Энтропия (СИ) - Керлис Пальмира - Страница 22

Субботнее утро плавно перетекало в обед, а я все еще лежала в кровати, пялясь в потолок. За окном чирикали птички, вдалеке слышался гул голосов — студенты жили своей жизнью, а я наслаждалась редкой возможностью никуда не спешить. За дни лекций, практик и вечерних смен я вымоталась настолько, что вчера рухнула в кровать, как подкошенная.

На спинке стула, переливаясь в лучах полуденного солнца, висело оно. Платье мечты. Черное кружево мерцало, словно подмигивало: «Надень меня, надень скорее!» Я потянулась в кровати, хрустнув позвонками.

— Подождешь, — сказала я платью. — Текущая версия мышиной Ксары для тебя совершенно не годится. Сначала — доработка.

Юбка свесилась со спинки еще нетерпеливее. Я слезла с кровати и первым делом натянула отчищенное темно-зеленое платье. Со стиркой уже разобралась: на цокольном этаже общежития имелась прачечная. Сдаешь мешок с грязным бельем — через день получаешь пакет с выстиранным и выглаженным. Как в отеле. Надеюсь, у них там стиральные машины, а не тазики с досками.

Я пересчитала деньги. Полтора золотых и горсть серебра. После вчерашнего шопинга кошель похудел, но не критично. Бросив кошелек в сумку-авоську, я похлопала ее по серому боку и сообщила:

— Это наш последний совместный выход. Скоро ты будешь свободна.

Сумка промолчала, но я ощутила исходящую от нее волну облегчения. Еще бы — таскать в себе учебники, когда ты сплетена из ниток, то еще удовольствие.

Путь мой лежал в торговые ряды — избавляться от остатков денег с толком. Но сперва — в столовую. Желудок требовал еды, и немедленно.

Коридор был пуст, но едва я свернула к лестнице, как наткнулась на Гислейн и Лайзу. Они что-то обсуждали вполголоса у подоконника, но при моем появлении отлепились от него.

— Ты же не собираешься на сегодняшнюю вечеринку? — осведомилась Гислейн, и ее красные локоны воинственно подпрыгнули.

— Собираюсь!

— Не вздумай приходить, угребище, — процедила Лайза.

Зря она так. Ксара-то симпатичная, и фигурка у нее ладная. Просто упаковка пока страдает. Про макияж и говорить нечего — его просто нет.

— Похоже, Превсам стоит потребовать с гувернанток деньги обратно, — высказалась я. — За скверное воспитание.

— Ты кем себя возомнила? — Гислейн вспыхнула. — Вали на помойку, на которой тебе самое место!

— Разбираешься в помойках? — уточнила я.

— Да ты… — Лайза дернулась вперед, сжав кулаки.

— Ладно, — перебила Гислейн, кладя руку ей на плечо. — Кто эту чушку пустит в клуб? Охрана на входе развернет. У нее и платья приличного нет.

Они зашагали прочь, Лайза бросила на меня напоследок уничтожительный взгляд.

Платья, значит, нет. А сопоставить, где я работаю, эти девицы не в состоянии. Мозги куриные.

В столовой было людно — суббота, все расслаблены, никто не спешит. Я набрала вкусняшек на поднос и оглядела зал. За одним из столов сидел Деймор — мой дражайший кузен. Завидев меня, он ощерился и кинул на меня взор а-ля: «Только подсядь, компот на голову вылью». Я послала ему воздушный поцелуй, заставив поперхнуться, и направилась к другому столу.

Там в гордом одиночестве сидел лаэр Маркус Торн — преподаватель основ проклятий. Сосредоточенно поглощал суп, не замечая ничего вокруг. Я остановилась рядом.

— Лаэр Торн, позволите?

Он поднял голову, поморгал.

— Эра Ксара. Присаживайтесь.

Я поставила поднос и села напротив. Торн вернулся к супу, но я не намеревалась молчать.

— Что вы думаете насчет индивидуальной программы по магии хаоса? Лично для меня.

— Я малефик. — Он яростнее заработал ложкой. — А знаете, почему у нас нет ни одного преподавателя-хаосита?

— Потому что они все свихнулись?

— В точку, — мрачно подтвердил Торн. — Так что учите теорию, раз вам так угодно. И не пытайтесь повторить их судьбу.

— Так я и хочу теорию, — заверила я. — По энергии распада. Посоветуйте книги.

Они не особо были мне нужны — я сама могла бы написать парочку. Но требовалось знать, как магию хаоса воспринимают в этом мире. Что считается обыденностью, а что — запретным знанием.

Торн задумчиво пожевал губами.

— Поищите труды Элмара Кросса в библиотеке — он изучал хаос до того, как сошел с ума. И «Природу распада» Магнуса Фейна. Но его работы без разрешения декана не выдадут.

— Благодарю, — кивнула я, прикидывая, какими словами буду окучивать Павса.

Отобедав, пошла в торговые ряды. Солнце стояло высоко, брусчатка под ногами нагрелась, погода была отличная, солнечная. И не скажешь, что конец осени. Я нацелилась на косметическую лавку, которую приметила еще в первый день, но не решалась посетить по финансовым соображениям.

Внутри пахло ароматическим маслом, вдоль стен громоздились полки с баночками, склянками и коробочками. Мне навстречу выплыла продавщица — миловидная девушка в белом фартучке.

— Желаете что-то конкретное?

— Краску для волос, — просветила я. — Рыжую. Не морковную, а такую… мягко-огненную. Как осенние листья.

— Оттенок «медный закат», — оживилась она. — Или «искра». «Медный закат» помягче, «искра» поярче.

— Давайте «медный закат». Еще мне нужна подводка для глаз, черная, водостойкая. Тушь. Темно-красная помада. И духи — что-нибудь с резковатым, но богатым запахом. Из среднего ценового сегмента.

Продавщица забегала между полками, собирая заказ. Краска для волос — баночка с густой рыжеватой пастой и инструкцией на этикетке. Подводка — в стеклянном флакончике с тонкой кисточкой. Тушь — в брусочке, похожем на прессованную сажу. Помада — в золотистом тюбике. Духи — с десяток пробников. Перенюхав их, я выбрала крошечный флакон с контрастным букетом из бодрящих цитрусов, теплых специй и землистых пачули. Заодно прихватила со стойки с бижутерией, вполне прилично выглядящей, длинные серьги с тремя ярусами затейливых подвесок. Отсчитала деньги. Осталось жалких три серебрушки. Ай, на следующей неделе заработаю.

Затем я заглянула в магазин артефактов. За стеклянными витринами лежали браслеты, кулоны и кольца — концентраторы и защитные амулеты всех мастей. Я присмотрела браслет с крошечными кристаллами-накопителями. Почти как тот, что мы использовали на практических занятиях, только изящнее. Цена — двадцать золотых. А у меня гардероб не весь обновлен!

Вздохнув, я ушла. Ничего, будет и на моей улице праздник. Тем более насчет гардероба имеется одна идея…

Вернувшись в общежитие, я разложила покупки на столе. Краска, косметика, духи. Платье терпеливо ждало на спинке стула. Первым делом я отправилась в ванную.

Красить волосы в одиночку — то еще приключение. Я нанесла пасту, стараясь не пропустить ни одной пряди. Медная жижа пахла травами и немного щипала кожу. Я засекла время по маленьким песочным часам, которые нашла в ящике стола. Через полчаса смыла краску, высушила волосы полотенцем и вперилась в зеркало.

Из зазеркалья на меня смотрела совершенно другая женщина. Мягкий рыжевато-огненный оттенок шевелюры — не вызывающий, а глубокий, словно тлеющие угли. Глаза сразу заиграли иначе, будто ожили, засветились. Тон кожи стал казаться здоровее и благороднее. Даже черты лица прибавили в четкости и выразительности.

Вот, совсем другое дело!

Я с содроганием и восторгом извлекла из пакета новое белье. Бюстгальтер под такое платье не носят — вырез лодочкой открывал ключицы и плечи, и любая лишняя деталь испортила бы силуэт. Я надела вызывающе красные труселя, затем свою прелесть с витрины.

По бедрам скользнул прохладный шелк подкладки, кружево мягко обняло талию. А я хороша! Стройная фигурка с мягкими округлостями — все на месте, и грудь, и бедра, и талия, подчеркнутая поясом. Плечи — открытые, ключицы — точеные. Юбка-колокол спускалась до колена, а ниже обретала прозрачность на грани допустимой.

— Шикарно, — выдохнула я.

Платье в ответ довольно колыхнулось. Кажется, оно тоже было счастливо. Туфли я обула в последнюю очередь. Каблук был не слишком высоким, но достаточно, чтобы походка стала летящей. И было чем цокать, уи-и-и!