Новая жизнь Аделин (СИ) - Княжинская Елена - Страница 14

Благо не успела раздеться. Торопливо спустилась по ступеням вслед за служанкой. Молния прорезала черное небо. Грянул гром. Испуганно заржали кони. Залаяли собаки. Заплакал маленький Берд. Агнес взяла его на руки и принялась укачивать, напевая колыбельную. Я не видела это воочию, но живо представляла, слыша голос сестры. На мгновение даже задержалась под дверью ее комнаты и отправилась дальше. Поймала себя на мысли, что отчасти завидую ей, и тут же отмахнулась от этого чувства. У каждой из нас свой смысл жизни. Ей нужно позаботиться о наследнике Туманного утеса, мне – о его жителях.

– Обьясни еще раз, зачем нужно открывать ворота ночью?

– Боги велят проявлять милосердие, – осторожно ответила Вилда.

За эти несколько недель она уже смирилась с тем, что я поступала по-своему, если считала, что отступление от традиции может обернуться благом. Теперь она не давала советы, ограничивалась намеками. Мы стояли на пороге. Косой дождь бил по лицу, рукам, словно наказывал за непослушание.

– К кому? Кто нуждается настолько, что пришел ночью?

– Фрайя Аделин, – Готфрид появился неожиданно, выступила из темноты, – за воротами конный отряд в десять человек. Вряд ли они представляют для нас опасность, но без вашего разрешения я не позволил их пустить.

– Хорошо, я поговорю с ними сама.

Я накинула капюшон плаща, подобрала подол длинного платья и вышла на улицу. До чего же мерзкая погода! Сейчас бы лежать в постели, читать книгу или смотреть очередную мелодраму, а не опускать голову, пытаясь защититься от ледяных стрел дождя. Подошла к смотровому окну, которое размещалось в боковой двери, и спросила:

– Кто вы и с какой целью прибыли?

– Добра и света, – отозвался некто по ту сторону ворот низким мужским голосом, – я здесь по праву, я маркграф Туманного утеса.

Гром грянул словно по заказу, но и без него я дрожала. Холод пробирал до костей. Ветер рвал плащ, как в тот день, когда я впервые оказалась здесь. Приходилось удерживать ткань негнущимися пальцами. Проще было открыть ворота и прекратить эту пытку, но я все чего-то ждала. Надеялась, что услышанное лишь злая шутка. Какой маркграф, если Берхард мертв, а его сын и тезка еще слишком мал, чтобы вступить в права наследования? Других близких родственников, насколько я знала, у него не осталось.

Но что, если я ошибалась? Кто мог быть настолько уверен в себе, что назвался хозяином Туманного утеса? Неужели муж Аделин спасся? Если так, что делать мне? Остаться и жить так, как жила моя предшественница? Невозможно, и на то есть десяток причин! Уехать и прослыть соломенной вдовой, коротать время в одиночестве? Будто сейчас не так. Я все равно одна и пока менять свою жизнь не планировала. С проблемами бы разобраться.

– Фрайя, может быть, впустите нас в дом, или вы настолько упрямы, что готовы простудиться и умереть, но не отступить?

Каков наглец! Он еще смеет указывать мне, оценивает мое поведение. С другой стороны (грех моей душе), стало немного легче: это не Берхард. Его голос слуги узнали бы и сами бросились открывать ворота. Почившего хозяина здесь уважали. Вилда тоже не стала бы молчать. Значит, кто-то решил воспользоваться ситуацией и прибрать к рукам мои земли. Не дождется!

– От простуды давно не умирают, – ответила ему. Впрочем, этот мир мог не знать антибиотиков. Зато здесь существовала неподвластная мне магия. – Что вам нужно?

Страх перед вооруженным, пусть и немногочисленным отрядом оказался сильнее жалости. Даже жители замка охотнее приняли бы гостей, которых я держала под проливным дождем. Не желала рисковать понапрасну. Готфрид молчал, но держал руку на эфесе меча.

Я внезапно осознала, насколько изменилась за прошедшее время, невольно подстроилась под реалии нового мира. Стала меньше доверять людям, даже самым близким. Усилила меры безопасности. Смирилась со своей судьбой, с невозможностью вернуться обратно, потому готова была поставить на место любого, кто покусится на мои земли. Именно так, своим, я считала Туманный утес. Этот факт я осознала, когда поняла, что теряю марку, и не собиралась отступать.

– Я бы предпочел решить вопрос без лишних глаз и ушей, но воля ваша, – неожиданно согласился мужчина по сторону ворот. – Поверьте, путешествие не доставило мне радости, но нас не всегда спрашивают о наших желаниях. Возьмите. Может быть, это убедит вас.

В смотровом окне появилась загорелая мужская рука, державшая бумажный свиток. Память Аделин подсказала, что оттиск на сургуче – дерево, увенчанное короной, – мог оставить только кенинг. Развернула документ, прочла:

“По воле богов, ввиду гибели маркграфа Берхарда из рода Северного Дуба и отсутствия наследников обоих полов, рожденных хранительницей, новым маркграфом Туманного утеса назначается Рихард из рода Серебристого Тополя.

Подателю сего письма следует оказать всяческое содействие. Оспаривание его прав приравнивается к оспариванию воли богов со всеми вытекающими последствиями.

Альфред, кенинг Лиаларии”.

Так, одним росчерком пера, правитель изменил судьбы многих людей. Я оказалась в невыгодном положении. Сложно будет найти из него выход, почти невозможно. Если и дальше держать на улице нового хозяина и его людей, мои действия могут быть расценены как выступление против кенинга, бунт, которого я сама опасалась. Если впустить, предложить помощь, извиниться, то Рихард решит, что я заискиваю перед ним. Ни тот, ни другой вариант меня не устраивал, но выбора не было.

– Откройте ворота, – приказала стражникам. Поскольку во дворе присутствовало достаточно любопытных из числа слуг, отдала распоряжения всем сразу:

– Лошадей в стойла. Задайте им овса. Людей разместите в гостевых покоях. Накормите. Остальное подождет до завтра.

Я отошла в сторону. Хотела уйти, но усилием воли заставила себя остаться потому, что еще являлась хозяйкой замка и не желала признавать поражение. Еще вчера задумывалась о том, чтобы бросить все и уехать, а сегодня и мысли такой не допускала. Когда только успела привязаться к этому месту?

Распахнулись деревянные в три человеческих роста высотой створки ворот. Одиннадцать всадников въехали во двор, дружно спешились. Собаки, почуяв их, попрятались в будки. Притихли кони. Слуги расступились, образовав живой коридор, будто не простых людей встречали, а настоящих героев. Мне бы такую поддержку.

Я смотрела на мужчин, одетых в одинаковые черные кожаные дублеты. Гадала, кто из них новый маркграф. Тот парень с рыжими усиками, который отказался от помощи конюха и сам повел коня в стойло? Другой, с аккуратной бородкой и ямочкой на левой щеке? Рассматривала их, словно колоду карт перебирала. Вдруг почувствовала чей-то взгляд, будто кто-то прикоснулся к спине, между лопаток, не грубо, скорее изучающе, как перышком провел по коже.

Я медленно обернулась, приготовилась произнести какую-нибудь колкую фразу, но слова замерли на языке. Передо мной стоял не человек, а хищник в человеческом облике. У него не было клыков или когтей, но что-то в его облике, взгляде, мнимой расслабленности вызывало ассоциацию со зверем.

– Фрая…

Он поклонился. Каштановая челка упала на лицо. В левом ухе блеснула серьга.

– Аделин, – представилась, протянула руку. – Теперь уже бывшая хозяйка Туманного утеса.

Мужчина прикоснулся губами к тыльной стороне ладони. Всего на мгновение, но я ощутила его горячее дыхание. Вздрогнула. Только сейчас поняла, насколько замерзла.

– Какие холодные, – произнес незнакомец. – Так и правда можно заболеть.

Я высвободила руку. Подняла выше подбородок: не юная девушка, чтобы таять от одного только взгляда или поцелуя. Пусть мой опыт отношений был не слишком богат, зато в людях я неплохо разбиралась. Бабников за версту чуяла. Сейчас начнет сыпать комплиментами, говорить всякие глупости, будто у меня не уши, а сушилка для лапши.

– Рихард из рода Серебристого Тополя, – представился, наконец, мужчина, коротко кивнул. – Рад познакомиться с тобой, хранительница Аделин. Теперь, когда с формальностями покончено…