Инвалид моего сердца (СИ) - Абалова Татьяна - Страница 14

— Я удивлен, — наконец, признался он. — Ожидал увидеть плачевный результат, однако…

— Стало лучше? — выдохнула Флоренс.

— Во всяком случае, не хуже. Продолжайте в том же духе, и однажды раны перестанут беспокоить.

— А что насчет прогрессирующего паралича? — полковник провел пальцами от ключицы вверх. — Я уже не чувствую прикосновений к шее. Еще чуть и я начну невнятно говорить и пускать слюни.

Фло вытаращила глаза. Так, значит, Рэймонд не шутил?

Хендрикс вздохнул и опять принялся натирать стекла носовым платком.

— Увы, мы с мисс Флоренс не боги, чтобы поднять вас на ноги, милорд.

— Я же говорил, — презрительно хмыкнул полковник.

Фло расстроилась. Пациент не должен терять веру в выздоровление, а доктору следует быть деликатным в высказываниях.

— Я не сдамся, — Флоренс упрямо посмотрела полковнику в глаза. — И вам не позволю.

Она выдернула розу из стакана и сунула графу.

— Аромат–цветы–Флоренс? — улыбка полковника получилась кривой.

— Флоренс– цветы–надежда. Верьте в меня, и у нас все получится.

Проводив доктора и сухо попрощавшись с ним, Фло принялась за перевязку. Чуть позже пришел Питер, чтобы помочь облачить полковника в светскую одежду.

— Наш изобретатель уже бьет копытом, — буркнул он, встряхивая накрахмаленную рубашку. — Так жаждет лично познакомиться.

Но настроение графа изменилось не в лучшую сторону. Доктор напомнил ему, что окончательного выздоровления не случится, как бы новая сиделка ни горела желанием.

Фло злилась. Она так старалась! Сейчас даже переживания о неизвестном враге, попытавшемся наслать порчу, ее не занимали. Все мысли были направлены на то, чтобы задержать болезнь, которую полковник упрямо списывал на удар спиной.

«Если бы он повредил позвоночник, вряд ли бы вообще поднялся. А он ведь ходил, да и сейчас самостоятельно пользуется ночной вазой. Нет, не в позвоночнике дело. И Хендрикс, хоть я и злюсь на него, со мной согласен. А значит, расползание мнимого паралича можно не только остановить, но и повернуть вспять. Только бы успеть».

— Цветочек, — позвал граф, заставляя Фло посмотреть на него. — Смирись. Чему быть, того не миновать.

— Не смейте опускать руки. Я начинаю думать, что вам нравится болеть.

— Мне⁈ — он возмущенно задрал брови.

— Да, вам! Вы старательно внушаете себе, что неизлечимы, но это не так. Мне не хватает медицинского образования, чтобы объяснить суть, но здесь, — она ударила кулаком себе в грудь, — живет твердая уверенность, что мы победим. Вы обещали мне танец. Только посмейте отказаться от своего слова.

Ее яркая речь, а особенно удар кулаком по сердцу, поразили полковника. Это читалось в его единственном целом глазу. Он медленно сглотнул.

— Хорошо. Я приложу все силы, чтобы осуществить твою мечту. Но и ты поклянись, что не будешь рвать на себе волосы, когда моя жизнь придет к логическому завершению. Ты верила и заражала этой верой меня, а это главное.

Фло фыркнула.

— Никаких логических концов. Я сегодня же напишу два письма: одно отцу подруги по поводу дипломатических связей, другое — в госпиталь, где я работала. Пусть наш доктор Хендрикс — светило местного масштаба, но я хочу услышать мнение других, не менее опытных врачей.

— Можно? — в открытую дверь заглянул мистер Гудвилл. День визитов продолжался.

Сегодня изобретатель выглядел не менее экстравагантно: разделил волосы на прямой пробор, заплел в две косицы и скрутил их над ушами. Одет был так же причудливо: он облачился в клетчатый коричневый костюм с отделкой замшей на локтях и коленях коротких бридж. Вкупе с вытянутым лицом и несуразно длинными конечностями он походил на жирафа.

На шее Маркуса болтались автомобильные очки.

Полковник уставился на него, открыв рот. Фло улыбнулась. Сама вчера так же смотрела на колоритного механика.

За спиной нового жильца усадьбы топтались кормилица и ее супруг. В глазах плотника горело желание быть полезным. Его полковник тоже пригласил войти, а вот Фло с миссис Кэррот тактично, но настойчиво попросили удалиться: не женское это дело обсуждать самоходные механизмы.

— Я уже все придумал, — заявил Маркус после того, как представился. Он достал из кармана куртки свернутую в несколько раз бумагу.

Флоренс, проходя мимо него, вздохнула. Хоть изобретатель и вырядился для визита к графу, желая произвести впечатление, под ногтями было черно от смазки.

Воспользовавшись свободным временем, Флоренс села за письма. Пока строчила, прислушивалась к голосам за дверью. Маркус говорил громко и азартно. Вставлял свое слово и плотник, а вот полковник больше слушал.

Хлопнула дверь, и Фло выглянула в коридор, думая, что совет выдающихся умов уже завершился, но оказалось, что граф послал мистера Кэррота за бумагой и чертежными принадлежностями. Флоренс увязалась за ним. Ей было любопытно посмотреть кабинет хозяина.

— А наш–то — голова! Подъемное устройство собрался строить! Чтобы, не слезая с кресла, попасть с улицы на второй этаж и обратно. Да так толково объяснил, что даже изобретатель рот открыл, — с восхищением тараторил плотник, найдя в лице сиделки благодарного слушателя.

Кабинет оказался набитым всякой всячиной, указывающей на разностороннюю натуру графа. Здесь были и заспиртованные препарированные лягушки, и макеты непонятных механизмов, и коллекция разнообразного оружия, начиная от средневековой до современной. Дальний угол кабинета венчал внушительный письменный стол, отгороженный от остальной части стоящим поперек книжным шкафом.

Пока плотник рылся в ящиках, собирая необходимое, Флоренс прошла к столу. Ее внимание привлек огромный глобус, в чреве которого запросто мог поместиться человек.

— Вообще–то полковник никому не разрешает входить в его кабинет. Даже леди Энн, — запоздало предупредил мистер Кэррот. — У моей супруги хранятся ключи от всех помещений усадьбы, кроме этого. Даже порядок он всегда наводил сам.

Фло остановилась в шаге от глобуса, в недоумении прислушиваясь к ворчанию плотника. Ничего необычного она не заметила, кроме толстого слоя пыли на всех поверхностях, но раз хозяин не разрешал посещать кабинет даже жене, то лучше уйти.

Только когда Фло развернулась, чтобы покинуть кабинет, она поняла, почему полковник предпочитает держать двери закрытыми. На обратной стороне шкафа, делящего кабинет на две части, висел большой портрет Энн. Художник талантливо запечатлел ее пристальный взгляд, победную улыбку и гордо вздернутую головку. Но Фло смутило другое — весь портрет был в мелкую дырочку.

Бросив быстрый взгляд на плотника, увлеченно точащего карандаши, Флоренс метнулась к столу и, замирая от ужаса, что способна на настолько неподобающий поступок, выдвинула верхний ящик. В нем лежал набор стилетов. Полковник упражнялся в меткости, кидая ножи в портрет жены.

«Ого!» — мысленно воскликнула сиделка, поражаясь, как часто граф находился в плохом настроении. У Фло не осталось сомнений, что разлад у супругов начался задолго до ранения полковника. Закрыв ящик, она покинула кабинет. Ее лицо горело от стыда.

Дописав письма, Флоренс поспешила вниз. Она искала кормилицу. Та на кухне снимала пробу с обеда. Узнав, что сиделке нужно отправить письма, покачала головой.

— Почтальон еще утром забрал почту. Придется дня три–четыре подождать. Он бывает у нас дважды в неделю.

— Но письма срочные, — Фло сморщила носик, лихорадочно размышляя, как поступить. Когда она ездила в больницу, заметила, что на этой же улице находится главпочтамт. — Я бы сама отвезла их, но не могу отпроситься. Граф занят с вашим супругом и мистером Гудвиллом. Не хочу отвлекать. Даже не знаю, как быть…

Миссис Кэррот взяла оба конверта. Увидев на одном из них адрес госпиталя в Трисборо, подняла глаза на Фло.

— Да, я подробно описала состояние графа. Вдруг знакомые врачи подскажут лечение, и мы поднимем полковника на ноги? — глаза сиделки горели нетерпеливым ожиданием.