Пашкины будни (СИ) - Штефан Елена - Страница 17

— А ты правда наездник двух нгурулов? — спросил он Павла.

— Вот уж не думал, что про меня во дворце всё ещё сплетничают, — как-то уж очень старательно оквадратил глаза Пашка. Любопытный гвардеец сделал вид, что предостережения не заметил, и продолжал смотреть на здоровяка провинциала невинно-выжидательно. На такие простенькие разводы Паха и пятом классе не велся.

— И что нынче врут о наездниках? — спросил он равнодушно, закинул в рот очередной кусочек вполне приличного жаркого и принялся жевать, давая понять, что говорить пока не собирается.

Обломайся, борзóта приставучая. Дружок из конкурирующей структуры желает срубить инфы на халяву? Щазз. Поделись для начала своей. А то, что дворцовая гвардия — фирма конкурирующая, то Павлу с прошлого приезда известно. И командир напоминал в напутственной речи. Да чего там, с наездниками пытались конкурировать ВСЕ структуры. Если объективно — удачно конкурировали, вполне обоснованно полагая, что польза от наездников (до недавнего времени) была весьма условной. А дотации оба Корпуса жрали, как не в себя. Собственно, не в себя и жрали. В нгурулов.

Молчание затянулось. Даль всё ещё не хотел смириться с тем, что разговорить простоватого с виду молоденького наездника с разбегу не получается.

— Тебе жалко сказать, что ли? — пошел он на новый заход. Пашка отрешённо и нарочито старательно жевал. Ну не хотелось ему отвечать даже про всем известную мелочь насчет двойного запечатления. Пусть этот любознательный спасибо скажет, что ему позволили при рассказе Алу уши погреть. А ведь подмывало активировать глушилку, ох, как подмывало! Может, для каких-то далеко идущих планов Эрика утечка такой информации и полезна, но не для душевного спокойствия Алу точно. Обидно за парнишку: отлично держится и вообще классный. Воюет с четырнадцати! Вот бы Раш его принял… Пашка уже как-то забыл, что это несостоявшийся убийца, и остро его жалел, чуя в пареньке такого же, как сам, горемыку. Мальца хотелось затолкать себе за спину.

Только сейчас Пашка понял, почему его так раздражает вроде как невинный вопросец любопытного гвардюги. Даль Варим вёл себя, как задушевный приятель. За стол уселся без приглашения, как будто право имеет. В беседу встревает. А ведь он всего лишь сопровождающий персонал. Охрана за один стол с охраняемыми лицами обычно не садится. Про это во всех блокбастерах показывают.

Но и открыто конфликтовать с выдвиженцем Эрика, пожалуй, не стоило. Кто знает, какие инструкции получил этот Варим. Может, величество как раз хотел подружить наездников и гвардейцев, а у Пашки с устатку паранойя взыграла? Практически бессонная ночь, нервяк от встречи с его величеством Эльзисом, и это не считая изматывающих разборок с охраной, которую не предупредили о прибытии командировочного из Восточного. Подинамили эти долбоклюи Павла знатно, не упустили шанса над наездником покуражиться. Пришлось дергать Эрика через командира, благо почтовик всегда при себе. Вроде рабочий момент: на службе всякое бывает, но моральных сил этот эпизод сожрал уйму. Пашка на стражу даже не злился, понимая, что репутация у наездников пованивает дерьмецом, это если очень культурно сказать. Ладно, проехали уже. Тоник тёть Оля в этот раз забористый выдала.

— Сплетничают больше про землян, а не про наездников, — Даль наконец ответил на подковырку.

— До сих пор? — вот тут градус Пашкиного удивления подскочил втрое. — Со времени соревнований почти два месяца прошло. Неужто ещё не все кости перемыли?

— Издеваешься? — Даль даже голос повысил. — Забыл, кто у нас нынче в фаворитках?

— Да тише ты! — хохотнул Пашка, довольный тем, что по случаю развел Варима на эмоции. Не все же ему одному пыхтеть. — На нас уже вышибала посматривает. Хлебни компотика и рассказывай, что про нас нынче бают в высших сфэ́рах и глы́боких кулуарах. Давай-давай, не жмись.

Даль на краткий миг нехорошо сощурился, подержал паузу пару вдохов, видно, с мыслями собирался, и заговорил, явно получая злобненькое удовольствие.

— Про тебя говорят, что ты незаконнорождённый сын Шенола. То ли от прачки, то ли от рыбачки. И что Шенол тебя от своей чокнутой мамаши прятал, чтоб та не убила внучка из простецов, дабы род не позорил.

Пашка прыснул компотом. Благо оба собеседника были в щитах и никакого урона не претерпели. Он трясся от смеха, закрыв лицо крупными ладонями. Из-под ладоней доносились судорожные всхлипы — широкая грудь парня набирала воздух для очередного взрыва сдавленного хохота.

— Рыбачки… ха-ха-ха, — покатывался он, — бабуля Анахель… гы-гы-гы. Ой, не могу!

Бедняга Варим смотрел на это шоу с досадой. Что-что, а оказаться в роли клоуна он не планировал. Наоборот, рассчитывал позабавиться за счёт гоношистого наездника. Все они сволочи.

Алу привычно сохранял твердокаменный покерфейс, разве что на спинку стула позволил себе откинуться. Правда, в его глазах, направленных на спутника по имени Павел, светился нешуточный интерес. Юный апролец уже и не помнил, что можно вот так безудержно смеяться. Причины веселья он не понимал, но вдруг поймал себя на том, что хочет узнать. Хочет так сильно, что почти готов спросить, несмотря на то, что месяцы плена отучили его открывать рот без нужды, очень острой нужды. Любое проявление эмоций надсмотрщики рассматривали как бунт и незамедлительно карали. Даже если это было чуть слышное хмыканье или едва-едва дрогнувшая бровь.

Потом, после излечения, Алу объяснили, что из него выбивали любые попытки думать, делали живого покорного голема. Даже в условиях скудного магического фона юный апролец был чудовищно силен по здешним меркам. Как такую мощь контролировать? Пленители пошли тремя путями: прямое подавление зельями и артефактами, жёсткое вмешательство в разум. И самое дрянное — его неделями держали с пустым резервом в надежде, что способность восполнения силы хоть немного атрофируется. Отчасти у них получилось. По всем трём пунктам. А потом его спасли люди, которых он готов был убить, лишь бы не наказали. Ментальный бич — это страшно…

Мозгокруты Эрика хорошо поработали, заглушив, заштриховав, отдалив всё болезненное, но привычка помалкивать и держать лицо въелась в натуру. И вдруг встреча с человеком, который просто помог. Почти ушёл, но вернулся. Старшие и опытные спасовали, а он вернулся и придумал, как помочь. Не бросил. Алу мало что помнил из того эпизода, но инстинктивно понимал: в тот момент этот коротко стриженный парень волей-неволей задал тон отношения к нему, несостоявшемуся убийце. Он так простодушно и заразительно сочувствовал… Это Алу запомнил очень хорошо.

Сейчас этот необыкновенный человек снова пришёл на помощь. Пусть ему приказали, неважно. Алу опять ощутил это добродушное сочувствие. Как в тот день. Такого никаким приказом не добьёшься. Это либо есть, либо нет. Вот у Варима нет. Хотя он внимателен и любезен, но это по службе, а не от сердца.

Павел же всё не мог успокоиться, даже пытался извиняться сквозь смех, вытирая выступившие слезы, и опять срывался в хохот.

— Компотику попей, — съехидничал разобиженный Даль. А Павел взял и послушался. Жадно осушил свой стакан, налил из кувшина ещё. Выпил и шумно выдохнул.

— Фу-ух, — наконец успокоился он. Правда, широкая улыбка так и сияла, и Алу вдруг осознал, что тоже улыбается. Чуть-чуть, только глазами. А Павел как будто не замечал настроения гвардейца и елейным голосом спросил:

— А что я сын туэ Ольги Вадуд, не навирают?

Даль смотрел исподлобья и трепетал ноздрями. Издёвка была прозрачной. И от кого? От какого-то землянина! Был бы не на службе, на дуэль бы вызвал, паршивца безродного!

— Не, правда! Хы-хы-хы… — не унимался Пашка, и в голосе его булькало веселье. — Ну логично же! Шенол просто не мог не женится на матери своего единственного сына! Хи-хи! Все же знают, какой он благородный!

— Про туэ Вадуд особо не говорят, — буркнул Даль, — не решаются.