Босс не знает отдыха (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 3

Я все-таки поднялся, сделал несколько шагов в сторону Лански, схватил его и оттянул назад.

— Фрэнк, держи его, — сказал я Костелло, который тоже успел подняться.

— Он меня ударил! — заорал Мейер. — Он, мать твою, меня ударил! Он знает, кто я такой!

— Ведите себя прилично, мы в хорошем заведении, мать вашу! — не выдержал я и взревел.

И все замерли. Даже крики прекратились по залу, и все уже смотрели на меня. Из газет они знали, кто я такой, ведь даже в статьях про благотворительность все равно писали, что я — известный преступник.

Я остановил это не потому, что мне было жаль Вакси — на него мне было плевать. Но клуб в действительности был приличным местом, а еще кто-то вполне мог позвонить в полицию. Не из хозяев, а из гостей. Да и Багси, стул в руках которого уже развалился, мог сделать что-нибудь, что не вписывалось в понятие «помахать кулаками в клубе». Схватился бы за нож, например.

— Бенни, — сказал я.

Багси посмотрел на меня, потом на охранника Вакси, а потом поставил полуразвалившийся стул на пол. Повернулся и помог подняться пареньку, отряхнул его, повернулся к официанту, который смотрел на нас, замерев, и сказал:

— Налей им выпить за мой счет. И принеси, пожалуйста, новый стул. Этот совсем хлипкий оказался.

— Прошу прощения, господа, — обратился я уже ко всем посетителям. — Небольшое недоразумение. Все уже в порядке. Отдыхайте.

Ответить мне никто не ответил, но все как-то синхронно отвернулись. И это было правильно с их стороны.

— И ты поднимайся, — обратился я к Вакси.

Он тяжело встал, одернул пиджак. Нижняя губа у него была разбита в кровь, а у Мейера оказался разбит нос. Хотя он у него в любом случае такой формы, своеобразной. Костелло уже отпустил его — больше в драку он не лез.

— Хватит, — сказал я. — Сядьте за стол.

— Я не сяду с ним за один стол, — сказал Вакси.

— Тогда стой, — пожал я плечами. — Мне все равно. Но драться вы больше не будете. Подойдите оба.

Они подошли. Я осмотрелся — вроде все нормально, и слушать нас вряд ли будут. Те парни, что сидели рядом, вообще поднялись в полном составе и ушли, несмотря на то, что Багси заказал им бесплатную выпивку. Они, судя по всему, решили, что покой дороже стоит.

— Говори, — обратился я к Вакси.

— Что говори? — он вытер губу пальцами и посмотрел на кровь.

— Что у тебя к нему. Говори нормально, руки не распускай.

Вакси покосился на своих людей — один, тот, которого Багси опрокинул первым, уже поднялся, покачиваясь и потирая челюсть. Второй все еще сидел.

— Грузовики, — сказал он. — Три грузовика с товаром. Мои люди ехали из Северного Джерси, и их приняли по дороге. Товар забрали, людей избили. И я знаю, чьи это были люди.

— И чьи же? — спросил я.

— Его, — Вакси кивнул в сторону Лански.

К Мейеру я не повернулся, а снова посмотрел на Ирвинга, после чего спросил:

— И откуда ты знаешь?

— Один из моих людей узнал одного из тех, кто их остановил, — сказал он. — Они вместе работали раньше, при Ротштейне, — он говорил уже тише, злиться меньше не стал, но алкоголь, похоже, немного выветрился. И до него стало доходить, с кем именно он разговаривает. — Три грузовика, Лаки. Это деньги, и это мои деньги.

Я кивнул и спросил:

— Когда это было?

— Две недели назад.

— Почему сразу не пришел ко мне?

— Тебя не было в городе. А потом я решил, что сам решу. Это наши разногласия, нечего тебя втягивать.

— Вакси, — я поморщился. — Все, что ты хочешь сказать Мейеру, ты должен сказать мне. Это, мать твою, правило. А теперь посмотри на меня.

Он посмотрел, а я заговорил медленно и вкрадчиво.

— Ты сейчас пьяный. А я не хочу решать дела с пьяным человеком, потому что это бессмысленно. До тебя завтра дойдет, что именно ты сделал, и ты будешь думать совсем иначе. Поэтому приходи в воскресенье в клуб «Неаполь». Там и поговорим.

— Почему не сейчас?

Он совсем тупой что ли? Во мне стала просыпаться ярость, та сторона Лучано, которая все еще жила во мне. Но я сумел задавить ее — уже было привычно.

— Я тебе уже объяснил, почему. В воскресенье, Вакси, не раньше.

Он посмотрел на меня, потом на Лански, который глядел на него с вызовом. Было видно, что в нем злость боролась с проснувшимся пониманием ситуации. И это понимание побеждало, пусть и медленно.

— Хорошо, — сказал он наконец. — В воскресенье, значит в воскресенье.

Он одернул пиджак, наклонился и подобрал с пола шляпу, которую потерял в драке, и пошел к выходу. Один охранник поплелся за ним, второй кое-как поднялся и тоже потащился следом.

Зал выдохнул, оркестр снова заиграл. Я повернулся к своим и жестом показал, чтобы парни садились. Мне нужно было поговорить с Мейером. Он всегда был рассудительным, чего это он вот так вот резко полез в дела Вакси? И ладно склады, я это понять мог, но отбирать на дороге грузовики…

Я повернулся к столу. Костелло сидел спокойно, а вот Багси смотрел на дверь, за которой исчез Вакси, и по нему было видно, что он жалеет, что ему не дали доделать начатое. За Мейера он убил бы кого угодно.

Сам Лански прижимал к носу платок, который достаточно быстро пропитывался кровью. Сильно течет, конечно. Похоже, что он прямо из клуба поедет к врачу вправлять нос.

Я махнул рукой и официант без лишних слов принес нам целую бутылку. Хорошо, когда тебя понимают с одного жеста. Я разлил всем, сам сделал глоток. Достал пачку сигарет, прикурил и посмотрел на Лански.

— Мей, — сказал я. — Ты…

— Я все понимаю, — перебил меня Лански, слегка гнусавя. — Прости. Я испортил нам вечер.

— Я не про вечер, — сказал я. — Я про грузовики. Вот на хрена ты вообще к нему полез?

Мейер взял свой бокал, тоже сделал маленький глоток, поморщился, после чего проговорил:

— У нас конфликт уже давно. Семьи это вроде как не касается, но его люди перехватили мой транспорт в апреле.

— Деньги взяли? — уточнил я.

— Нет, — он покачал головой. — Если бы деньги, я бы его сразу убил. Бухло, два грузовика. Я сказал ему — возместишь, или будут последствия. Он сказал, что это не его люди, и он ничего не знает. Только вот… — он усмехнулся. — Он ведь в действительности прав, наши люди работали друг с другом еще во времена Ротштейна. Его парней узнали. Платить он отказался, так что я решил вопрос иначе.

— И забрал три его грузовика? — спросил я.

— Да, — кивнул Лански. — Три грузовика. Два он взял у нас, а еще один — это проценты за время, что он тянул с выплатой долга. Дальше был план — забрать его склады, потом его поставщиков. А потом заставить платить нам долю.

Ну на самом-то деле оно логично. Несмотря на внешность типичного еврейского бухгалтера, Лански, как ни крути, был гангстером. Он крутил свои личные дела, в которых не зависел от Семьи, пусть и тоже заносил долю. И решал вопросы он соответственно.

И он действовал… Разумно в каком-то плане. В противном случае он ведь мог просто убрать Вакси, чем спровоцировал бы бойню. На его место пришел бы кто-нибудь другой, и снова началась бы война. Да, мы, да еще и с поддержкой остальных Семей Нью-Йорка, легко раздавили бы небольшую еврейскую организацию из Джерси.

Но Лански знал, что я не очень уважаю войны и тех, кто их развязывает. Вот и решил подвести Вакси под руку нашей Семьи.

— Ты мог сказать мне сразу, — проговорил я, стараясь, чтобы это звучало не как упрек.

— Мог, — согласился он. — Но я думал, что сам разберусь. Чарли, ты разобрался с Шульцем, и поступил правильно. Этот ведет себя точно так же. Требует, наезжает, считает, что ему можно то, что нельзя другим. Я пришел к нему чуть раньше и предложил работать вместе, еще до истории с грузовиками и с Маранцано. Он потребовал долю с нашего бизнеса с ромом в Джерси.

— А это еще с какой стати? — тут же вскинулся Багси.

— Просто потому что он давно работает там, — усмехнулся Мейер. — Я сказал ему, что это так не работает. Он сказал, что я пожалею. На Семью он наезжать не решился, понял, что если ты вступишь в дело, то просто раздавишь его. Но на меня лично решил попробовать. Так все и завертелось.