В джунглях Юкатана (СИ) - Птица Алексей - Страница 13

— Понял, сеньор, — Пабло сглотнул и, поправив на плече сумку с находящимся внутри одним из моих подарочных револьверов, направился к дверям гостиницы (Да, в последний момент я передумал и решил, что лучше показать револьвер, а не винчестер, тем более, что оба у меня с собою).

Я прижался спиной к стене, чувствуя шершавый камень. Время потянулось медленно. Я перебирал в уме, что скажу журналисту, когда он попадётся мне в руки, как стану задавать вопросы, как буду следить за реакцией. Пузырёк с настойкой надёжно лежал за пазухой, и я то и дело проверял его наличие.

Минут через десять Пабло вышел. Он шёл неторопливо, даже вяло, но я заметил, как его глаза шарили по сторонам, выискивая меня. Я подал знак, и он свернул в переулок.

— Ну?

— На месте, сеньор, — тихо сказал он, оглядываясь, — он в номере. Я спросил у портье, тот позвал его. Когда журналист спустился, мы поговорили в вестибюле. Он очень обрадовался, увидев револьвер. Сказал, что ждал вестей и уже начал волноваться, к тому же, он видел, что я ранен. Это укрепило его в доверии к моим словам. Деньги, говорит, у него при себе.

— Где встреча?

— Завтра в полдень, в кафе «Портал дель Соль», на площади. Сказал, что там тихо и можно спокойно поговорить.

— В полдень, — повторил я, — это хорошо. Днём на площади много народу, не решится на глупости. А номер он не предлагал?

— Нет, сеньор. Сказал, что хочет увидеть подтверждение, а потом уже отдать деньги.

— Ладно, — я хлопнул Пабло по здоровому плечу. — Ты молодец. Теперь возвращаемся. Завтра утром ещё раз всё обговорим.

Мы двинулись обратно. Я шёл, не оглядываясь, и чувствовал, как напряжение понемногу отпускает. Журналист здесь и ждал встречи. Пусть думает, что всё идёт по его плану, но планы могут меняться. Жизнь такая вещь, что лучше иметь в виду, что всё изменится в любой момент. Кто-то обязательно предаст или струсит, или сглупит… Расслабляться ой как рано, да и толком я ещё ничего не продумал. Пойду-ка куплю бутылку виски на завтра в угощение.

Над Меридой сгущались сумерки. Колокола собора отбили вечернюю молитву, и их звон разнёсся над крышами, смешиваясь с запахами жареного мяса и дыма. Где-то играла музыка, слышались женские голоса. Город жил своей жизнью, не подозревая о том, что в его тихих переулках решается судьба одного американского журналиста.

Я усмехнулся своим мыслям и ускорил шаг. Завтрашний день обещал стать интересным.

Фрэнк Лесли проснулся в прекрасном расположении духа, готовясь сегодня же уехать из опостылевшего ему городишки, который лишь по недоразумению называли столицей штата. Ну, какая страна, такой и штат, собственно. Провинция, что тут сказать, да ещё и мексиканская…

Теперь ему предстояло решить довольно сложный вопрос. Пабло своим рассказом доказал ему, что дело сделано, да ещё и револьвер показал, но информация требовала перепроверки. Для этого Фрэнк отправил телеграмму с докладом, заодно сообщив адвокату Ганадо, чтобы тот оповестил людей мистера Эванса, пусть съездят в асьенду и убедятся, что Пабло не врёт и не украл револьвер.

Такое тоже было возможно. Журналист на то и журналист, чтобы всё перепроверять. В любом случае, с Пабло нужно что-то решать, независимо от того, выполнил он задание или нет. Зачем лишние свидетели? Чем меньше свидетелей, тем лучше. А если он обманул, так тем более должен пострадать.

Как решить проблему, Фрэнк знал. Он не станет оповещать людей мистера Эванса, прибывших для освоения земель, он просто решит всё сам. О чём доложит мистеру Эвансу и получит от него постоянную работу. Хватит уже прозябать на задворках жизни, пора делать дело!

Назначенная встреча в кафе «Пуэрто дель Соль» на главной площади не обещала сюрпризов. Взяв с собой на прогулку трость и небольшой револьвер, спрятанный в сюртуке, Фрэнк лёгкой уверенной походкой отправился навстречу своей судьбе.

Он пришёл заранее и, подозвав официанта, несколько раз проинструктировал его, что и когда подавать. Заказал в самом начале немного кофе и попросил принести его сразу, как только появится человек, идущий к его столику.

Кроме денег и вещей в саквояже лежал невзрачный пузырёк с сердечным лекарством — настойкой наперстянки, дигиталисом. Будучи криминальным репортёром, Фрэнк часто сталкивался с различными отравлениями, вызванными подчас безобидными лекарствами. Как говорил его знакомый доктор Пейдж: «Каждый яд является лекарством, и каждое лекарство может оказаться ядом».

Он заметил идущего к кафе Пабло ещё издали, через открытое окно, и сделал знак официанту. Тот немедленно принёс кофе, и Фрэнк, как только официант отошёл, добавил в чашку лечебную настойку в далеко не гомеопатической дозе.

В этот момент в кафе зашёл Пабло и, увидев его, направился к столику.

— Рад вас видеть, Пабло! Присаживайтесь! Я как раз заказал отличный кофе с сахаром. Пейте, и приступим к делу. Кофе очень хороший, только что сварили.

— Спасибо, сеньор, не откажусь.

— Сейчас принесут тортильи с сыром и жареную фасоль. Я заметил, вы получили ранение?

— Да, идальго оказался весьма метким стрелком, но это всё равно не спасло его, — отозвался Пабло, прихлёбывая кофе и морщась от его приторно сладкого вкуса.

— Не сомневался в вас! Можно ещё раз посмотреть револьвер? И расскажите, как вы убрали идальго с нашего пути?

Пабло, неспешно отхлёбывая кофе, стал рассказывать, сочиняя на ходу. В принципе, он особо не кривил душой, описывая свои приключения в джунглях. Фрэнк внимательно слушал, достал походный блокнот и наскоро чиркал в нём мелким карандашом.

Принесли еду: горячие кукурузные лепёшки, тарелку с чёрными бобами, жареными с перцем, и блюдце с рассыпчатым сыром. Официант разложил закуски, поставил на стол бутылку текилы и два стакана, затем удалился.

— Сеньор, ещё кофе? — спросил он на прощание.

— Чуть позже, на десерт.

Официант кивнул и вышел. Фрэнк стал рассматривать лицо Пабло, надеясь увидеть первые признаки того, что ему становится плохо. Но настойка наперстянки, видно, ещё не до конца всосалась в кровь, или сердце у Пабло оказалось крепким и могло выдержать и не такую дозу. Пока что никаких признаков сердечной недостаточности он не замечал.

— Позвольте ещё раз глянуть на револьвер?

— Пожалуйста, — Пабло сунул руку в сумку, принесённую с собой, и передал блестящий ствол.

— Да, я вижу, что он принадлежал идальго. Но точно ли он принадлежал Эрнесто де ла Барра?

— Точно. Другого такого револьвера не найти, этот ему достался от отца. Я специально узнавал.

— Хорошо, тогда я забираю его в качестве вещественного доказательства.

— Э, нет, он денег стоит. Давайте рассчитаемся.

— А, ну что же, вот ваши честно заработанные песо. А за револьвер я добавлю вам ещё десятку. Согласны?

— Двадцать, и не меньше! — категорично заявил Пабло.

— Послушайте, вы уже получили всю сумму, — журналист кивнул на вынутый из саквояжа мешочек, полный серебряных песо.

— Хорошо, но этого мало. Я не уступлю. Я получил ранение, мне нужны деньги на лечение руки.

— Хорошо, пусть будет двадцать песо. Давайте тогда выпьем за столь успешное завершение дела.

— Выпьем, — подтвердил Пабло.

Разлив текилу по стаканам, они выпили. Пабло налег на еду. Лесли не торопился, выжидая удобного момента, чтобы подлить ещё настойки в текилу. Такой случай представился после третьей рюмки, когда Пабло потянуло в уборную.

Как только он скрылся, Лесли щедрой рукой плеснул половину содержимого пузырька в рюмку своего собутыльника, не испытывая никаких угрызений совести. Дело-то житейское для американца. Сколько таких историй он слышал в своей репортёрской карьере, вот и сам сподобился.

Во время еды он выведывал у Пабло подробности, расспрашивая того максимально детально. Оставалось только убедиться, что Пабло не врёт. Но об этом он точно узнает завтра, когда вернётся человек, посланный в асьенду Чоколь от людей Эванса. А пока он отследит Пабло, просто неспешно следуя за ним. Ведь нужно же забрать свои деньги обратно, если Пабло не дойдёт до места, где остановился.