Развод с генералом драконов. Хозяйка Снежной долины (СИ) - Холод Гелла - Страница 12

В подвале повисла тягостная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня в печи. Груня испуганно прижалась ко мне. Артем смотрел на Марту с нарастающим недоверием.

— Что ты несешь, женщина?

— Я несу правду! — Марта заломила руки, я увидела на ее лице не злобу, а отчаяние. Настоящее, горькое отчаяние. — Я тридцать лет здесь! Тридцать лет я смотрела, как эта долина умирает! Как люди уезжают, как дома пустеют! Я пыталась сохранить хоть что-то! А она приезжает со своими золотыми монетами и сказками о теплых прудах и заставляет всех надеяться! Это жестоко! Вы все только еще больнее упадете, когда все рухнет!

Ее слова, как ледяная вода, обрушились на мою маленькую победу. Потому что в них была доля правды. Я действительно играла в опасную игру на их надеждах. И мое положение было шатким, как тонкий лед на только что начавшем прогреваться пруду.

Я сделала шаг к Марте. Не гневный, а медленный, тяжелый.

— Ты права, Марта.

Все, включая саму управляющую, удивленно замерли.

— Я действительно могу все разрушить. И за мной действительно могут приехать. — я посмотрела прямо в ее полные слез глаза. — Но скажи мне. Что было до меня? Надежда? Или ее полное отсутствие? Ты говоришь, пыталась сохранить. Сохранить что? Замок-гробницу? Деревню-призрак? Это и есть твоя правда?

Марта задрожала, ее губы бессильно шевелились.

— Я… я делала, что могла…

— Я тоже делаю, что могу, — перебила ее. — Да, это риск. Да, я могу проиграть. Но если я не рискну, мы уже проиграли. Все. Ты, я, они. Мы просто будем медленно замерзать здесь, пока долина не превратится в ледяную пустыню. Я не обещаю чуда, Марта. Я предлагаю бой. И мне нужны все, кто готов его принять. Включая тебя.

Я протянула ей руку. Не повелительница служанке. А одна отчаявшаяся женщина другой.

Марта смотрела на мою руку, словно это была змея. В ее глазах бушевала война между привычным цинизмом и отчаянной, запретной надеждой, которую мои слова и дела посеяли в самой глубине ее души.

— Ты… ты действительно веришь, что можно что-то изменить? — спросила она, и ее голос был голосом сломленного человека.

— Я обязана верить, — тихо ответила. — У меня нет другого выбора.

Артем тяжело вздохнул и подошел, положив свою большую, мозолистую руку поверх моей, протянутой Марте.

— И у нас его нет, Марта. Сидеть сложа руки, значит сдохнуть. Я лучше буду долбить эту землю, хоть с причудами барыни, чем просто ждать конца.

Лука и Семен неуверенно, но тоже положили свои ладони. Потом Груня, всхлипывая. Эдгар, после недолгого колебания.

Мы стояли в подвале, в кругу у горящей печи, соединенные не общей кровью, а общей безвыходностью и зарождающимся, хрупким союзом.

Марта смотрела на наши соединенные руки. Потом, медленно, будто каждое движение давалось ей с невероятным трудом, она подняла свою и положила поверх всех. Холодную, костлявую.

— Ладно, — прошептала она. — Ладно. Будем бороться. Но если вы нас предадите… — ее взгляд снова стал стальным, но теперь в нем была не вражда, а предупреждение.

— Тогда я буду отвечать перед всеми вами, — закончила я за нее.

Мы разошлись в тишине. Но атмосфера в замке изменилась. Что-то невидимое, давящее, что витало в воздухе с моего приезда, рассеялось.

Марта не стала внезапно любезной. Но на следующее утро камин в моем кабинете был растоплен раньше, чай горячее, а в супе плавало больше кусков мяса.

А когда я спустилась в подвал проверить печь, то увидела, что камень стен ощутимо теплый. Не горячий, но тепло от него расходилось, прогоняя вековую сырость.

_____

Тепло от печи, медленно, но верно расползавшееся по стенам замка, стало для нас всех чем-то вроде тихого праздника.

Мы грелись не только физически, но и душой как у первого костра, разведенного на враждебной земле. Даже вечная метель за окном казалась теперь не такой уж безнадежной.

Я сидела в кабинете, составляя план работ на следующую неделю.

Глина для труб добывалась, печь для обжига у пруда почти достроена, несколько мужчин из деревни под руководством Артема начали делать заготовки для телеги. Казалось, механизм, пусть и скрипящий, запущен.

Внезапно в дверь резко постучали. Не робкий стук Эдгара и не уверенный Артема. Это был тяжелый, настойчивый удар кулаком.

— Войдите!

В кабинет ворвался Лука, один из братьев Артема. Его лицо, обычно спокойное, было бледным, а глаза выдали настоящий испуг.

— Хозяйка! К воротам… чужие подошли!

— Чужие? Кто? Вандермонды? — сердце упало.

— Нет… Похлеще. Орки.

В голове на миг воцарилась пустота. Орки.

В этом мире они не были зеленокожими карикатурами. Это были высокие, могучие гуманоиды с серой или землистой кожей, крепкими клыками и репутацией свирепых, но честных воинов и умелых ремесленников.

Они жили в горных кланах далеко на севере и редко появлялись в человеческих землях. А если появлялись, то либо как наемники, либо как грабители.

— Сколько их? — спросила, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Шесть. На снегоступах. Выглядят… измученными. Оружие при себе, но в ножнах.

Шесть орков. Даже один мог бы переломить хребет любому из наших мужиков. Мы были беззащитны.

— Где Артем? Марта?

— Артем у пруда. Марта в замке. Она говорит, не пускать ни в коем случае.

Я подошла к окну, выходившему на двор. Сумерки сгущались, и в снежной пелене у ворот действительно виднелись высокие, плотные силуэты. Они стояли неподвижно, не пытаясь ломиться, не угрожая. Просто ждали.

Сердце колотилось как бешеное. Пустить их, невероятный риск. Они могли перерезать нас всех, как кур. Не пустить, значит спровоцировать нападение. А если они просто ищут убежища от бури? Отказ от гостеприимства в таких краях считался тяжким грехом, даже для орков.

— Груня, — сказала, не отрываясь от окна. — Принеси мне шубу. И позови Эдгара.

— Миледи, вы не думаете…

— Я думаю, что у нас нет выбора. Если они хотели напасть, они бы уже это сделали. Судя по всему, они просто просят ночлега.

Выйдя во двор, я почувствовала, как на меня уставились все обитатели замка, столпившиеся у дверей. Марта смотрела с немым осуждением. Эдгар дрожал. Груня пыталась заслонить меня собой.

Я сделала несколько шагов к воротам, стараясь идти уверенно. Теперь я могла разглядеть их получше.

Шесть фигур, закутанных в меха и просмоленную кожу. Их лица были грубыми, со шрамами, покрытыми инеем. У самого крупного, стоящего впереди, на плече висела не секира, а огромная, заиндевевшая котомка. Они смотрели на меня тяжелыми, усталыми глазами цвета темного янтаря.

— Кто вы и что вам нужно? — спросила, останавливаясь в десяти шагах. Мой голос прозвучал громче, чем я ожидала.

Орк впереди, видимо вожак, сделал шаг вперед. Он был на голову выше Артема, и его широкая грудь дышала ровно, но медленно.

— Я Гром Каменное Ребро, из клана Седых Утесов, — его голос был низким, как отдаленный грохот. — Мы следопыты. Наш отряд попал в лавину. Остались мы. Идем к своим, через перевал. Ночь застала. Просим огня и крыши на ночь. Заплатим.

Он говорил на ломаном, но понятном языке людей. Его слова звучали прямо, без угроз, но и без просьбы. Это было заявление.

— У нас мало еды, — сказала осторожно. — И места.

— Еду у нас есть, — кивнул Гром. — Места нам нужно немного. Конюшня, сарай, все сойдет. Не впервой.

Я колебалась. Риск был огромен. Но в их глазах я видела не алчность разбойников, а усталость выживших. И еще достоинство. Они просили, как равные, а не требовали.

— Вы сложите оружие у входа, — заявила. — И будете слушаться правил моего дома.

Гром нахмурился, его мощные брови сошлись.

— Оружие, честь воина. Мы не сложим.

— Тогда и крыши не получите, — я скрестила руки на груди, хотя внутри все обмерло. — Вы можете быть честными воинами, но я отвечаю за тех, кто под этой крышей. Без оружия внутри это мое условие.