Босс не знает отдыха (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 5

Но перед тем, как заняться бумагами, я взялся за газеты. Интересного было много. Про депрессию, естественно, про напряженность в Европе. Особенно это коснулось Германии и Австрии. Экономический кризис распространялся, и рано или поздно эта напряженность прорвется, если никто не вмешается.

Еще много писали про жару в Нью-Йорке — она уже стояла во все края. Много писали про спорт, кое-что про криминал.

Из забавного было только то, что Италия разрешила Ватикану выпускать собственную валюту — до миллиона лир в год. Вот это вот смешно как-то даже. Хотя я вроде как теперь подчинен Ватикану, набожный католик все-таки.

Потом занялся бумагами — считал, писал в блокноте по-русски латиницей, еще считал, и так далее. К десяти появились первые просители, ничего особенного. Мелкая банда на одной из улиц Маленькой Италии задирала прохожих — на большее они, похоже, способны не были, даже не попытались какую-нибудь лавочку под крышу взять. Их даже бить не нужно будет, они ничего такого не сделали. Отправлю людей, пусть разберутся на словах, если там будут толковые парни, то привлекут их к нашим делам. Окажутся непонятливыми — пошлю Бруни и его парней, пусть немного поработают битами.

Естественно, приходили за деньгами, и я давал, пусть уже не так щедро. Приходилось смотреть, кому и на что даю, потому что бизнесы постепенно начинали прогорать один за другим.

Обычный день, короче говоря.

По крайней мере, я так думал. Потому что к одиннадцати зазвонил телефон. Один из моих парней подошел, поднял трубку, что-то сказал, послушал, а потом повернулся ко мне:

— Костелло, босс.

Фрэнк. Если уж он звонит, значит дело не такое простое. Ну что ж, будем разбираться.

Я подошел к телефону, забрал у парня трубку, жестом показал ему отойти в сторону — такие разговоры не для непосвященных.

— Фрэнк, слушаю тебя.

— Чарли, — голос был ровный, но при этом было отчетливо слышно, что его что-то беспокоило. — Из Чикаго новости. Если честно, не очень хорошие.

— Говори, — сказал я.

— Моран зашевелился, — сказал он. — После того, как Аль уехал, его люди стакнулись с несколькими бандами и начали отжимать бизнесы у «аутфита». Пивные заводы, склады, точки. Нитти держится, но там серьезно все.

Моран. Сперва Вакси приперся в клуб и полез в драку, а теперь вот Багс Моран. Только этого мне не хватало, если честно. Я-то думал, что после резни в День святого Валентина он никогда не поднимется. Но надо же, то, что самый большой конкурент уехал, похоже, придало ему бодрости. Снова силу почувствовал.

Интересно, в той истории, которую я знаю, так же было, когда Капоне посадили в тюрьму? Черт его знает, я не в курсе. Может быть и так, но я об этом ничего не слышал. Да я вообще слышал о мафии пусть и много, но не все из этого было достоверным. Все-таки тайное общество, лидером которого я стал, считай, масонская ложа.

— Откуда информация? — спросил я. — От наших людей?

— Нет, — ответил Костелло. — Капоне сказал Нитти, что если что-то случится, чтобы он обращался к тебе за помощью. Но судя по тому, что он обратился, дела идут в действительности плохо. Так что…

Ну да, я ведь говорил Капоне, что помогу его организации удержать Чикаго. Нитти позвонил моему консильери — это по правилам. И надо помочь, деваться некуда.

— Хорошо, — сказал я. — Я сам свяжусь с Нитти. Спасибо, что сообщил.

— Не за что, — ответил он.

— Как он говорил? — уточнил я. — Нервничал?

— Да он всегда нервный, — ответил Костелло. — Но сейчас особенно. Я же говорю, дела идут плохо после того, как Аль уехал.

О том, что Капоне в Германию отправил именно я, никто не знал. Как и о том, что он по факту бежал от неминуемого тюремного срока. Все думали, что поехал просто поправить здоровье и через полгода вернется. Не вернется — к тому времени дело раскрутят окончательно, и он поедет на Кубу. Там ему даже скрываться не придется, сможет вести почти обычную жизнь и управлять нашими делами.

— Хорошо, — сказал я, хотя ничего хорошего тут не было. — Сейчас позвоню ему.

— Да, и еще кое-что, — сказал Костелло. — Ко мне обратились Профачи и Рейна. Они хотят войти в нашу схему с кухнями, им тоже пригодились бы чистые деньги. Берем?

— Берем, конечно, — согласился я.

Ну а как иначе? Двести сорок тысяч долларов в месяц, которые мы тратим — это очень много. Если войдут в долю, то мы чуть уменьшим затраты. А для них отмоем немного денег, это никаких проблем не составит.

— Скажи им, пусть свяжутся с Лански. Ему тоже позвони, скажи, что я в курсе и разрешил.

— Понял, Чарли. Ладно тогда, буду ждать новостей.

— Хорошо, — ответил я.

Повесил трубку, посмотрел на телефон. Потом отошел, налил себе кофе из кофейника, который сварили с утра, и он бесконечно подогревался. Но пока свежий, нормально. Сделал пару глотков, после чего вернулся к телефону, взял и принялся ждать соединения с оператором.

— Оператор, — сказал я. — Мне нужен Чикаго. Отель «Лексингтон».

— Ждите соединения, — ответила женщина из трубки.

Я зажал трубку плечом и стал ждать, продолжая попивать кофе. Потом прикурил. Какой-то дед покосился на меня, но ничего не сказал — не будет же он высказывать претензий хозяину клуба, в который ходит каждый день. Сигарета подошла к концу, а я все ждал и ждал.

Соединение налаживают долго, это всегда так с междугородними. Телефонистки переключают линии, соединение идет от города к городу, а Чикаго, как ни крути — не ближний свет. Так что оставалось стоять и слушать треск в трубке.

Наконец раздался щелчок, а потом я услышал в трубке голос:

— Отель «Лексингтон». Хотите забронировать номер?

— Нет, — сказал я. — Мне нужно поговорить с Фрэнком Нитти.

— Мистер Нитти сейчас занят…

— Ну так пусть отвлечется, — только и оставалось проговорить мне. — Скажите, что ему звонит Чарли. Чарли Лучано, из Нью-Йорка.

— Не кладите трубку, — был ответ.

Ждать пришлось недолго — похоже, что Нитти сам ждал моего звонка, так что подошел довольно скоро. В трубке послышался знакомый голос:

— Чарли. Рад тебя слышать.

В голосе была явная усталость. Похоже, что после отъезда Капоне на них с Ральфом упала большая ноша. Но ничего, потянут. С нашей помощью потянут. А Чикаго нам потерять никак нельзя — там самое влиятельное отделение Организации, если не считать, конечно, Нью-Йорка.

— Рассказывай, что случилось, — решил я сразу перейти к делу, а не расшаркиваться.

— Моран, — ответил он. — Пока Аль был здесь, они сидели тихо, не рисковали. Вели свои дела потихоньку, торговали чем-то, но все было мирно. А как только он уехал, все как с катушек послетали. Объединились с несколькими мелкими бандами, с поляками с севера, еще кое с кем. И стали давить. Уже взяли три наших склада, два разграбили, а один сожгли к чертям собачьим. Еще один завод сожгли, а пиво просто вылили на улицу, представляешь?

— Вы отвечаете?

— Отвечаем, конечно, но он умудрился поднять против нас чуть ли не половину города. Мне не хватает людей, сидим в осадном положении. Аль перед отъездом говорил, что ты поможешь, если что-то подобное случится. Нам бы людей опытных, человек двадцать, и тогда мы вдарили бы по ним как следует.

Я подумал — они сейчас в уязвимом положении, и я в действительности мог бы сыграть на этом. Потребовать денег или долю в чикагском бизнесе. А потом выбросил эту мысль из головы. Да, оказанная услуга услугой не является, и о ней быстро забудут, но мы все-таки «люди чести». А еще я прекрасно помнил, что бывает с теми, кто гребет все под себя, не обращая внимания на других. Тут и пример Джо-босса, и этого Цезаря самоназванного.

— Сколько людей конкретно тебе нужно? — спросил я.

— Двадцать человек хватит, — сказал Нитти. — Может меньше, если люди умеют работать. Мы не собираемся воевать с ними месяцами, налеты отбивать сил хватает, но надо вдарить по ним пару раз жестко, чтобы поняли, что на нас наезжать у них силенок не хватит.