Босс не знает отдыха (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 25

Вопрос только в том, зачем он это делает.

Рузвельт еще раз перечитал цитату:

«Я не всегда жил по закону, и не буду делать вид, что это не так. У меня есть тюремный срок за плечами, и я этим не горжусь. Но сейчас я делаю то, что считаю правильным. Я кормлю пятьдесят тысяч человек в день и исправно плачу налоги».

Рузвельт дочитал статью и некоторое время смотрел на улицу. За окном был Олбани, серое августовское утро. Прислушался — губернаторский особняк просыпался медленно, прислуга старалась не шуметь.

Эта статья была интересной, очень интересной. Необычно, что такое писали про того, кто считался известным гангстером. Не факт, конечно, что он говорил именно так, может быть газетчики несколько переврали. Но если суть верна — этот человек понимает жизнь.

Он говорил о том, что кризис закончить Гувер не сможет, заявлял это в прессе напрямую. Говорил о том, что это под силу другому президенту — моложе и энергичнее. А Рузвельт в своей предвыборной кампании будет напирать именно на это — он уже давно решил, они с политтехнологами все проработали. «Новый курс» — так он собирался это назвать.

Рузвельт снял очки для чтения — у него была дальнозоркость, и это мешало различать буквы, протер стекла и надел обратно.

«Единственный способ по-настоящему закончить этот кризис — это большая война. В Европе уже есть для этого все предпосылки».

А вот это совсем уже неожиданно. Мысль не новая, в частных разговорах многие экономисты говорили о том, что беды избежать поможет только создание новых рабочих мест за счет перевода экономики на военные рельсы. Но они говорили это не для печати.

А тут об этом открыто говорит человек с такой биографией, да еще и в газете, которую читают полмиллиона ньюйоркцев.

Потом принялся читать дальше — про его жену, которая оказалась русской, и вспомнила про голод в Петрограде. Рузвельт, естественно, знал, о чем это, и считал, что голод был спровоцирован искусственно, как раз для того, чтобы социалистам было проще взять власть в столице.

Гэй Орлова. Да, он вспомнил — певица, которая стремительно набирает популярность. Он слышал о ней по радио, но даже не предполагал, что она теперь миссис Лучано.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказал Рузвельт.

Дверь открылась, и в помещение вошла Маргарита ЛеХэнд, которую Рузвельт предпочитал называть просто «Мисси». Она была одним из самых близких его людей, личным секретарем. Фактически правая рука и член семьи. Работала на него уже десять лет, и он позволял ей входить в спальню.

— Доброе утро, Франклин, — сказала она. — Вы уже видели, что пишут в «Дейли»?

— Читаю, — ответил Рузвельт, поднимая газету.

— И что думаете про этого бандита?

Рузвельт секунду помолчал, после чего сказал:

— Думаю, что это очень умный человек. Очень умный, — он покачал головой. — И думаю, что за последние несколько недель он сделал для репутации в этом городе больше, чем я за несколько месяцев. А дальше собирается сделать еще больше, — Франклин усмехнулся. — Если выполнит все к ноябрю, то сможет сам баллотироваться в губернаторы и, скорее всего, выиграет.

— Не сможет, у него нет гражданства, — ответила Мисси. — Да и не дадут известному гангстеру стать губернатором.

— Но пятьдесят тысяч человек в день, Мисси… — сказал Рузвельт. — Тридцать столовых, ночлежки к зиме, медицинские приемы. И все это на частные деньги, он ни цента не попросил из казны.

— Не совсем частные, Франклин, — Маргарита покачала головой. — Источники финансирования, мягко говоря, непрозрачные.

— Это дело налогового управления, — Рузвельт сложил газету и отложил на прикроватную тумбу, туда, где лежали остальные. — Избирателей волнует, кто их кормит, когда правительство этого не делает. Это разные вещи.

И он вдруг задумался, крепко задумался. Впереди выборы, и если губернаторские он выиграет однозначно, то во время президентских могут возникнуть проблемы.

Хотя и с губернаторскими. Если Таттл заручится поддержкой Лучано, то он может выиграть. На данный момент проценты у них равны, и биография у него… Известный юрист, бывший Федеральный прокурор Южного округа.

Если он пообещает Лучано решить его проблемы с законом, то тот может и согласиться.

— В ноябре выборы, — озвучил эту мысль Рузвельт. — Мисси, ты знаешь, через два года я собираюсь баллотироваться в президенты. Итальянская диаспора в этом городе и в Джерси — это большая доля электората. Если то, что про него говорят — правда, то он контролирует итальянцев по всей стране. А еще у него столовые по всему городу, в том числе и в негритянских кварталах — это еще сто тысяч голосов.

Он снова посмотрел на газету — свернул он ее так, чтобы статья о Лучано была сверху. Несколько кадров — на одном ему целует руку пожилая женщина, по виду — итальянка, на другом — он на фоне очереди, на третьем — его жена, миниатюрная блондинка, раздает хлеб. Отличные кадры на самом деле, фотограф хорошо подобрал момент.

— Мисси, у нас двадцать второго числа благотворительный прием. Фонд помощи детям, ты сама знаешь.

— И? — спросила Мисси.

— Я хочу, чтобы Лучано получил приглашение.

Мисси посмотрела на него неверящими глазами. Очевидно, что это было неожиданно для нее. Франклин Делано Рузвельт и вдруг приглашает к себе на прием известного гангстера.

— Франклин, — проговорила она. — Ты же понимаешь, что это вызовет определенную реакцию в прессе.

— Понимаю, — кивнул Рузвельт. — Человек, который кормит пятьдесят тысяч ньюйоркцев в день, приглашен на благотворительный прием в пользу детей. Если он еще и пожертвует что-то, то о нем будут говорить только хорошее. Как и о нас, если мы соберем больше денег.

— Я не об этой реакции, — сказала Мисси. — Ты ведь знаешь, что его считают главой организованной преступности. Мафии, как о ней говорят в газете, «коза ностра».

— Его могут считать кем угодно, — ответил Рузвельт. — Только вот сейчас в газетах об этом толком и не вспоминают. Пишут о тридцати бесплатных столовых. У налогового управления нет к нему вопросов, иначе уже прижали бы — значит, он исправно платит налоги. Да и…

Он сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями. Все-таки решение действительно важное.

— Я приглашаю его на благотворительный прием, а не в губернаторский кабинет. Разница существенная, а переброситься с ним парой слов будет полезно.

— Хорошо, — Мисси кивнула, хотя было видно, что этого решения она не одобряет. — Каким образом передать приглашение?

— Найдите способ, — сказал Рузвельт. — Не официальным письмом — это уже лишнее. Через кого-нибудь из общих знакомых. У него наверняка есть люди в Таммани, кто-то его да знает, или есть общие знакомые. Мисси, поищи, пожалуйста.

— Хорошо, — кивнула она.

— И еще… Надо помочь ему с этими ночлежками. Если все получится, то мы ликвидируем эти… гувервилли, — это слово он произнес с удовольствием, потому что оно однозначно говорило о неэффективности политики его будущего соперника на выборах. — Это будет однозначное дело. Можем поставить некоторые городские здания на аукцион, решим проблему. Переоборудует он их уже за свой счет, но…

— Вы хотите продать часть городского имущества гангстеру по заниженной цене?

— Это надо будет правильно подать, — сказал Рузвельт. — У нас нет возможности открыть ночлежки, дефицит финансов. Но мы поможем ему хотя бы так. И об этом сообщим публично.

— Еще и публично заявить о том, что мы поддерживаем гангстера? — Мисси, судя по виду ее лица, не могла поверить его словам.

— Поддерживаем инициативу частного гражданина, который берет на себя то, что должно сделать правительство, — сказал Рузвельт. — Это немного разные формулировки.

Мисси улыбнулась и кивнула — она поняла.

— Я свяжусь с его людьми, — сказала она.

— Хорошо, — Рузвельт кивнул и снова взял газету, давая знать, что разговор закончен.

Маргарита вышла, аккуратно прикрыв дверь. А Рузвельт еще раз перечитал последний абзац статьи: