Этот клинок наш (ЛП) - Абейсекара Шалини - Страница 18

Она несёт на себе бремя страны и страх, что могла её сломать. Шпилька Кассанданы вонзилась глубже, когда Сарай встретилась с ним взглядом и сумела изобразить ту самую обнадеживающую улыбку, с которой ходила месяцами. Говорящую, что ей не больно. Что он не отнял у неё жизнь, которую она должна была прожить.

Гнев и самоненависть вгрызлись в него, когда женщина продолжала говорить:

— Нигде не сказано, что вы должны ждать до следующего года, чтобы принять новую девушку… — она замерла, когда он впился в неё глазами. Слабый выдох вырвался из её горла.

— Трагедия — быть громким и неправым, — лёд в его голосе вызвал рябь в толпе. В нескольких шагах Кассандана выпрямилась. — Карабкайтесь по социальной лестнице, если должны, но будьте осмотрительны в выборе цели. У меня есть Петитор. Она полностью цела. — Он поймал взгляд Сарай, и его сердце смягчилось от сияния, наполнившего её золотые глаза.

Приглушённый смех прокатился вокруг раскрасневшейся дворянки. Глава Гильдии Зерна Иортиус отделил его от Сарай, громко жалуясь на северные бунты. Он пресёк его предложения — все вариации одной и той же темы: насильственная расправа над бунтовщиками — и продолжил путь сквозь толпу. Ничего не изменилось. Тот же танец, та же игра, та же система, которая встаёт на колени перед силой.

Тиски сжали его голову на следующем же вдохе.

Ты мог бы покончить с этим, — прошептал голос, звучавший как вина и опустошение, более древние, чем он сам. Он был не понаслышке знаком с этим вмешательством последние несколько месяцев. Сожги их всех дотла и обезопась её.

Она не оценит такой цены, — сухо ответил он. Я в последнее время больше склонен к созиданию, чем к сожжению.

Тихий смех проскрежетал по его чувствам:

Этот город и его обитатели процветают на страданиях остальной страны. Им нужна кровь, а не мосты. Если ты не умилостивишь их, прольётся твоя. Откажись от настоящего и верни себе прошлое. Власть ждёт тебя в тенях. Протяни руку, и ты увидишь всё.

Он уделил этому столько же внимания, сколько и любому другому предложению бесконечной славы. Никакого.

На следующем шаге неземное напряжение в его голове усилилось и выпустило шипы. Боль пронзила глаза. Его зрение померкло, вынуждая остановиться.

Это меня не убедит. Челюсть Кадры напряглась, когда давление усилилось. Он потянулся к своему браслету, когда другой, знакомый голос заговорил у него за плечом.

— Верховный Маг.

Натиск на его разум прекратился. Кровь прилила обратно к измученной голове. Выдохнув, Кадра повернулся, чтобы с лёгкой угрозой осмотреть полускрытого вуалью гостя.

— Инквизитор Силвус.

— Наконец-то мы встретились, — в приглушённом голосе Силвуса прозвучала странная нотка ликования. — Я довольно давно слежу за вашей карьерой.

Губы Кадры изогнулись в усмешке.

— Жаль, я не могу сказать того же.

Силвус усмехнулся:

— Что ж, я надеялся вас удивить. Надеюсь, вы не держите зла за вчерашнюю неприятность с вашей возлюбленной. В конце концов, она держалась весьма достойно.

Зимняя ярость захлестнула Кадру от того, как этот человек отозвался о Сарай.

— Если бы только Орден мог сказать то же самое о себе.

— Как бы то ни было, не Орден, Верховный Маг, подверг её насмешкам. Она потушила один пожар, как вы сделали это сегодня вечером, но будут и другие, — Силвус втянул воздух сквозь зубы. — Какая горькая жизнь. Постоянно оглядываться через плечо и работать на страну, которая видит в тебе либо узурпатора, либо шлюху, — он встретил инкандесцентно-яростный взгляд Кадры с насмешливым спокойствием. — Она не сможет сражаться вечно.

— Ей и не придётся.

— Да, конечно, сила людей. Позвольте рассказать вам историю. Возможно, вы её уже слышали. Пять с половиной веков назад, до падения монархии, ей служили пять могущественных Кланов. У каждого были свои добродетели и пороки, разумеется, но никого не боялись так, как Клан Кадер.

Отголоски вина на языке Кадры внезапно стали горчить.

— Древняя история, Силвус?

Серые глаза засмеялись, в глубине их радужек что-то извивалось.

— Вам бы хотелось так думать, не правда ли? Но позвольте мне закончить. Из всех Кланов только Кадер и Ам Семни пережили крах монархии, отступив на север, где им всё ещё выказывали некоторое почтение. Там они пустили корни в горах.

В воздухе появился намёк на запах блейзлифа — терпкий и горький. Кто-то из студентов курил дрянной товар. Позвоночник Кадры отозвался пульсирующей болью. Прошлое бурлило на краю его сознания.

— Клан Кадер перестроился в крупнейшего производителя наркотиков на севере, а затем — в мощнейший преступный синдикат страны. Северный город Комис был центром их криминального мира, а лесистые горы Друст хранили их склады для выращивания блейзлифа, производства наркотиков, работорговли и любых других нечестивых дел. Они возвышались над Комисом, как стервятники — непоколебимые, — он запрокинул голову, издавая резкий, недоверчивый смех. — Никто не смел задавать вопросы по поводу тел, которые время от времени находили в канавах.

Давление в венах Кадры опасно возросло.

— Эдесса видела то же самое.

Силвус пожал плечами:

— Полагаю, да. Violentia nervus potestas, «насилие — это жилы власти» — таковым был девиз Клана, и они исполняли его с наслаждением. Клановый лорд Клевсин правил железной рукой; женщин, которых он использовал как племенных кобыл, быстро отправляли на тот свет, а дети, говорят, были воплощением зла. Лишь немногие доживали до зрелости, зачастую уничтожая друг друга, чтобы продемонстрировать лорду свои способности.

Спина Кадры пылала.

— В детстве я был настолько глуп, что жалел мальчишек Кадер. Что это была за жизнь, — тихо задался вопросом Силвус, — быть запертым в огромном поместье и вынужденным доказывать свою ценность тем, сколько боли ты можешь причинить и сколько вынести сам?

Кадре стоило невероятных усилий сохранить невозмутимость.

— И?

— Что ж, эти вопросы не мучили меня долго. Одиннадцать лет назад, в безоблачную ночь, пожар внезапно выжег большую часть поместья Клана Кадер в горах Друст. Никто не мог назвать причину, хотя некоторые утверждали, что в поместье ударила молния размером с валун. Клан и его наследников больше никто никогда не видел, — Силвус вздохнул. — Империя раскололась.

Память впилась в него зубами. Кадра приподнял бровь.

— Поучительно.

— Забавно, но твой Петитор тоже не оценила эту историю, — усмехнулся Силвус. — Но видишь ли, сила — вещь хрупкая. Если сила, пережившая монархию, может рухнуть за одну ночь, значит, сила её не спасёт.

Напряжение в челюсти Кадры грозило расколоть его коренные зубы. Взяв бокал вина у проходившего мимо слуги, он покрутил его, выискивая маслянистую плёнку яда, прежде чем сделать глоток.

— Власть — это не только сила. Клан Кадер усвоил это слишком поздно. Я — другое дело.

Горечь, граничившая с ненавистью, пробежала по полускрытому лицу Силвуса.

— Полагаю, скоро увидим, насколько это правда.

Ткань зашуршала у него за плечом. Кассандана прочистила горло:

— Верховный Маг, пора.

Утихомирив бушующий адреналин, Кадра прошёл мимо Силвуса. Публика взорвалась аплодисментами, когда он поднялся на известняковый помост, по которому должны были пройти выпускники.

Сарай не получила этого шанса.

Последний бокал вина, казалось, наконец притупил его чувства. Слова слетали с его губ, когда он читал тщательно подготовленную Кассанданой речь, пропуская наиболее заискивающие моменты, что вызывало её гневный хмурый взгляд. Он вручал нервничающим студентам свитки с поздравлениями, в то время как пьяный Харион чуть не свалился в винный фонтан. Когда всё закончилось, он окинул ликующих людей холодным спокойствием. Время пришло.

Когда Кассандана жестом велела ему сойти с помоста, он заговорил:

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы поздравить пятьсот выпускников, которые покидают стены Академии.