нынешнем положении есть и моя вина.

Я откидываюсь на спинку стула и тру виски.

Такие истории я уже видел. Сам через это проходил. Небольшие компании часто держатся за самостоятельность, не просят помощи, пока не оказываются на грани. Похоже, она еще не поняла простую истину: в одиночку справиться почти невозможно. Чем дольше тянешь, тем сложнее потом выкарабкаться. У нее огромный потенциал, но если она быстро не найдет внешнее финансирование, ее рост может ее же и погубить.

— Насколько все плохо? — спрашиваю я, хотя ответ и так очевиден.

— Они висят на волоске, — спокойно отвечает Егор. — Но шанс есть. Я уже копнул глубже. Бюро маленькое, но с хорошим потенциалом для роста. Ты можешь войти в капитал, выкупить бюро или предложить партнерство.

В его голосе я слышу невысказанный вопрос. Тот самый, что не дает мне покоя с прошлого вечера.

— Ладно, — произношу я сдержанно. — Ты мой лучший друг. Ты знаешь, что она мне нравилась еще до того, как ушла. И знаешь, тогда я ничего не предпринял. Если ты спрашиваешь, собираюсь ли я вмешиваться сейчас — нет. Я в это не вмешиваюсь.

Только произнеся это, я осознаю, как резко это прозвучало. На другом конце провода повисает пауза. Егор отвечает не сразу, но когда наконец говорит, его голос звучит спокойно:

— Понял. Мне нужно было уточнить. Для бизнеса это выгодный вариант для обеих сторон. Тебе нужна такая экспертиза. Я проверил их репутацию: всё чисто, Максим. У них почти не осталось времени. Ты ведь звонишь именно сейчас, потому что Оля выступает на твоей конференции, правильно? Ты можешь предложить ей финансирование — аккуратно, без шума — и оставить управление за ней. Не обязательно вмешиваться лично.

Я провожу ладонью по лицу.

— Ты предлагаешь мне вложиться в ее бюро, но не участвовать напрямую?

Егор тихо усмехается.

— Ну да, примерно так.

Я несколько секунд обдумываю его слова. Это могло бы решить проблему. Реально помочь ей. Но снова оказаться с ней в одном деле, даже на расстоянии, кажется шагом в трясину.

Наконец я отвечаю:

— Вот что. Подготовьте предложение по финансированию, но пусть оно идет не от моей основной группы, а через одну из наших строительных компаний. Чтобы меня там не было видно напрямую. Все должно быть максимально тихо. Никакой личной истории, ясно?

Егор, помедлив, отвечает более спокойно:

— Принял. Все сделаем аккуратно.

Я завершаю разговор без лишних слов. Он не облегчил задачу, ничего не упростил. Я вроде понимаю, что делаю, или, по крайней мере, пытаюсь себя в этом убедить. Но внутри все равно сидит желание напрямую поговорить с ней. Исправить то, что осталось сломанным.

Только я уже пять лет прячу это чувство. И сейчас не время. Точно не сейчас.

В десять утра начинается выступление Оли. Я включаю нужный зал на мониторе. Трансляция идет в прямом эфире. Я понимаю, что смотреть это не нужно. Но все равно не могу отвести взгляд. Она на сцене. Спокойная, сосредоточенная, уверенная.

Мой взгляд скользит между слайдами и ею. О деталях своей методики она говорит сдержанно: объясняет, что система оценивает возможность повторного использования металла, дерева и бетона в больших объемах. Экспертные проверки результатов уже проведены, но ключевые технические решения пока не раскрыты.

Она держится прекрасно. Это неоспоримо. Она сильная и умная, гораздо увереннее, чем пять лет назад. Меня раздражает, что я ею восхищаюсь. Но восхищаюсь.

Когда ее сессия заканчивается, я еще несколько секунд смотрю на нее. Она уверенно держит зал, легко и непринужденно. Осознание ее роста тяжело отзывается внутри.

Ветер с силой бьет в окно. Я встаю и подхожу ближе. За стеклом все в снегу. Метель усилилась, наметает больше, чем обещали ночью. Вот только этого мне сейчас не хватало.

Стук в дверь. Входит Галина, как всегда собранная.

— Максим, снегопад усиливается, — говорит она. — Прогноз обновили: в ближайшие часы будет сильный занос. На дорогах тяжело. Мы уже организуем вывоз участников до Петрозаводска на внедорожниках.

— Правильно, — отвечаю я, не отводя взгляда от окна.

— Жанна вот-вот начнет свое выступление. Сворачивать программу? Транспорт прибудет через час, а ее презентация длится около сорока минут.

Поворачиваюсь к ней.

— С рейсами уже есть проблемы?

— Пока нет, но следить нужно постоянно.

Она замолкает, и я понимаю: она уже обдумывает худший сценарий.

Я выдыхаю.

— Скажи Жанне, пусть продолжает. Держи меня в курсе.

Галина кивает и уходит, оставляя меня одного.

Я снова смотрю на экран, и лицо Оли ясно встает перед глазами. Через несколько секунд я выключаю монитор. Внутри меня что-то сжимается, вызывая неприятное чувство. Я чувствую, что этот снегопад принесет перемены.

И не уверен, смогу ли я их контролировать.

Глава 5

Оля

Медитация работает. Шесть часов крепкого сна, полчаса на эллипсе, хороший завтрак — и я снова чувствую себя собой. Голова ясная, я готова к этому дню.

Стою перед зеркалом и собираю волосы в хвост. Всё, хватит отвлекаться. Пора собраться. Пора показать, над чем я работала все эти годы.

Презентация проходит успешно. Я уверенно листаю слайды и объясняю, как быстро проверять пригодность металла, дерева и бетона для повторного использования в больших объёмах. Зал внимательно слушает, хотя я ощущаю лёгкий скепсис. Несколько вопросов, конечно, неприятных, с подковыркой, но я легко справляюсь с ними.

Я знаю этот процесс.

Знаю цену своей работе.

И с результатами спорить тяжело.

Когда сессия завершается, я чувствую удовлетворение. Восторг не обязателен, но меня услышали. Я приехала не для давления, а чтобы оставить след.

Я убираю ноутбук в сумку, когда ко мне обращается мужчина.

— Ольга, меня зовут Руслан Перевалов, я операционный директор сети курортов «Южный берег». Слышали что-нибудь о нас?