В джунглях Юкатана (СИ) - Птица Алексей - Страница 9

— А если он не заплатит? — спросил Пабло.

— Заплатит, — уверенно ответил я. — Ты принесёшь ему доказательство. А мы принесём ему… неприятности. Он сам полез в это дело. Пусть теперь расхлёбывает.

Я поднялся, прошёлся по комнате. Мысли складывались в ясную картину. Эванс далеко, в Нью-Йорке. До него пока не добраться. А вот журналист здесь, в Мериде, и он станет моим мостиком к американцу.

— Ты знаешь, Пабло, — сказал я, останавливаясь перед ним, — я мог оставить тебя в джунглях, и никто бы о тебе не спросил. Ты наёмник, ты хотел убить меня. Но я не убиваю тех, кто приносит пользу. Ты мне пригодишься, и после того, как мы поговорим с журналистом, ты получишь свою долю и будешь жить. Если, конечно, не попытаешься снова меня предать.

Пабло молчал. Потом медленно кивнул.

— Я понял, сеньор. Я сделаю, как вы скажете.

Я повернулся к Кан Эку.

— Завтра на рассвете выезжаем. Ты, я и Пабло. До Мериды день пути. Успеем.

Кан Эк кивнул, и в его глазах я снова увидел ту самую преданность, которую зажёг в нём Кукулькан. Даже удивительно как-то, я из простого сапёра вдруг стал для кого-то ориентиром по жизни, да уж, разное время, разные свершения.

После разговора с Пабло, которого я отправил к остальным моим людям, я решил посетить полковника Моралеса. Сделать это я намерился буквально на следующий день, но вместо полковника неожиданно для себя попал на разговор к падре Игнасио, тому самому, к которому у меня имелось письмо, отданное почти сразу по приезду в Вальядолид, но не лично.

Явившись в штаб, я узнал от адъютанта, что у полковника сейчас находится падре Игнасио, и если я подожду, то меня обязательно примут, тем более, что полковник уже спрашивал обо мне неделю назад. Кивнув, я расположился в тяжёлом деревянном кресле и приготовился к долгому ожиданию, обдумывая всё со мной произошедшее и решая, что можно рассказать полковнику, а что нет.

Ждать пришлось не долго, где-то с полчаса, и вот дверь распахнулась, явив мне падре Игнасио. Я не видел его раньше из-за всяких дел и отсутствия его в тот момент в местном соборе. Падре вышел и почти прошёл мимо меня, когда я поднялся ему навстречу и поприветствовал просто из уважения. Вдруг он остановился, обернулся и, пристально посмотрев в моё лицо, произнёс.

— Дон Эрнесто де ла Барра?

— Да, — в небольшом удивлении отозвался я. — Как вы узнали?

— Наслышан и читал ваше рекомендательное письмо от падре Антонио, и недавно получил ещё одно от него, именно на ваш счёт. Вы к полковнику на доклад?

— Да, я к полковнику, доложить о том, что увидел в джунглях.

— Понятно. Полковник сейчас уезжает на смотр вверенных ему частей и всё равно не примет вас, но я уверен, что он сможет вас принять завтра после обеда, — сказав эти слова, падре бросил короткий, но весьма недвусмысленный взгляд на адъютанта, и тот машинально кивнул, давая понять, что запомнит и передаст.

— Что ж, тогда я приду завтра.

— Да, так будет лучше. А сейчас я прошу вас уделить время для беседы со мной, по поручению настоятеля, падре Антонио.

— Да, не смею отказаться. Но где?

— Пойдёмте со мной, дон Эрнесто. Дойдём до церкви и поговорим в тиши и прохладе.

Я кивнул и направился вслед за падре Игнасио.

Церковь в Вальядолиде оказалась не такой большой, как собор в Мериде, но её каменные стены хранили ту же вековую прохладу и тот же запах ладана, смешанного с сыростью. Падре Игнасио провёл меня в небольшую боковую капеллу, где стояли два простых деревянных стула, и жестом пригласил сесть. Сам он опустился напротив, положив на колени тяжёлое распятие, и несколько мгновений молча смотрел на меня. В полумраке капеллы его лицо казалось высеченным из того же камня, что и стены, но глаза глядели живо, с интересом, к которому примешивалось ещё какое-то чувство.

— Падре Антонио пишет о вас много, — наконец заговорил он. — И всё это время я ждал удобного случая, чтобы поговорить с вами лично. Теперь, вижу, случай представился. Вы выглядите так, словно вернулись из самого пекла, дон Эрнесто.

— Так и есть, падре, — ответил я, чувствуя, что от этого человека трудно что-то скрыть, если особо не стараться. — Но я вернулся и привёз не только сведения о деревне крусоб.

— Да, вас долго не было, очень интересно узнать о деревни крусоб.

Я коротко пересказал ему то, что собирался доложить полковнику, опустив, разумеется, детали о Кукулькане и о том, что я вынес из подземного города. Падре слушал, не перебивая, только иногда качал головой или крестился. Когда я закончил, он помолчал, потом спросил.

— А что вы намерены делать дальше?

— Завтра хочу доложить полковнику, — ответил я. — А потом… потом у меня есть ещё одно дело в Мериде.

Падре Игнасио вздохнул и подался вперёд.

— Вы знаете, дон Эрнесто, я не случайно заговорил с вами сегодня, — голос его понизился. — Падре Антонио просил передать, что в Мериде вам следует быть осторожным. Там вновь появились люди, которые слишком интересуются вашей асьендой Чоколь. Кто они — неясно, но настоятель просил вас не терять бдительности.

Я нахмурился. Эванс? Его люди? Или кто-то ещё?

— Передайте падре Антонио, что я буду осторожен, — сказал я.

— Передам, — падре Игнасио перекрестился. — Будьте осторожны, дон Эрнесто. Такие времена, что враги могут оказаться там, где их не ждёшь.

— Знаю, падре. Спасибо за предостережение.

Он поднялся, давая понять, что разговор окончен.

— Я помолюсь за вас. И если понадобится помощь в Мериде, падре Антонио всегда рядом. А на полковника не стоит слишком рассчитывать, таких, как вы, слишком много, и он предпочитает работать с командирами крупных отрядов, а не с вольными стрелками в десять -двадцать человек. Если бы не рекомендательное письмо настоятеля монастыря, то он и вовсе с вами не разговаривал, даже несмотря на привезённую вами митральезу. Увы, такие нынешние реалии.

— Я понял, падре, что же, я буду и осторожен, и иметь в виду ваши слова о полковнике Моралисе.

— Да, и пусть божественная милость станет к тебе благосклонна, храбрый юноша.

Мы вышли из капеллы, и солнечный свет тут же ударил в глаза, заставив сощуриться. Я двинулся к выходу, чувствуя, как в голове складывается новый план. Журналист ждёт в Мериде, в гостинице «Дель Монте», не подозревая, что его пешка обернулась против него. Падре Антонио предупреждает о каких-то людях, которые интересуются моей асьендой. Возможно, это и есть Лесли, а может, кто-то другой. В общем, сплошные непонятки, ну да у меня тоже есть свои планы на будущее.

Разговор с полковником случился недолгий и довольно скомканный, и это несмотря на все старания. Видимо, действительно весь смысл скрывался в размерах и значимости отряда, который приводил с собой тот или иной командир, включая и штатные воинские формирования. А может, тому виной всеобщий пофигизм, разлитый в воздухе этого штаба.

— Эрнесто де ла Барра? — полковник Моралес поднял голову от бумаг, когда я вошёл.

— Да, сеньор полковник, к вашим услугам.

— Я смотрю, вы уже не раз побывали в джунглях, судя по вашему виду, дон Барра. Вижу, что живы, и это радует меня. Я думал, что всё могло кончиться довольно быстро, но вы выжили, значит, успешно прошли проверку джунглями.

Он говорил это с такой циничной прямотой, что я только пожал плечами. Что тут ответить? Он прав — джунгли проверяют всех. И далеко не все выдерживают.

— Я ходил к указанной вами деревне. Два раза.

— Да, мне что-то докладывали о том. Я так понял, неудачно?

— В первый раз я потерял половину своего отряда, но спас вторую половину и вывел её из джунглей. Сейчас они поправляют здоровье и набирают новых парней для войны.

Полковник откинулся на спинку стула, и в его глазах мелькнуло нечто вроде одобрения.

— Весьма похвально. Весьма. А вы храбрый юноша, де ла Барра. Сколько вам лет?

— Восемнадцать. И недалёк тот день, когда исполнится девятнадцать.