Горький хлеб (СИ) - Чайка Дмитрий - Страница 2

— Чуть больше двадцати, — посчитала Лета. — Итого чистыми с хлеба четыре солида и семнадцать силикв. Теперь мучная пыль и отруби…

— Почти полтора солида, — удовлетворенно заявил Марк. — И вроде мелочь, а берут хорошо.

— Доходы по Зое, Дециме и пирогам я к вечеру сведу… Крисп еще с харчевней своей, — с тоской посмотрела на брата девчонка. — Я там с ума сойду! Не пойму ничего.

— А ничего, сестренка, — подмигнул ей Марк. — Вспоминай, как я тебя учил. Счет по-босяцки. Забыла?

— Забыла! — обрадовалась Лета. — Это где «Мы должны», «Нам должны» и сальдо?

— Ага, — потрепал ее по голове Марк. — И аренду еще посчитай.

— Посчитано, — кивнула Лета. — Шесть солидов и семь силикв. Сколько святым отцам отдадим? Нам уже платить пора! Вроде кучу денег зарабатываем, а у нас такие долги, что я спать не могу.

— Пока по пять солидов в месяц отдавать будем, — ответил Марк подумав. — Шестьдесят в год. Три сотни мне на пять лет дали. Нечего их баловать. Нам летом еще двадцать Меммиям платить.

— Медью в епархию сможешь отдать? — с надеждой посмотрела на него Лета. — Золото уже и по десять тысяч за солид считают. И даже больше.

— Попробую, — поморщился Марк. — Может, и вовсе хлеба получится хоть немного впихнуть. Но сомневаюсь я… Архидьякон Целестин, сестра, на дурака совершенно не похож.

Транстиберим. Мешанина складов у реки бурлит потоками повозок. Груженные зерном, вином и маслом мулы вереницей идут от причалов, а потом развозят товар по лавкам необъятного Города. Сотни тысяч людей каждый день хотят есть, пить и заправлять лампы. Заречье — одно из сердец Рима, которое бьется без остановки.

Марк еще раз посмотрел на приземистое каменное здание без окон, вздохнул и пошел в сторону жилых кварталов. Этот склад он уже считал своим, но предложенные схемы его отъема отвергал одну за другой. Когда Марк вник, выяснилось, что безупречной среди них нет. Либо грязь, либо кровь, либо и то и другое. Он подошел к инсуле и решительно поднялся на второй этаж, где и проживал одинокий старик по имени Стабий. Марк придумал свою схему, пока что в Риме незнакомую.

Стук-стук-стук.

— Чего тебе? — дверь открыла старуха-рабыня.

— Мне нужен почтенный Стабий. Я Марк, сын Тита. У меня к нему предложение.

— Господин! Господин! — крикнула рабыня. — Марк какой-то пришел. Впускать?

— Какой еще Марк? — раздался дребезжащий голос. — Не знаю никакого Марка. Чего ему надо?

— Чего-то предложить хочет!

— Ну, впусти его.

Марк вошел в небольшую квартирку из двух комнат. Стабий не беден. На полу лежит мозаика, а стены завешаны коврами из Персии. Кушетка обтянута дорогой тканью, а в углу — высокая бронзовая ваза изящной работы. Сам Стабий оказался тощим стариком с выпуклым животом и тяжелыми мешками под глазами. Он дышал хрипло, но смотрел остро и подозрительно.

— Почтенный Стабий! — коротко поклонился Марк.

— Кто ты и что тебе нужно? — прищурился старик.

— У меня есть предложение, — ответил Марк. — По поводу склада. Я хочу его приобрести.

— Склад не продается, — брюзгливо произнес Стабий.

— А я и не собираюсь его покупать, — усмехнулся Марк. — Я хочу поменять его на вашу хорошую жизнь. Проведите ее остаток в безмятежности и покое, господин.

— Ты о чем это болтаешь? — старик вскинул седые мохнатые брови. — Ко мне кто только не приходил. И купить хотели, и ножом пугали. И даже дьякон из церкви обхаживает. Завещание хочет получить. Тут все знают, что у меня никого нет. Старуха моя лет десять как отдала богу душу. Дочь померла в родах, а сыновей забрала лихорадка.

— Все очень просто, — ответил пекарь. — Может быть, вы слышали обо мне? Меня в Риме знают как Марка со Спуска. Я владею домом с дельфином, тем самым, где есть форика на каждом этаже, а вода течет из трубы.

— Слышал, — кивнул Стабий. Он смотрел на Марка с интересом. — На рынке болтают об этом доме. Чудеса рассказывают о нем.

— Я предлагаю вам жить у меня, — сказал Марк. — Квартира на втором этаже. Еда на первом. Зимой тепло. Рядом только приличные люди. Никаких драк, пьяных дураков и шлюх. Когда силы покинут вас, служанки будут заботиться о вашей старости. Вас накормят горячей едой, а если захотите, мои слуги вынесут вас во двор подышать свежим воздухом. Вас даже в Цирк отвезут, если пожелаете. Вы будете жить так, как если бы жили в доме любящего сына. За эту квартиру и еду с вас не возьмут ни нуммия.

— У всего есть цена, — не поверил Стабий.

— Есть, — кивнул Марк. — Завещание. У вас нет детей. Я хочу получить склад, а за это сделаю остаток ваших дней таким, о котором мечтают многие. Вы не будете знать отказа ни в чем, а когда умрете, вас похоронят достойно, оплачут по обычаю и будут поминать в церкви. Вы завещаете мне склад, а за это я становлюсь вашим сыном до конца дней. Тем, кто позаботится о вас.

— Хм, — задумался старик. — Звучит странно.

— Я не тороплю, — встал Марк и положил на столик свиток. — Здесь мои обязательства по вашему содержанию до самой смерти. Почитайте. Завтра в полдень я пришлю за вами повозку. Вы сами осмотрите дом. Ну же, решайтесь, почтенный. Ведь вы ничего не теряете, просто посмотрите. Если мои условия вас устроят, мы заверим их у табеллиона. Всё будет строго по закону. Дьякон предлагает вам заботу после смерти, а я прямо сейчас.

Стабий не смог сдержать любопытства. Слишком мало событий в жизни одинокого старика. На следующий день он приехал, поднялся на второй этаж и застыл в удивлении. Здесь все не так. В коридоре есть окно, и он залит светом. Так обычно не делают. Даже в дорогих домах приходится пробираться почти наощупь, подсвечивая себе лампой.

— Форика, уважаемый!

Марк раскрыл дверь туалета и показал на отполированную деревянную сидушку.

— Хотел мраморную сделать, — виновато развел руками Марк, — но зимой холодновато. Сестры начали ругаться. Пришлось заменить.

— Воистину, это удивительно, — прошептал Стабий, открывая рукоять смыва. Вода с шумом потекла вниз.

— Иногда забивается, — пояснил Марк. — Прочищаем тросом и промываем щелоком. Дерьмо уходит в отхожую яму за домом. Зря я вообще водяной смыв сделал. Можно было без этого обойтись. Но теперь что уж жалеть…

— А как воду подаете? Насосом?

— Да, почтенный, — кивнул Марк. — Поздно вечером, когда в пекарне разбора нет, рабочие качают.

— А это что? — Стабий зашел в соседнюю кабинку, где увидел свинцовый раструб.

— Мочу собираем, — усмехнулся Марк. — Я ее в прачечные сдаю, а на эти деньги дрова закупаю.

— Стена теплая, — старик приложил ладони к кирпичной кладке. — Это горячий воздух, да? Из пекарни?

— Точно, — кивнул Марк. — Зимой тут очень тепло. На втором, третьем и четвертом этаже за всю зиму ни разу не зажгли жаровен. На пятом и шестом — только в самые холода.

— Удивительно.

Старик вертел головой по сторонам, а потом подошел к глиняному умывальнику. Он повернул кран и застыл, любуясь на текущую воду. Марк закрыл его и с укоризной произнес.

— Мы воду бережем, почтенный. Не нужно лить ее понапрасну. Двое рабочих качают ее наверх целый час.

— Я согласен, — сказал вдруг Стабий. — Будь я проклят, но согласен. Договор мой адвокат будет читать, Марк. Я узнал о тебе. Ты слишком ловок, раз поднялся из грязи за пару лет. Я не стану подписывать то, что ты мне дашь.

— Безусловно, почтенный, — легко согласился Марк. — Безусловно. Желаете посмотреть свое будущее жилье? Мы ведь до него даже не дошли.

— Да, желаю! — решительно заявил Стабий. — Убей меня гром! Как ты построил такое чудо, парень? Люди болтают про тебя всякие небылицы. Теперь-то я понимаю почему.

— Так для того и построил, чтобы обо мне болтали, почтенный Стабий, — неожиданно серьезно сказал Марк. — Я это сделал не только для прибыли. Имя в Риме иногда значит куда больше, чем деньги.

— Здесь напишите своей рукой, почтенный, — Флавий Виктор показал стилом. — А тут приложите печать.