Небесное тело - Купор Юлия - Страница 5

– Это Тамара Васильевна, твоя бывшая классная руководительница. Не узнал?

– Здравствуйте.

Тамара Васильевна. Биологичка.

Саша вспомнил просторный кабинет. Цветочные горшки на подоконниках. Длинные ряды люминесцентных ламп. Чуть погодя он вспомнил и саму Тамару Васильевну. Немного громогласная, но добродушная тетка в огромных очках и со смешными кудряшками. А, потом же она выпрямила эти кудряшки, осветлилась и стала похожа на Эвелину Хромченко. Очки оставила, они были основой ее имиджа.

– Сашенька, я звоню тебе по просьбе Ромы Иванчука. Помнишь такого?

Саша уже успел сказать нет, но потом сообразил, кто это.

Ах да. Рома Иванчук из десятого «А». Школьная знаменитость. Пианист. Местный Ван Клиберн. Пухляш такой. Тоже вроде носил очки. Вроде они не были знакомы, по крайней мере никогда не были представлены друг другу, хотя Рома был Олькиным одноклассником и уж точно они частенько пересекались. Впрочем, Оля Дубровская в своем классе мало с кем дружила.

– Рома устраивает вечер встречи, посвященный Анечке. Анечке Красун. Ну ее-то ты точно помнишь. Анечку все помнят. Саш?

Ой. Да, Саша помнил Аню Красун. Ее все помнили. Еще одна школьная знаменитость. Певица. Девочка, которая должна была стать звездой, так, по крайней мере, про нее говорили. Без нее не обходилось ни одно школьное мероприятие. Саша попытался вспомнить, как она выглядит, и не смог. Образ истаял, растворился, затерялся в памяти. Вроде бы – длинные темные волосы, карие глаза, довольно смуглая кожа. И все?

– Да, Тамара Васильевна, мы с ней в одном классе учились.

Учились. «И за десять лет не перекинулись даже парой фраз», – вспомнил Саша. Аня Красун, главная школьная звезда, была крайне заносчива.

Общалась она только с тремя девочками из класса. Ну как общалась – позволяла им с собой дружить. Царственно снисходила до них. Саша Зарубин, зануда и задрот, был для таких, как она, пустым местом.

– Ну конечно! Рома пришел ко мне позавчера, рассказал, что хочет устроить вечер памяти, спросил, кто может помочь. А я сразу про тебя вспомнила. Ты же вроде с компьютерами работаешь?

Саша так и не понял, как это связано. По правде говоря, ему не хотелось помогать никакому Иванчуку, с которым он даже толком не был знаком.

– Рома хочет пригласить весь ваш класс. И свой, конечно, тоже. А ты помнишь, какие в десятом «А» девочки.

Увы, Саша помнил. И от этого воспоминания что-то заныло в районе груди. Господи, ну десять лет же прошло! Забывание – это лучшее, что могла придумать человеческая психика. Но, увы, защитные механизмы перестали срабатывать. Засбоили. Саша хотел отказаться. Сказать твердое «нет». Но в последний момент его рот произнес не совсем то, что было нужно.

– Хорошо, Тамара Васильевна, я вам помогу. Хотя и не понимаю, что от меня требуется.

– Да разберемся, Саш. Я могу твой номер Роме скинуть? Он тебе в ватсап[1] напишет, там обо всем договоритесь.

– Да, можете скинуть.

Саша оставил телефон на журнальном столике, а сам ушел на кухню. Включил электрический чайник, чтобы выпить растворимого кофе. Черт, если бы хоть кто-то из Сашиных коллег увидел бы, что он пьет обычный растворимый, скорее всего, его бы с позором вышвырнули с работы. Через полчаса написал Иванчук.

«Саша, привет, я Рома. Мне твой телефон Тамара Васильевна передала. Я хочу провести вечер памяти Ани Красун. Мне понадобится помощь. Ты как?»

«Привет! А что нужно-то?»

«Для начала нужно над концепцией подумать. Ну, типа как это все будет выглядеть. Потом народ пригласить. Сделаешь там группу во "ВКонтакте", чтобы там анонсы всякие проводить? Ладно?»

Прочитав безобидную Ромину фразу про «группу во "ВКонтакте"», Саша похолодел. Десять лет назад уже была одна такая группа. Ничем хорошим это в итоге не закончилось. Интересно, а Рома-то об этом помнит?

«Саш, ты завтра как? Свободен?»

«Я работаю удаленно, так что в принципе свободен».

«А, ну отлично. Давай в школе встретимся? Как раз с Тамарой Васильевной все обсудим».

«Ок».

Ну вот. Саша сам себя подписал на участие в мероприятии.

В последний раз такое было в одиннадцатом классе, когда его припахали помогать звукорежиссеру на новогоднем концерте. На том самом концерте, где Аня Красун спела чуть ли не пять песен. Саша напряг память. Боже, если сильно постараться, можно вспомнить их все, Анин репертуар сильным разнообразием не отличался. Потом этот концерт вспоминали как прощальный. Наверняка ведь даже запись сохранилась.

Ой. А еще на этом концерте, и помогал ей, между прочим, сам маэстро Рома Иванчук, пела Лера Халисова. Она зачем-то выбрала эту заунывную песню от «Эванесенс». Самого выступления Саша толком не видел, но помнил, что Лера в тот вечер была в изумительном белом платье, которое ей очень шло. А еще у нее тогда были волосы черные, точно.

Лера.

Все это было в канун Нового года. В последний день перед школьными каникулами Лера впервые поцелует Сашу. Потом Куликова пригласит Сашу и Олю Дубровскую к себе на квартиру, отмечать Новый год, а Леру (хотя когда-то они были подругами) не пригласит. Наступит 2009-й.

А 23 января 2009-го погибнет Аня Красун. И с этого момента все пойдет наперекосяк.

Иванчук ждал Сашу возле школьных ворот, нетерпеливо помахивая ключ-картой. Саша не столько узнал его, сколько догадался – вот этот хорошо одетый мужчина в футболке «Томми Хилфигер» и есть Рома Иванчук.

– Привет.

Рома протянул руку. Часы явно дорогие. Не «Ролекс» и не «Патек Филипп», конечно, но тоже что-то солидное и основательное.

– Привет. Я Саша? Зарубин?

Саша ненавидел себя за это, но, когда он нервничал, у него всегда возникала вопросительная интонация. Иванчук был дружелюбен, как лабрадор, но что-то в его внешнем виде напрягало. Он явно привык командовать, вот.

– Я понял. Очень рад. Пойдем внутрь.

Рома приложил ключ-карту к считывающему устройству, светодиод подмигнул зеленым, и металлическая дверь открылась.

– Раньше такого не было. В школу мог зайти кто угодно. А теперь все заботятся о безопасности.

Саша, проследовавший за Иванчуком, прикрыл дверь. Позаботился о безопасности.

– Вообще, дружище, тебе большое человеческое спасибо.

Иванчук шел, повернув голову, так чтобы Саша мог его слышать. А говорить, судя по всему, он собирался много. Саша в школе с ним не разговаривал, видел только на концертах и даже не подозревал, что он такой общительный.

– А то я думал, ты не согласишься. Сейчас такие занятые все, ужас, не допросишься.

– Да мне несложно.

Миновали школьный двор с турниками, трапециями и «гигантскими шагами». Прежде, когда двор еще был открыт, здесь вечно ошивалась мелюзга. Теперь же было пусто. Турники одиноко ржавели. Вошли в арку. Школа была построена в виде буквы «Н», два четырехэтажных крыла по центру были соединены трехэтажной галереей. В этой арке часто курили старшеклассники, там было где прятаться.

– А ты же вроде в айтишке сейчас работаешь?

– Да, я разработчик. Наша компания занимается разработкой и внедрением систем управления взаимоотношениями с клиентами.

– Круто. Молодец. А у меня вот… свое дело. Поставками занимаюсь.

Саша хотел было спросить про музыку, но почему-то не стал. Как-то весь этот солидный образ совсем не вязался с музыкальным прошлым Иванчука. Как будто это был другой человек.

Пересекли внутренний дворик, поднялись на крыльцо. Иванчук толкнул тяжелую дверь. В вестибюле было темно и, слава богу, прохладно. Пахло строительной смесью.

– Женат? – спросил Иванчук.

– В разводе, – уклончиво ответил Саша.

Ему не очень-то хотелось обсуждать с Иванчуком свою личную жизнь. Да, когда-то был женат. Потом развелся. Выходные проводил у любовницы. Элла, да, ее звали Элла, была замужем за солидным бизнесменом, но он почти не уделял ей внимания, поэтому она спала с другими мужчинами. Саша не был у нее единственным. Ему было все равно. С Эллой их связывал исключительно секс. Да и фото в тиндере он свайпнул исключительно потому, что Элла чем-то напомнила его бывшую жену.