То-Рек. Охотник (СИ) - "Катэр Вэй" - Страница 17

Айла замолчала, и я сразу заметил, как изменилось её лицо. Она медленно перевела взгляд туда, где аккуратной кучкой лежали маленькие, дочиста обглоданные кости, и несколько долгих секунд просто смотрела на них, словно никак не могла заставить себя снова заговорить.

Судя по останкам, малышу было не больше двух лет.

Наконец Айла подняла дрожащую руку, указала пальцем на кости и почти беззвучно произнесла ещё одно имя:

— Лиэнэ…

Девочка, понял я. Это была маленькая девочка.

Суки…

У меня самого к горлу подкатил ком, а пальцы сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони. На секунду захотелось вернуться к костру и убить этих тварей ещё раз, хотя я прекрасно понимал, что это невозможно.

Лиор медленно опустил голову, Майен зажмурился, а Эйо не выдержал и заревел в полный голос, размазывая грязной ладошкой по лицу сопли и слёзы, одновременно ещё крепче вцепившись второй рукой в старшего мальчика.

Брат это ему или нет, я пока не знал, но сейчас это было неважно. Все они были из одного племени, а значит, для меня уже были семьёй.

Я почувствовал, как внутри всё похолодело, и, не зная, чем ещё можно помочь, молча снял с плеча мешок с припасами, достал полоску вяленого мяса и протянул Айле.

Девушка вздрогнула, посмотрела сначала на мясо, потом на маленькие человеческие кости у стены и так резко отшатнулась, словно я протянул ей ядовитую змею.

Нет… Конечно.

Какой же я идиот.

После того, что им пришлось пережить, они сейчас скорее умрут от голода, чем прикоснутся к мясу.

Я сразу убрал его обратно, порылся в мешке и достал сушёные ягоды. Взял одну, положил в рот и медленно разжевал, нарочно показывая им, что это еда, что она безопасна и её можно есть.

Я улыбнулся, стараясь этим простым жестом ещё раз показать, что не собираюсь причинять им вреда, и протянул мешочек Айле.

На этот раз она не отшатнулась, хотя ещё долго переводила взгляд с меня на ягоды и обратно, словно пыталась понять, не скрывается ли за моим предложением какая-нибудь ловушка. Наконец осторожно поднялась с колен, сделала пару неуверенных шагов в мою сторону и протянула руку. Забрала мешочек и тут же поспешно отступила обратно.

Остальные внимательно следили за ней, но по-прежнему оставались на коленях. Эйо даже перестал всхлипывать, только время от времени вздрагивал всем телом.

Хм… Нет, так дело не пойдёт.

Я нарочно опустился перед ними на колени, сначала показал пальцем на них, потом на себя, а затем, не вставая, просто сел на землю, поджав ноги, и повторил жест в обратном порядке: сначала указал на себя, потом на них, кивнул и похлопал ладонью по земле рядом с собой.

На этот раз меня, кажется, поняли. Все четверо повторили мои движения почти в точности, вместе с этим странным тыканьем пальцев и похлопыванием по земле. Со стороны это, наверное, выглядело забавно и даже могло бы показаться смешным, если бы за моей спиной не лежали шесть мёртвых людоедов и останки несчастной Лиэнэ.

Настроение сразу погасло.

Я вспомнил тот короткий, пронзительный вскрик из глубины грота, который услышал ещё до того, как подошёл к лагерю, и от злости так сильно стиснул челюсти, что заболели виски.

Если бы я только знал…

Когда-то наш командир сказал мне после первых потерь: «Колдуй не колдуй, а всех не спасти, Ведьмак. У каждого из нас за плечами своё кладбище. И у тебя оно будет, поверь».

Да.

Всех не спасти.

И, чёрт возьми, он прав.

Я медленно выдохнул и отвернулся, потому что в глазах предательски защипало.

Пыль.

Угу.

Наверное, пыль.

Пока я сидел, пытаясь привести мысли в порядок, Айла уже начала делить ягоды. Она осторожно доставала их из мешочка и клала по одной в протянутую ладошку каждого ребёнка, затем брала одну себе и только после этого переходила к следующему.

Так продолжалось снова и снова, пока ягоды не закончились.

Никто не попытался схватить больше положенного, никто не набросился на еду и не стал жадно запихивать её в рот. Дети терпеливо ждали своей очереди, медленно разжёвывали каждую ягоду, глотали и только потом протягивали ладошки снова.

Когда мешочек опустел, Айла подошла ко мне, вернула его и благодарно кивнула.

Больше еды у меня не осталось, разве что вода. Я снял с пояса флягу, открыл её, сделал один глоток, чтобы показать, что пить из неё безопасно, и протянул Айле.

— Вода, — сказал я, отдавая флягу.

Айла взяла её, поднесла к носу, осторожно понюхала и сделала небольшой глоток.

— Дзу, — кивнула она и слегка улыбнулась.

— Дзу, — повторил я. — Вода.

— Вода, — повторила она.

Я кивнул.

Ну вот. Кажется, дело понемногу налаживалось.

Когда дети напились, я решил штурмовать эту языковую крепость дальше.

— Айла, — позвал я и указал в сторону костра, который отсюда был прекрасно виден, а точнее, на один из лежавших возле него трупов.

— Гурхи, — не сказала, а буквально выплюнула она это слово с такой ненавистью, что смысл, кажется, был понятен и без перевода. — Гурхи ати ваша кинуку…

Дальше я ничерта не понял. Айла тараторила, тыкала пальцем то в себя, то в мальчишек, то куда-то в сторону леса, а я старался хотя бы уловить общий смысл и чувствовал себя человеком, который пытается разобраться в чужом радио, не имея ни инструкции, ни самого радио.

Потом она вдруг резко замолчала, посмотрела на меня как на идиота и тяжело вздохнула.

— Таимата…

— Согласен, — качнул я головой, усмехнулся и развёл руками. — Таимата.

Айла хихикнула и махнула рукой, словно говорила: «Ну что с тобой делать, дурья башка? Не понимаешь ведь ничего».

Но почти сразу снова нахмурилась, задумалась и почесала указательным пальцем лоб.

А потом вдруг вскинула этот палец вверх.

— О!

Да неужели!

Хоть что-то знакомое и понятное.

Я едва не рассмеялся вслух. Это восклицание мне было прекрасно знакомо.

Айла тут же нашла на земле тонкую палочку, подошла к тому месту, куда падал свет от костра, и принялась что-то рисовать на земле.

Я сразу понял, что она задумала. С помощью рисунков люди могли передавать истории предков, объяснять устройство ловушек и приёмы охоты, показывать дорогу или просто объясняться, когда слов не хватало или собеседники говорили на разных языках.

А главное — детское мышление оказалось гораздо проще и гибче моего.

Пока я, старый пень, пытался придумать, как построить разговор из незнакомых слов и жестов, ребёнок сообразил гораздо быстрее: если мы не понимаем друг друга, значит, нужно просто рассказать всё без слов.

Она нарисовала горы, но не в виде ровной линии, а похожими на перевёрнутую набок печатную «Т»: длинная часть немного загибалась вправо, образуя почти замкнутый полукруг, внутри которого Айла поставила ещё один круг, а в его центре — маленькую точку.

— Ануи, — задумчиво произнесла она, потом ткнула себя пальцем в грудь и повторила: — Ануи.

Затем указала на мальчишек:

— Ануи.

Ага. Понял. Значит, так называется их племя.

Я кивнул, показывая, что уловил смысл.

После этого Айла указала в сторону лежавших возле костра каннибалов, ткнула палочкой в середину своей горной «подковы» и провела линию к кружку с точкой.

— Гурхи Ануи, — произнесла она, после чего сжала кулаки и стукнула ими друг о друга, а затем провела большим пальцем по горлу.

Теперь стало понятно окончательно.

Произошла смертельная стычка. Гурхи напали на Ануи.

Айла ненадолго замолчала, внимательно рассматривая свой рисунок, а затем принялась чертить на земле короткие палочки. Она нарисовала тринадцать штук и обвела их общим кругом.

— Ануи.

Это те, кто остался от племени. Ясно.

Рядом она нарисовала ещё десять палочек.

— Гурхи.

Затем провела линию от вторых к первым и, изображая пальцами хватательные движения, быстро проговорила: