Ствол и артефакт - Левицкий Андрей - Страница 3

– Ты раньше видел такое? – спросил Никита почему‐то шепотом.

Я мотнул головой:

– Нет. Но ткани так не должны разлагаться, это бред.

Все еще пятясь, мы прошли мимо закрытой двери постройки и только тогда повернулись к мертвецу спинами. Койота я почти не знал, встречался несколько раз у Курильщика – сталкер как сталкер, обычный бродяга Зоны. Но на душе все равно не по себе стало, муторно как‐то. Вот был человек – и не стало, причем умер страшной смертью, судя по искаженному лицу. Его ПДА будет давать сигнал, пока не разрядится, а после метка погаснет вслед за человеческой жизнью.

– Что‐то мне на другого и смотреть теперь неохота, – признался напарник.

Все же мы подошли ко второму телу и стали молча разглядывать труп. Тут уж нельзя было сказать, испытывал ли покойный перед смертью такой же ужас, как Койот, или нет. Потому что лицо его, как и все тело, было не то объедено, не то наполовину растворено какой‐то кислотой. Кожа слезла лоскутами, клочья одежды въелись в плоть, будто смешавшись с нею. Целыми остались лишь ремень с пряжкой, которая блестела, словно только что начищенная, ботинки, кобура и ПДА на запястье, напоминавшем красно‐бурую палку.

– Узнаёшь его? – спросил Пригоршня.

– Нет.

– Наверно, тоже кто‐то из ребят Курильщика. Ладно, ты постой, а я в доме погляжу.

Чуть пригнувшись, он пошел к одноэтажному домику. Движения напарника изменились, стали вкрадчивыми, сдержанными и выверенными. Ноги в армейских ботинках бесшумно касались земли – и не верится, что этот здоровяк может так передвигаться. «Грозу» Никита повесил за спину, достал «Кипарис» и выставил его перед собой, сжимая обеими руками. У меня самого только «макаров» в кобуре, да еще «калаш», надо уже в конце-то концов что‐то покруче приобрести… Хорошее все же оружие эта «Гроза». И дорогое, но я денег не жалел, потому что теперь чувствую себя рядом с напарником в безопасности. Ну, относительно. Настолько, насколько это вообще возможно в Зоне.

Перед приоткрытой дверью он остановился, прислушиваясь, затем толкнул ее стволом, присев, качнулся вперед. Глянул на меня, махнул рукой и исчез внутри. Я ждал, отойдя от трупа, изучая руины и грузовик.

Пригоршня появился вскоре – «Кипарис» под мышкой висит, длинные руки расслабленно вдоль тела покачиваются. Улыбнулся краем губ. Ну и хорошо, раз так. Пока он ко мне шел, я опустил ствол и присел на корточки. Все‐таки, невзирая на его суетливость, лучшего напарника мне не сыскать. Мы с Пригоршней уже больше года по Зоне ходим и за это время стали друзьями, причем дружба наша такого рода, когда я на него, а он на меня можем положиться во всем. Я знаю – он прикроет. Он знает – я не кину, поделюсь барышом по‐братски. Он стрелок, а я… я химик. Нет, стрелять я, конечно, тоже умею, но, вообще‐то, из меня боец не самый крутой. У меня, слава Черному Сталкеру, другие достоинства имеются.

– «Око» там, – сказал он, проходя мимо. – А больше ничего нет. Я к нему боюсь подходить, ну его. Ты сам давай, я пока осмотрюсь еще.

И направился вокруг башни, шелестя травой.

А я растерянно спросил вслед:

– «Око»?

Он не обернулся – должно быть, про себя наслаждался произведенным эффектом.

«Око»! Редкая штуковина. И дорогая очень. Но я все равно продавать его не буду, для других дел пригодится… Стоп. Не дели шкуру недобытого артефакта, плохая примета.

Я вошел в дом. Наверное, здесь раньше какой‐нибудь сторож жил. Вроде смотрителя маяка, только этот за водонапорной башней приглядывал. Теперь, конечно, давно нет никого: места вокруг глухие, дикие, в одиночку тут только зомби да деструкторы шастают. Комната пустая совсем, лишь в углу обломки стула и проржавевшее ведро. На стенах еще остались куски обоев, а штукатурка с потолка вся обвалилась, дранка видна.

Посреди комнаты где‐то в метре над полом висел блеклый зелено‐синий овал размером с кулак, формой и вправду слегка на глаз похожий. Полупрозрачный, в центре – густой, а по краям разреженный, так что сквозь него противоположная стена просвечивала. Состоял он из чего‐то полуматериального: вроде и вещество там, а вроде и энергия. Я обошел его, почти касаясь плечом стен. Счетчик Гейгера молчал. Воздух чуть дрожал, артефакт был окружен шаром едва заметного мерцания, в котором иногда плясали искорки. Сощурившись, я присел на корточки. Ну надо же: окутавшее «око» пуховое облачко имело «ножку», напоминая проросший из пола огромный одуванчик.

Когда я приблизился к артефакту, услышал едва уловимое жужжание – не жужжание даже, а зудение, как бы свист с тонким дребезжанием. Снимая с пояса контейнер, шагнул ближе, потом еще ближе и наконец оказался прямо возле «ока». Оно висело на высоте поясницы, я наклонился, заглядывая в центр. И увидел там, вполне четко, картину: землянка в окружении густых зарослей, рядом костерок горит, перед ним сидит на корточках мужик в камуфляжной куртке. Две короткие рогатины, железный прут, котелок… Незнакомец помешивал в нем палочкой. Я видел все это с высоты метра в три. Голова вдруг поднялась, резко повернулась – влево, вправо, а после мужик уставился вверх, прямо на меня, так что я даже отпрянул, узнав Хемуля, известного в наших краях сталкера. Хемуль тоже отпрянул, повалился на спину, дрыгнув ногами и зацепив котелок. Дальше я плохо разобрал, но, кажется, один конец стержня вывернулся из рогатины, и котелок опрокинулся в костер. Звуков слышно не было; картинка внутри артефакта побледнела, будто ее заволокло серым паром. Последнее, что я увидел, – высунувшийся откуда‐то сбоку Хемуль с пистолетом, из которого он принялся палить в небо. Я отшатнулся: на мгновение показалось, что сейчас он залепит мне прямо в лоб. Но ничего не произошло, пули из «ока» в потолок не вылетели. Зато когда я посмотрел вновь, картинка исчезла.

Вот такие дела. Интересно, там над ним тоже «око» висело, которое Хемуль раньше не замечал? Ведь наверняка что‐то было, не пустого же воздуха он испугался… Надо, когда встретимся, напомнить про этот случай и спросить, что он видел.

Так или иначе, мне «око» ничем не угрожало, и я, став смелее, отстегнул от ремня фиксатор контейнера. Плотно пригнанная крышка тяжело сдвинулась в пазах, обнажив металлическое нутро. Я подвел контейнер под «око» и поднял, так что оно оказалось внутри. Придерживая снизу одной рукой, второй закрыл крышку. Шагнул назад.

«Око» проплыло сквозь стенку.

Черт! Я постоял, растерянно пялясь на него. Нет, на самом деле оно никуда не плыло, а висело себе по‐прежнему на одном месте… Или все же сдвинулось немного? Точно – сместилось слегка, а теперь вот обратно возвращается, качаясь, как головка цветка на стебле… И что делать? Немного отступив, я вновь присел на корточки. Сощурился. Вот он, «стебель». Изогнулся, когда я контейнер сдвинул, но теперь распрямился. А что, если «кристалл» использовать? Сможет он эту ножку перерубить, перерезать? Да, пожалуй… Хотя – он же и сам редкий да дорогой очень. Сто`ит ли ради одного артефакта лишаться другого? И потом, если «кристалл» с «оком» как‐то взаимодействовать начнут… я же еще не пробовал их совместить и не знаю, что может произойти. Но если подумать, «око» более ценно. Курильщик, к примеру, за него раза так в полтора больше денег отвалит, чем за «кристалл».

Я прижал ладонь к висящему на поясе второму, маленькому, контейнеру и тут вспомнил, что артефакт, который мы недавно добыли возле заброшенной фермы, предварительно распотрошив двух зомби, сейчас у Пригоршни. Где он, кстати, почему так тихо снаружи? Забеспокоившись, я встал, попятился от «ока», испытывая иррациональное нежелание поворачиваться к нему спиной, и вышел из домика, подняв автомат.

И с облегчением опустил его, увидев напарника, который, должно быть, за это время успел обойти башню и теперь пытался отпереть дверь. Он склонился, ковыряясь в щели армейским ножом, выменянным у одного вояки за ящик водки и пять банок сгущенки, которые мы прошлой зимой раздобыли на заброшенном складе неподалеку от «Технопрома». Я направился к Пригоршне, а он тем временем, подвигав лезвием, рванул ручку и что‐то с хрустом сломал – не то засов, не то язычок замка. Дверь открылась. Пригоршня сунулся внутрь – и заорал.