Его (не) родной сын. Нас больше нет - Вишневская Виктория - Страница 5

– Мая не переубедишь, – отвечаю я, скрестив руки на груди. Я слишком хорошо знаю своего мужа. Если он что-то решил, то это навсегда. Бесполезно объяснять и доказывать. Он просто не станет слушать. – Но я хочу съездить за нашими вещами. Вчера я забрала только самое необходимое.

– Думаешь, разрешит?

– Я не собираюсь спрашивать разрешения, чтобы забрать свои вещи, – выплёвываю, злясь. – Я никогда не была наглой, но когда дело касается сына, буду. Приеду, соберу его игрушки, одежду. Себе свои прихвачу. Мне надо в чём-то ходить на собеседования. В конце концов, мне диплом забрать надо.

– Да куда тебя без опыта возьмут?

– Всё, перестань, – машу головой, прекрасно зная, что она права. Отрываюсь от подоконника и направляюсь на выход из кухни. – Пойду собираться.

Собираюсь я быстро. Надеваю вчерашнюю одежду, не крашусь. Выхожу из дома и еду на маршрутках, чтобы сэкономить деньги на такси.

Когда подъезжаю к дому, сразу замечаю машину Мая в гараже. Значит, он дома. Сердце начинает биться чаще.

Прогонит? Не знаю.

Осторожно открываю дверь своими ключами и захожу внутрь. Оглядываюсь по сторонам, словно воровка. Ещё вчера я была хозяйкой этого дома, а сегодня чувствую себя чужой. Страшно, что Май заметит меня и выгонит, не дав забрать самое необходимое. А ведь часть вещей лежит в нашей спальне.

Стиснув зубы, быстро прохожу в гардеробную. Собираю одежду, обувь. Нахожу диплом, покрытый слоем пыли, и аккуратно кладу его в сумку.

Затем иду в комнату Павлика. Вчера я была слишком расстроена и не подумала о его игрушках. А он плохо без них спит. Быстро собираю любимые машинки и мягкие игрушки сына.

Выходя из детской, я вдруг замечаю фигуру Мая, будто только отошедшей от двери. Сердце замирает от страха.

Может, он не заметит меня?

Но нет. Он останавливается. Оборачивается, и я мысленно прощаюсь с жизнью.

Всегда была такой – неуверенной, робкой, пугливой. Только рядом с ним я чувствовала себя сильной. А теперь снова превращаюсь в ту прежнюю девочку-тряпку.

– Я за вещами Павлика, – говорю, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Вспоминаю вчерашний вечер, как он выгнал нас с ребёнком на улицу под дождь. От этих мыслей внутри вспыхивает злость, и я уже увереннее закрываю дверь детской.

– Я понял, – коротко отвечает. Мельком прохожусь по его лицу. Опухший, отёкший, сам на себя не похож. – Забирай. В спальне косметика и ещё твои вещи.

– Как раз шла туда.

Прохожу мимо него и тащуза собой большой чемодан. Сердце ноет где-то в груди, а живот крутит от всей обиды. Надеюсь, что он извинится, скажет, что принял свою ошибку.

Но он молчит.

Прохожу мимо, и только в спину мне доносится:

– Павлик не заболел?

Стискиваю ладонь в кулаки, царапая ногтями нежную кожу.

– Тебя не должны волновать чужие дети, – кидаю зло, не оборачиваясь.

– Я просто не хочу чувствовать себя виноватым. Если ребёнок заболеет из-за меня.

– Раньше надо было думать, – произношу ровно, спокойно, удивляясь самой себе.

Скрываюсь в нашей спальне, где всё пропитано его запахом и задираю голову, чтобы сдержать слёзы.

А ну не плакать!

Увидела его и всё! Опять плакать!

Бью себя по щекам. Я думала, что слёз быть не может, но их ещё море. Разрыдаюсь дома, а сейчас нужно спокойно всё забрать и ехать к сыну.

Пока собираю всё, прокручиваю в голове его слова.

«Павлик не заболел?».

Волнуется, козёл. Захочет его увидеть – и на километр не подпущу.

От злости всё скидываю в чемодан и выбегаю из комнаты. Без труда добираюсь до выхода, так и не увидев Пятницкого.

Глава 6. Ангелина

– Ну и что у тебя там с работой? – недовольно спрашивает мать, шаркая ногами. – Не нашла ещё ничего?

Закусываю кончик карандаша и пытаюсь не выругаться вслух.

Дело дошло до газет.

В интернете ничего толком нет. Я выложила анкету и максимум, что мне предложили – администратор в салоне Вебкам. В тот момент я даже не знала, что ответить. Кто вообще согласится на подобное? Принимать заказы на то, чтобы девушки плясали полуголые перед экранами… Фу, нет!

Было ещё несколько, но все они не подходили тем, что у меня нет опыта работы. Где-то график был нереальный… Понятно, что придётся искать работу на полный день, но как же эта мысль гложет! Не видеть сына целый день… Ужасно для меня и для него. Но ему придётся некоторое время посидеть с бабушкой, пока не пойдёт в сад. В государственный попасть нереально, а на частный у меня нет денег.

Хоть бабушка пригодится, раз ничего не делает, а только бухтит.

Кстати, о бабушках.

Свекровь за эти дни ни разу не ответила на мой звонок. Отчего-то мне хотелось выговориться ей, пожаловаться на сына, но видимо она уже знает «правду» и приняла её. Удивительно, потому что Пятницкий редко звонит своей матери. Нет, у них хорошие отношения, но птенец давно выпорхнул из гнезда, свив своё.

И Любовь Степановна часто приезжала к нам в гости, нянчилась с Павликом и давала советы после его рождения. Была для меня второй мамой, к которой я могла сбегать посплетничать.

А тут… Даже не надеюсь на ответ.

Та семья от меня отвернулась.

Но это не повод унывать! А вот минусы на карте – вгоняют в депрессию.

И почему в браке я никогда не думала о финансовой подушке? А потому что не подозревала, что любимый человек может выгнать меня и сына из дома. У меня было много хобби, но чтобы его монетизировать надо время. И у меня его нет.

Вот и треснули мои розовые очки.

Неожиданно телефон вибрирует, и я дёргаюсь, хватая его со стола. На экране неизвестный номер. Может, по работе?

Отвечаю, машинально выпрямляясь, словно меня видят.

– Добрый день, я менеджер по подбору персонала. Нам требуется посудомойка в ночной клуб. График два на два, работа с десяти вечера, оплата в тридцать тысяч рублей.

Идеальный для меня график и время работы, когда Павлик спит. Меня даже не смущает занятие, но… Тридцать тысяч? Будь мы в маленьком городе, я бы согласилась, не думая, а тем временем искала параллельно другое место по образованию, но… Не в Питере же и не на троих человек.

Отключаюсь, даже не ответив.

Упав головой о стол, бьюсь о него, думая.

Я уже готова на крайние меры. А именно – блат.

Плюсы от богатого мужа – хорошие знакомые. И сейчас я перебираю в голове всех, кто бы мог мне помочь. К его партнёрам идти нельзя, хоть там и запросто меня устроят к себе. Пятницкий может легко вмешаться в мою жизнь. Возможно, он и не будет делать этого, но пересекаться не хочется.

Нужно идти к конкурентам. А кто у него конкурент? Точнее сказать, кого он недолюбливает, но в лицо улыбается…

Антон Романов!

Вновь выпрямляюсь, тут же захожу в телефонную книгу.

Романов – тот ещё слизняк. Изменил своей жене, которой подсадил на ЭКО чужой материал. А сейчас развлекается с любовницей. Жутко жаль их пару, но мы неплохо общались с Антоном и устроить к себе в компанию возможность у него есть.

У меня нет гордости, поэтому я нахожу его контакт и звоню, набравшись храбрости.

– Романов на связи, – раздаётся высокомерно.

– Привет, Антон, это Ангелина Пятницкая.

Фамилия режет по ушам. Опять перед глазами Май. То, как он делал мне предложение. Романтично, на воздушном шаре в виде сердца. Это было в мае…

– О, Ангелинка, кого-кого, а тебя не ожидал услышать. Что-то случилось?

Знаю, что Пятницкого он недолюбливает.

– Мне нужна твоя помощь.

– Ого, я заинтригован.

– Прозвучит очень странно, но у тебя случайно не найдётся вакансий в кампании? Я ищу работу.

– Ты? Зачем? Пятницкий разорился? Где мне теперь покупать золото, а?

– Мы разводимся, поэтому можешь не беспокоиться о шпионах в своих кругах, – пытаюсь отшутиться. Как всё это унизительно…

– Вот это ты даёшь, – задумчиво проговаривает. – Раз такое дело, для тебя место найду. Приходи в понедельник, если есть корочка, тоже тащи. Обдумаем.