Отомэ игра. Новая жизнь ликвидатора (СИ) - "Lex Nov" - Страница 24

Представьте моё удивление, когда я, сидя в карете, увидел, как из-за ворот борона выходят двое человек в балахонах. Только присмотревшись к их лицам, я понял, что это были зомби, и что забавно, этих зомби я узнал так как сам лично отправлял их к деду в гости. Они закинули в карету пару сундуков и вручили мне кипу бумаг, в которых я узнал наши долговые расписки. После этого мне коротко помахали ручкой, показывая домой, чтобы я пиздовал нахуй отсюда.

На следующий день я отправился в склеп, чтобы поговорить с дедушкой. Выяснилось, что ему почти не пришлось прикладывать усилий. Он просто отправил двух своих созданий с мощным артефактом-накопителем. Когда его сломали, оттуда вырвалось огромное количество тёмной энергии, которая моментально привела к пробуждению нежити.

Некроманты–бароны, которые, как оказалось, имели всё необходимое: тёмные гримуары, десяток трупов, вероятно, нищих, ритуальный алтарь с накопителем тёмной энергии и множество атрибутов, таких как кинжалы, балахоны и другие предметы.

Два его новых создания, которые жили за счёт накопителей и могли покидать территорию склепа, сломали артефакт на территории поместья барона. Прямо под домом ожил целый некрополь, и в результате почти всех убили или, вернее сказать, разорвали на куски.

Мне же достался бонус — сундук, наполненный драгоценными камнями, и другой — с бижутерией, которая, как сказал дедушка, была зачарована. Хоть из них вышли не очень хорошие ученики, но они были практичными людьми и предпочитали хранить свои богатства не только в драгоценностях, но и в артефактах. Они успели скопить немалое состояние, и во многом благодаря Вермондам, когда наш род был ещё достаточно сильным.

Магическая бижутерия — это хорошо, но её нужно будет правильно реализовать, чтобы не возникло вопросов. Пока придётся приберечь её на чёрный день. А вот камешки можно выгодно продать, даже небольшой ларец с ними не вызовет у моих родителей слишком много вопросов. Я могу спокойно сказать, что нашёл тайник, или, на крайний случай, попросить дедушку Корвина написать заметку в книге, чтобы я якобы по ней и нашёл этот ларёк, пожалуй так и сделаю, отправлю Кармона с нужной книгой и письмом.

Я довольно часто езжу в склеп, и боюсь, что скоро начнут задавать вопросы. Хотя я и не говорю куда езжу. Но Элинор уже начинает задавать некоторые вопросы.

Также я узнал ещё одну неприятную новость, которая вызвала у меня если не горе, то как минимум раздражение. Дело в том, что в этом мире сера является сильным накопителем магии, и её часто используют в зельях и при изготовлении артефактов. Из-за этого не происходит возгорания, которое должно было случиться, чтобы у меня получился нормальный порох.

Кажется, Вселенная просто не хочет, чтобы я занимался стрельбой. Но я найду способ сделать себе нормальное стрелковое оружие. Мне не нравится бегать только с метательными ножами и арбалетом. Я предпочитаю нейтрализовать цель на расстоянии как минимум полукилометра, чтобы моя тушка была как можно дальше от места событий. В этом мире мне приходится почти в десна целоваться, а мы не привыкли так работать.

Поэтому все свои изыскания по созданию пороха я скомкал и выбросил в мусорку, а все ингредиенты упаковал и закинул в шкафчик.

Мой взгляд снова упал на свежую газету, и на лице появилась улыбка, которая могла бы перерасти в истерический смех. Это ж какими надо быть глупцами, чтобы иметь столько богатства и при этом заниматься некромантией? Вроде бы люди далеко не глупые раз смогли сколотить такое состояние, но при этом обосрались так жёстко и жидко.

Что забавно, многие поместья имеют защиту от тёмной магии и часто экранируются от неё. Из рассказов моего учителя я узнал, что это делается для того, чтобы не смогли наложить какое-либо проклятие на дом или чтобы нежить не смогла попасть внутрь.

Как мне рассказал дед, некромантия лет 300 назад была действительно бичом многих людей. Аристократы часто занимались этим искусством, и порой у них выходило настолько качественная нежить, что её фактически нельзя было отличить от живого человека. Из таких вот ходячих жмуриков выходили довольно качественные убийцы. Но потом пришли дяди церковники вместе со своей церковью света и разогнали всех плохишей. В те времена была целая охота на еретиков, а костры пыли были такие, что октябрята и земная святая инквизиция просто курили бы в сторонке, а после все дружно ушли бы в запой.

Довольно размышлений, пора проветрить голову. Удивительно, но сегодняшний обед прошёл в довольно мрачной обстановке: все молчали, погружённые в мысли о текущей ситуации. Мои родные ещё не знают о том, что произошло с бароном, и я не собираюсь им что либо рассказывать и палиться. Пусть сами узнают.

Даже мой брат был мрачен, возможно, потому что какие то жалкие бароны без лишних слов указали ему на его место. Они напомнили, что титул не имеет значения, когда в карманах ветер, вместо золотых монет. Возможно, эта ситуация повлияет на его разум, и он наконец поймёт, что к чему.

Иногда мне хочется ошибаться в своём брате, точнее в его умственных способностях, но я боюсь, что это не так я не ошибаюсь. У него ещё есть время взяться за ум.

Хотя, если подумать, что станет после того, как я его устраню? Придётся ли мне занять его место? Или, может быть, Элинор?

Я прямо сказал отцу, что не собираюсь участвовать в бюрократических и подковёрных интригах местной аристократии. Боюсь, что в этом случае аристократов станет меньше — их начнут преследовать несчастные случаи. А я не хочу проливать кровь понапрасну. В прошлой жизни мне хватило этого дерьма. Сейчас я хочу просто жить хорошо и красиво, по возможности не запачкав руки, хотя в нынешних реалиях это сродни чуду.

Элинор — девочка очень наивная и привыкла видеть в людях только хорошее. Такую дурёху обмануть — проще простого, а местное общество не то, что нужно для такой милой особы.

Было бы неплохо, если бы отец остался на своём месте. Сейчас видно, что он взялся за голову и уже делает шаги к тому, чтобы вытащить нас из долговой ямы. А при этом забавно осознавать что он каждый день обедает фактически на горе золота, точнее над горой.

И вот, когда я собирался только подняться с места, в мою дверь раздаётся стук, а через несколько секунд она открывается.

– Тогрин, я могу войти? – робко произнесла Элинор.

– Да, сестрёнка, входи. – после моих слов она же прошла молча в мою комнату и уставилась в окно, а мне же оставалось только с грустью смотреть на неё.

Она стояла у окна, хрупкая фигура в белоснежном платье, будто призрак в лунном свете. Её чёрные волосы каскадом спадали по плечам, подчёркивая бледность лица, омытого слезами. Заплаканные голубые глаза, словно два озера после грозы, смотрели куда-то вдаль, за горизонт, туда, где, возможно, ещё теплилась надежда на свободу.

Тонкие пальцы нервно теребили кружево на рукавах платья, губы, некогда алые, сейчас побледнели от страха и отчаяния. На щеках ещё не высохли дорожки слёз, придавая её лицу мученический вид иконы. Каждый её вздох был наполнен тихой болью, каждый взгляд – молчаливым протестом против судьбы, что решили за неё другие.