Пашкины будни (СИ) - Штефан Елена - Страница 7

Вот тут Митька совсем покраснел и отвел глаза.

Пашка насторожился:

— Потерял, что ли? Или отняли?

Пацан возмущённо засопел и полез за пазуху. Медный, довольно крупный пенальчик почтовика — продукт магического ширпотреба, болтался у него на шее, подвязанный к длинному шнурку. Причина Митькиного смущения была очевидна с первого взгляда — кристалл накопителя был совсем мутным. Это Пашкин почтовик от тела подзаряжается, а для простецов почтовики делают с креплением под кристалл. Потому и крупноватые.

— Вот ты слоупок! — выругался Пашка по-русски. Митька насупился ещё больше — понял, что не похвалили. — А в артефакторную лавку забежать и поменять не судьба? Мить, в глаз дам, если ещё раз такое учудишь! Представь, тебе тёть Сима из столицы напишет для контроля, что будет? А я тебе скажу, что будет, если ты ей не ответишь! Она всё бросит, всех пошлёт, обоих королей в колбаску скрутит, но добьётся, чтобы её сюда отправили. Хоть с ходоком, хоть с нгурулом. Тебя, идиёта, спасать примчится. Ты ж знаешь ее характер.

Митька покраснел так, что жар до ключиц добрался, но в глазах всё равно было обречённое упрямство. Пашка злился, но в глубине души кореша оправдывал. Пацан-то правильный и насквозь понятный. Серафима не уследила, а сам про кристалл напомнить постеснялся. Потому что накопители денег стоят. Денег, по понятиям рыночного мальчика на побегушках, немалых. И так его с сестрой на полный кошт взяли. Сам проблему решить не смог, хотя, видно, серьёзность проступка осознал.

— Мить, не делай так больше, ладно⁈ Фигня ж вопрос… — Пашка отстегнул подсумок, в котором держал всякую потребную на выходе в горы мелочь, вроде моточка прочного шнура, походной ложки, огрызка карандаша, аккуратно свернутого листка бумаги, зажигалки и так далее. И таки да, пяток мелких накопителей там тоже болтался. Выбрал подходящий по размеру и бац — накопитель помутнел прямо в его пальцах. Не просто стал мутным, а как будто трещинками внутри подёрнулся.

— Бракованный какой-то, — пробормотал Пашка и ухватил следующий прозрачный кусочек кварца. И снова — оп-па! — муть, как будто в добротном хрустале взболтали немного жирных сливок, и они по стенкам оставили густые белые разводы. Чесание в затылке ничего не прояснило, но хватать третий кристалл Пашка не спешил — а вдруг и третий испортит? Митька хлопал любопытными глазами, а Пашку одолевал исследовательский зуд. Хотя переснарядить почтовик сейчас было важнее. Что Митька и проделал без всяких драматических спецэффектов.

Тут же раздался требовательный треньк. В почтовике оказалось аж три записки от Серафимы.

Митя, я в столице. Не теряй. Это на три дня точно. Поцелуй за меня Лими. Не смейте голодать! Где деньги, ты знаешь.

Мит, ты все понял? Почему не отвечаешь?

Митька, что случилось?

— Вот так-то! — Пашка отвесил корешу звонкий щелбан и потянул из подсумка карандаш и бумагу. — Пиши быстрей, пока она домой не сорвалась.

Осталось еще два живых накопителя. Один попрозрачнее Пашка определил Митьке в запас, а последний так и манил: прикоснись ко мне! Аж кончики пальцев пекло. Ну и чего противиться? С тех пор как наездников стали привлекать к аудиторским рейдам по всяческим рудникам и приискам, в Корпусе с бесплатными накопителями проблем нет. По крайней мере, с бытовыми. Так чего себе отказывать? Тем более, что разобраться хотелось.

Ну и прикоснулся.

Кристал помутнел.

Правда, в этот раз мелькнуло что-то такое в ощущениях… Вроде как в солнечном сплетении потеплело. Пашка опять почесал в затылке, крепко так почесал. Это что? Выходит, это он магию из накопителей употребил? Резерв-то как был пустым, так и остался, но вроде малость пободрело. Вот недаром парни все как один на шеях накопители таскают. Не такие, как эта бытовая мелочь, а настоящие. Эти — природные, считай, из-под ног взятые. Грани малость подправили — и в дело. Серьезные маги на себе носят кристаллы особой чистоты, прошедшие через руки артефакторов. Даже лавэ Шенол носит, это Пашка еще во время летних купаний приметил. Мда, учиться еще и учиться. И не выкобениваться. Фу-ты ну-ты, украшений он, видите ли, на мужиках не признает. Это на Земле цацки-бирюльки, а на Нрекдоле — магический апгрейд. Серьгу же в ухе носит, чтобы бóшку от всяких мимо проходящих мозголомов защитить.

В эти размышления вклинился образ кормушки, доверху набитой нгурульим комбикормом — это Раш намекал, что подступает время вечерней кормёжки, пора бы уже до дому. К своему удивлению, Пашка осознал, что, несмотря на недавний, более чем плотный обед, он опять не против пожевать чего-нибудь сытного. Форма так и тянула из тела силы, и с этим нужно срочно что-то делать, а то уже больным себя чувствует. Пора домой.

— Мить, собирайся, мы с Рашем до стройки тебя подкинем. Там площадка для нгурулов есть. Ближе, прости, не могу. Не дай шельма, Раш кого помнёт случайно.

Митька яростно закивал — не надо ближе, от стройки до его старенькой хибарки — полпереулка. Он прижал к себе пакетик с курятиной, свою книжонку и преданно уставился на старшего товарища. Его… На нгуруле!.. Лими не поверит!

Когда Пашка устраивал Раша в виварии, он всё ещё находился под впечатлением от встречи с Митькой, особенно от их прощания. Во-первых, Мит после выхода из пустоты выглядел совершенно категорически безбашенно счастливым. А во-вторых, на прощанье Пашка не сдержал любопытства.

— Мить, а зачем тебе устав стражи?

— Так нечего больше читать, а если не читать, так и разучиться недолго.

Что на Нрекдоле с развлекательной литературой, Пашке было неведомо. Он и дома-то не слишком чтением увлекался, больше аудиокниги с уклоном в ЛитРПГ слушал. И те — большей частью в транспорте. А в иное время было чем заняться. ЕГЭ, тренировки боевых навыков, физуха… Нормативы для поступления в военное училище никто не отменял. В любом случае с книжкой он Митьке поможет, вот только проконсультируется у парней. Не найдёт во временное пользование — купит, как бы дорого не было.

В виварии его перехватил сам лавэ Шенол, и взгляд командира был очень недобрым. У парня аж под ложечкой ёкнуло — неужто накосячил где-то и сам того не понял? Вытянулся во фрунт и набрал было воздуха для стандартного доклада, но лавэ не дал рта открыть.

— Снимай куртку и марш в свою комнату! Бегом!

Не подчиниться силе, звучавшей в голосе командира, было невозможно! Куртку Пашка сдирал с себя уже на бегу, не расстегивая, как толстовку. Когда добежал, лавэ уже сидел за столом караулки, которую парни обустроили себе под совместное проживание. Вот же ж… ходок.

— Командир… — растерялся Пашка.

— Мартун, закрой рот и марш в душ. У тебя пять минут, — и добавил в спину сквозанувшего в сторону санузла парню: — Одеться изволь в домашнее.

Пока наскоро намывался, Пашка сообразил, что домашнее у него — земные футболка и треники, то есть вещи без грамма магии. Вот он, косяк… Наверное, тёть Оля уже поделилась с мужем инфой про пустой резерв. Вместе с этим пониманием пришло озарение: ему ведь и мундир надевать не стоит, с нулевым-то резервом. Мундир — это артефакт того же порядка, что и боевая форма.

А как же ужин?

— Ну что, полегче стало? — лавэ встретил вопросом появление парня.

Пашке действительно круто полегчало, как будто скинул с себя костюм армейской химзащиты вместе с противогазом после пятикилометрового марш-броска.

— Так точно!

— Да не тянись ты! Садись и рассказывай. Не докладывай, а рассказывай. Доклады я уже от Косты и Ована выслушал. Хвалю! Хорошо справились. И молодцы, что сразу на тракт выдвинулись, не привлекая стражников. Выиграли время.

Пашка и рассказал. В какой-то момент почувствовал, что у него не хватает слов, и просто снял серьгу-защитку — он же не Лев Толстой и фехтовальный гений в одном флаконе, чтобы описать бой с тем бандюганом.

Раим Шенол был мечником от бога и мог бы посекундно разобрать Пашкины ошибки в этой схватке, опять же опыт мечника ему подсказывал, что делать этого не стоит. Не воспримет парень эту премудрость — не готов.