Пашкины будни (СИ) - Штефан Елена - Страница 10

— Для начала с Рашем его познакомлю, — начал рассуждать Пашка…

— Ч-ч-ч, — остановил его старый партиец, — ты мне не говори ничего пока. Про себя думай. Сам знаешь, какие наши «их благородия» на секретности повёрнутые.

Пашка знал. И мысленно себя пнул — а ещё стратегом себя мнил. Семёныч подначивать не стал, просто хлопнул парня по коленке: пустое, мол. И продолжил: — А прежде чем мозгой шевелить начнёшь в эту сторону, подумай вот о чём…

— Почему именно я? — не вытерпел Пашка странноватой Жеховой медлительности. Обычно вождь всея хутора за словом в карман не лез и в суждениях был скор и точен.

— Тут почти понятно. Всё ж у тебя с этим мальцом контакт уже получился. Я про другое… Подумай: а какого результата от тебя ждут?

Именно этот вопрос и задал Пашка его величеству Эльзису, когда его таки допустили пред светлы очи. Чем самодержца несказанно озадачил. Похоже, у власть предержащих особого плана и не было, а было немудрёное желание добиться лояльности чрезвычайно сильного по местным меркам, а главное, юного, читай — приручаемого, волшебника. Что, собственно, и предсказал командир. А тёть Оля подтвердила, предварительно потеребив браслет с бусиной-интуишкой.

На простенький вопросец: а почему именно его, Павла Мартуна, подрядили на это дело, ответ опять же был незамысловат — а шкала вероятностей так легла. Перебрали методом научного тыка всех, кто с молоденьким апрольцем контактировал и не вызывал у него ярко выраженного отторжения. Подергали вероятности линейные, а затем, для надежности, вероятности, уже претерпевшие влияние извне… И в обоих случаях магический прогноз указал на скромного землянина. Аж восемь с половинкой шансов из десяти.

Пашка так удивился, даже маковку почесал. Про то, что надо перед высоким начальством базар фильтровать, помнил, а руки на привязи держать забыл. Но все же решился спросить:

— И только?

А он-то себе ужасов навыдумывал: да почему он? Да за какого супер-пупер-психолога его держат, раз в агенты влияния пихают⁈ И тому подобное, не менее изумленно-паническое. Много думал. С парнями совет держал, с командиром… Чуть ли не до самого рассвета разговоры разговаривали. Заодно осознал, что каким бы уникальным не считали его лавэ и величество Эрик из-за парного запечатления и земных странностей, а он, Пашка, был и остаётся вчерашним школьником. Разве что год в положении раба ему осторожности добавил да злости. А вот знаний об окружающем мире прибавилось не слишком. Сначала год в замкнутом пространстве низкопробного кабака среди алкашей и дебоширов, а потом Корпус — тоже весьма закрытое заведение со своими запердосами. У Пашки-то личные знакомства появляться стали только после того, как вовсю развернулось патрулирование Великого тракта. И всё больше в купеческой среде, среди тех, кого довелось выручать из беды. Яркий тому пример — Фер Умар. Не то чтобы парню не хватало общения — на это было грех жаловаться, но навыков коммуникации с местными прибавилось не слишком. Тем более что на аборигенов волей-неволей давила поганая репутация наездников. На чём основаны резоны столичных… ну, пусть будет, аналитиков, которые решили взвалить на него, простого землянина, весь кипиш по вербовке другого иномирянина, — не понятно ни разу и ни с какого места. Они что, и взаправду верят, что он справится один только потому, что такая блажь зашла шкале вероятностей? Хоть бы пределы полномочий обозначили! Умники…

И невдомёк юному землянину было, что в этот момент Эльзис еле сдерживался, чтобы не давануть наглеца фамильной магией гнева — а ты не забывай, как надо себя держать перед монаршей особой! В последний момент себя окоротил — вовремя вспомнил, что эти полезные навыки воспитанием паренька, увы, не предусмотрены. И вообще, аномальные техномиряне сильно теряют в эффективности, если на них давить так, как они с братом привыкли давить на клановых, дабы просто держать тех в рамочках. Причём таковы все земляне. Фаворитка Эрика — ярчайший тому пример. Милейшая женщина, неглупая, сдержанная. Эрика любит и не скрывает. Вот же ж феномен, аж завидно… Но! Малейшая попытка загнать ее в стандарты нрекдольских аристократок — и получите мгновенный тихий бунт. От воспоминаний о черном(!) платье у Эльзиса челюсть свело. Не от платья. Серафима смотрелась потрясающе, хоть и непривычно до изумления, а от последовавшей реакции. «Слабая половина» подданных бурлила и клокотала эмоциями. Попирание устоев у них случилось, бедняжек невинных и праведных! Поубивал бы! Сколько страстей из-за какой-то тряпки. Теперь вот Мартун демонстрирует отсутствие манер. Вроде мелочь, но непривычно, а потому раздражает. Кстати, братишке надо бы попенять за то, что развел панибратство. А может и не надо… Уж больно много времени жрёт правильное исполнение всех ритуалов политеса.

Молчание затягивалось, и Пашка сообразил, что сказал что-то не то. Взгляд у величества был… хм-хм… неприятным. Суровым настолько, что команду «равняйсь — смирно» тело выполнило на рефлексах, не вставая со стула. Аж замозжило в нещадно выпрямленном позвоночнике.

Это незначительное изменение позы парня всё же привлекло внимание государя номер раз, и Эльзис вынырнул из своих дум. Вынырнул и понял, что не помнит, о чём конкретно была последняя фраза. А потому решил проигнорировать неудобную ситуацию. Ему можно, он монарх.

— У тебя есть еще вопросы?

— Так точно, ваше величество. Если позволите.

Эльзис двинул бровью — какие вопросы могут быть, если задача поставлена? Но это же землянин… В их образе мыслей даже шельмы не разберутся.

— Слушаю.

— Хотелось бы понять, что мне дозволено, а что категорически нельзя.

— У тебя есть какой-то план?

— Да какой план может быть при таких вводных! — прозвучало это на самую капелюшечку раздраженней, чем следовало. Эльзис выжидательно молчал, и парню пришлось продолжить: — Хотелось бы по дворцу погулять. Вдвоем. А еще лучше — по городу, — Павел чуть замялся и пояснил: — Я же столицы так и не видел. И Алý не помешают новые впечатления.

Этот пункт программы тёть Оля присоветовала: дескать, на первых порах будет проще наладить общение, обсуждая что-то нейтральное и безопасное, вроде архитектуры.

— Дозволяю. Что-то еще?

— Алý точно не менталист? — осторожно уточнил Пашка.

— Если только самую малость, которую и сам зафиксировать не может. Он не слышит ментал, как это делают даже слабенькие одаренные. Но что-то такое у него есть: мысли собеседника он иногда угадывает.

— Тогда, если позволите, я познакомлю его с Рашем. Лавэ Шенол не против, мы это обсуждали.

— Чего ты ждёшь от этого знакомства?

— Я-а? — удивился Пашка. — Да ничего, собственно. Посмотрю, как отреагирует.

— И какую реакцию ты предполагаешь? — Эльзис вдруг понял, что этот юный землянин воспринимает поставленную не такую уж важную задачу как МИССИЮ, и очень вдумчиво готовился. Любопытно…

— А на нгурулов бывают две реакции. Либо штаны обмочит на дальних подступах, либо… — Пашка помолчал немного, подбирая слова, но не преуспел. А потому выдал: — либо вкрáшится с разбегу.

— Что сделает? — слегка опешил его величество.

Пашка никак не мог сообразить, как объяснить на нрекдольском. Конечно, можно было попросту сказать «влюбится». Только местные это чувство воспринимают скорее как не совсем приличное болезненное состояние, которое по возможности нужно скрывать ото всех.

— Проникнется трепетом и восхищением, — пояснил Эрик от дальней стены. Он отслеживал всю беседу по братской связи и решил, что Павла надо спасать. Потому и появился в королевском кабинете через пустоту. Уж очень брательник нынче непонятлив. Эльзис ментально фыркнул в сторону брата, хотя пояснения принял с благодарностью.

Пашка вскочил со своего неудобного стула, но был остановлен небрежным жестом второго величества, который пристроился в своём законном троноподобном кресле, установленном так ловко, что из него легко было наблюдать как за сидящим за столом братом, так и за посетителем. Когда жив был отец, таких кресел в этом огромном кабинете было два — каждому брату…