Новый каменный век. Том V (СИ) - Белин Лев - Страница 6

Двадцать!

«Сейчас!» — я кинулся вниз, слетел, перепрыгивая траншею.

Услышал крик Шайи: «Поджигай!»

БАМ! БАМ! БАМ!

И не заметил, как оказался на ногах, как рука ухватила тяжелый дротик. Только увидел вспыхнувшее пламя! Оно взвилось вверх, выжигая пары скипидара!

«Первая вспышка будет яркой, — помнил я свои же указания, молниеносно укладывая дротик. — Она отпугнет зверя! Он повернет, и огонь откроет пространство!»

Бам! Бам! БА-БАХ!

— ФР-ФР-ФР-УУУУ-ХРРРРРР! — загремел зверь, увидев пламя, ударил лапами, тормозя тушу, что едва не полетела в овраг.

Передние лапы его подвели, согнулись, едва не заваливая тело. Но он удержался. А мы не ждали! Давай же! Поворачивай!

И он дернулся вправо! Рог махнул в сторону, вывернул шею, а с ней и все тело! Пламя выжгло пары и осело в тот миг, когда перед нами раскрылась бочина зверя. Всего десять метров.

И мы ударили!

— ХА-АЯ! — кричал я, отправляя дротик в полет.

Тот сорвался, скользнул над пламенем и вонзился в бок носорога!

ФУМ! ФУМ! ФУМ! Только и гремели дротики, разрезая воздух! Один за другим они вонзались, вгрызались в тушу!

БАМ!

— ШАНД-ИЙ! К ТЕБЕ! — закричал я, едва не надорвав горло.

Зверь не сдался! Он кинулся наискосок вдоль пламени! Нашпигованный дротиками, с явно пробитыми легкими! Он цеплялся за жизнь, боролся так, словно у него и впрямь был шанс!

— БЕЙ! — кричал где-то сбоку Белк.

И я отправил следующий дротик! Тот синхронно с чьим-то другим вцепился в ногу зверя, точно в область сухожилий. Нога подогнулась. Зверь начал падать на брюхо. И тогда я увидел, как его огромная голова взметнулась вверх! А следом из шеи, со стороны загривка, вышло толстое окровавленное копье.

И лишь тогда шерстистый носорог пал.

— Еще не все! Бежим! — бросил я, ухватывая копье.

Нельзя расслабляться даже тогда, когда кажется, что победа в руках. Он весь в дротиках, сухожилия перебиты, шею пробило копье. И даже так нельзя было верить в победу. Нельзя расслабляться.

Мы окружили его, держась в нескольких метрах. Выставили перед собой копья и переступали по кругу, ожидая, что он вскочит и даст бой. Но с каждым шагом по кругу понимали, что зверь уже никогда не встанет. И я перевел дыхание только тогда, когда подбежал Шанд-Ай.

— Мертв, — сказал я, тихо глянув на всех. — МЕРТВ! — огласил я уже куда громче.

Шанд-Ий сидел на заднице и смотрел на тушу, не веря, что остался в живых. Он успел добежать и дернуть рогатину, на которую носорог и напоролся. Собственный вес, встретившийся с закаленным толстым древком и острым наконечником, прошил шею насквозь. Но даже если бы не это — он был не жилец. Дротики нанесли огромное количество повреждений внутренним органам. А порезанные сухожилия лишили шанса убежать.

— Молодец, — сказал я Тар-Агу, который с глазами по пять рублей взирал на двухтонного зверя. — Можешь пойти отлить, — махнул я в сторону кустов.

— Уже не нужно, — покачал он головой, не отрывая глаз от нашей добычи.

— Все вышло, как ты говорил! — раздался бас над ухом, и я почувствовал удар громадной ручищи по плечу.

— Не все, Белк, — не согласился я. — Он едва не ринулся на Шандов. Не так должно было быть.

Все же стоило признать, что я на это не рассчитывал. Я был уверен, что он побежит от угрозы, а не попытается слепо атаковать, даже не зная, что там за зверь. Хотя немногие на него охотились. Уверенности в себе такому зверюге не занимать, а уж в брачный период — тем более.

— Ну, Ранд говорил, что к зиме они злые, точно яйца болят, — добавила Шайя с кивком, будто недурно разбиралась в этом деле.

— Ты знаешь, как яйца болят? — спросил у нее Белк.

— Мне кажется, знает, — усмехнулся я и подошел к голове зверя. Стал на колени и положил ладони на еще теплую шею. — Я не забуду твой дар, — тихо прошептал я. — Великий Рог…

Остальные помолчали, и каждый тоже сказал слова благодарности. Каждый — свои. Кто-то — за мясо, кто-то — за кость, а кто-то — за жизнь. У всех были свои ценности, но никто не забывал, что мы забрали его себе, лишили его жизни. В их понимании мы лишь одолжили время у духов, что-то в этом роде. Я все еще не смог полностью познать, как именно они взаимодействуют с сакральным. Но… стал ощущать ту самую принадлежность. Каким бы скептиком я ни был, с волками жить — по-волчьи выть. Ха, как нельзя кстати.

Но день еще не был закончен. Нам предстояло много работы. Теперь нужно было как-то переместить двухтонную тушу на нашу террасу. Естественно, за раз это было невозможно, но к нам уже двигались волокуши с инструментами и шкурами по склону.

Вскоре разгорелся костер, разгонявший осенний холод, а следом — и сумерки приближающейся ночи. А мы все орудовали ножами и топорами. Как только разделывали часть, тут же отправляли вверх на волокушах. За раз удавалось утащить порядка ста пятидесяти килограммов. Но даже так большая часть туши останется тут на ночь. Главное, что мы вытащили все внутренние органы, сняли шкуру. Наверху у нас были холодильные ямы, да и ночью уже близко к нулю. Но даже так я понял, что придется использовать наш котлован.

«До сих пор не верится, что нам это удалось, — думал я, растягивая шкуры над ямой; сюда уже снесли довольно много костей, мяса и жира. К сожалению, гниению подвержены все части, пока не будут обработаны как положено. — И все же не буду рисковать. Не могу вспомнить, чтобы люди где-то активно использовали его. Как же плохо без соли…» — рассуждал я про себя.

Редко думаешь о важности столь привычной вещи, как соль, пока она не становится критически важным ресурсом. Проблема консервации была самой весомой из всех. Сушка и копчение не давали достаточно длительного результата, требовали поддерживающих условий. Но соль была иной… я теперь относился к ней почти как к волшебному порошку.

У меня была идея использовать производный продукт пиролиза — древесный уксус — для консервации. Звучало вроде логично. Уксус и уксус. Но я был тем еще химиком, потому резонно беспокоился о побочных явлениях для человеческого пищеварения. Большая часть… почти все мои решения были основаны на тех знаниях, что применяли древние люди. И я никак не мог припомнить, чтобы у него имелось такое назначение.

— Ху-х… — пробило меня ознобом, и я глянул в сторону гор, где давно уже скрылось солнце. — Пора к костру. Сегодня мы сделали все, что могли.

Было принято решение, что у оставшейся части туши мы оставим дежурить четырех человек. Те будут спать посменно. На такую добычу вполне может позариться стая гиен или пещерный лев. И потому на пост заступят: Ранд, братья Шанды и Шайя. Там же, внизу, мы поставили простой шалаш на ночь и разожгли внушительный костер. А завтра мы должны полностью разобрать тушу и заняться сопутствующими делами.

— А где все? — спросил я у Белка, когда подошел к костру.

Тут сидел только он, что было явлением странным. Даже… пугающим.

— Ака, Дана и Тар-Аг внизу еще, помогают там с чем-то, — проговорил он тихо, с какой-то лукавой улыбкой. — Щенков загнал в шалаш, — он махнул на крайнее из жилищ. — Они и так с ног валились. Пусть спят до света.

— Хорошо… — нахмурился я. — Пригляди за ними, чтобы дошли. Ночь будет темная и холодная. Не хотелось бы, чтобы кто-то расшибся на склоне.

— Не волнуйся, прослежу, — пообещал Белк и встал с каким-то излишне воодушевленным видом. — Завтра будем духам часть давать за дар зверя. Тебе говорить за Горма, как положено у костра. Уж никто теперь не сомневается в том, что твоя тропа верна. Волк, — в этом последнем слове словно смешались благодарность, уважение и какое-то… облегчение? — Ты так и не желаешь принимать имя Горма?

— Нет, Белк, — покачал я головой. — Мы уже говорили с тобой, знаешь. Если я и приму имя, то не Горма, Сови или Ваки. У меня же уже есть.

— У тебя хорошее имя, да не по духу тебе, — запротестовал Белк, но быстро сдал назад, он мое мнение знал. — Как знаешь, Ив, но эта охота достойна имени Горма. Земля не получила ни капли волчьей… да и оленьей крови. Хорошая охота.