"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 12

Была ли это Хейзел? Он не мог сказать наверняка. Процесс разложения зашел так далеко, что тело стало уже неузнаваемым.

Впрочем, один важный факт Дрю все же сообщил: у Хейзел были золотые пломбы между передними верхними зубами.

Детектив Кей услышал о печальном визите Джона Дрю в морг братьев Ларкин в Сэнд-Лейке и на следующее утро навестил семью Дрю в их доме в Южном Трое, взяв с собой весь набор украшений и предметов одежды, которые были найдены на теле мертвой девушки. С нарастающим чувством волнения Джон Дрю и одна из сестер Хейзел осмотрели украшения – шляпную булавку с инициалом Х и брошь с выбитыми на тыльной стороне буквами Х.А.Д. Девушка воскликнула: «Это Хейзел!»

Чтобы снять все сомнения, Еву Лапп, жену старшего брата Хейзел, Джозефа, и местную портниху Мэри Шумейкер, которая шила одежду на заказ, в том числе и наряды для Хейзел, вызвали в офис О’Брайена.

Шумейкер сразу же признала в блузке, которую носила жертва, ту, что она пошила для Хейзел, она даже сохранила кусочек материала и остатки отделки. Портниха сказала, что Хейзел неожиданно заявилась к ней домой вечером в пятницу, 3 июля, с тканью, только что купленной в магазине «Бостон» в Трое, и слезно попросила сейчас же сшить ей блузку, которую она могла бы надеть во время поездки за город 4 и 5 июля. Мэри Шумейкер закончила работу над заказом к одиннадцати часам вечера: Хейзел, к ее удивлению, провела эти несколько часов с ней, спокойно дожидаясь, когда блузка будет готова. По какой-то причине Хейзел отчаянно хотела выглядеть в те выходные как можно лучше.

Ева Дрю, одна из тех, с кем у Хейзел были доверительные отношения, опознала черную верхнюю юбку – у нее самой была точно такая же. Ева сказала детективам, что и ее юбка, и юбка Хейзел были сшиты из одного куска ткани. Перейдя от одежды к украшениям, детектив достал небольшую золотую брошь, которую носила убитая.

На лицевой стороне броши был выгравирован девиз Concordia Salus – «спасение через гармонию». Он был увенчан короной и украшен эмблемами Соединенного Королевства, Ирландии, Шотландии и Канады – розой, трилистником, чертополохом и бобром. На обратной стороне были инициалы Хейзел.

Как выяснилось, брошь была подарена Хейзел Аделаидой Таппер, ее бывшей работодательницей, которая купила брошь во время отпуска, проведенного у себя на родине, в Канаде.

Теперь, когда личность жертвы была установлена, родителей Хейзел пригласили в офис прокурора: обстоятельный разговор мог помочь понять, что привело к ее трагической кончине. Джону Дрю уже доводилось бывать в здании суда округа Ренсселер – как-то раз, к примеру, выпив лишнего, он проскакал на лошади по центру города.

Во время этой беседы О’Брайена и Кея больше всего поразило поведение матери Хейзел, Джулии А. Дрю, которая выглядела абсолютно невозмутимой и даже не подошла к столу, на котором была разложена одежда Хейзел. Несмотря на случившуюся трагедию, она не выказывала ни малейших эмоций. Оставшись инвалидом из-за перенесенного в детстве полиомиелита, Джулия с трудом передвигалась по комнате на костылях; ее лицо как будто застыло в вечной гримасе.

И Джон, и Джулия Дрю заявили О’Брайену, что ничего не знают о том, чтобы их дочь водила компанию с каким-либо мужчиной, и не могут представить, за что ее убили.

В последнее время она работала домашней прислугой. У детективов сложилось впечатление, что Хейзел была не особо близка со своими родителями. Тогда еще детективы этого не знали, но супруги Дрю ошибочно определили возраст Хейзел как девятнадцать лет вместо двадцати – она отпраздновала знаменательный день рождения чуть более месяца назад, 3 июня.

В последний раз Джулия видела дочь в четверг, 2 июля, когда Хейзел заходила к ней домой, на Четвертую улицу, 400.

Джон Дрю в последний раз видел Хейзел пару дней спустя, около 11:00 4 июля, с Минни Тейлор, младшей сестрой Джулии, на площади Франклина в Трое. Он тоже признался, что почти ничего не знает о ее друзьях и знакомых, как и о том, где она любила проводить свободное время. Кроме того, супруги Дрю сообщили имена последних работодателей Хейзел, Эдварда Кэри и его жены Мэри, а также прошлых семей, в которых она жила и работала.

Что ж, по крайней мере, жертва наконец-то была опознана. Но кем была Хейзел Дрю? Как так вышло, что ее забили до смерти, а затем бросили в пруд Тила?

Ее родители либо мало что знали о жизни дочери, либо не хотели делиться тем, что им было известно.

Еще более странным казалось то, что в последний раз они видели Хейзел почти за неделю до того дня, когда было обнаружено ее тело, но не сообщили об исчезновении дочери и даже не интересовались ее местонахождением.

У здания суда Джон и Джулия Дрю позировали фотографам. По дороге домой они заехали в офис страховой компании «Метрополитен Лайф», чтобы обналичить полис промышленного страхования жизни на пятьсот долларов, оформленный на имя Хейзел.

Утром, оказавшись в здании суда раньше репортеров, Дункан Кей просунул голову в кабинет Джарвиса О’Брайена. Уставившись куда-то в пространство, окружной прокурор пребывал, по-видимому, в состоянии глубокой задумчивости. От стоящей на столе обжигающе горячей чашки кофе поднималась струйка пара.

– Ты это видел? – спросил Кей, бросая на стол номер нью-йоркского еженедельника «Коламбия рипабликен».

– А должен был? – Как и любой политик, О’Брайен любил прессу лишь в той мере, в какой мог ее контролировать.

– Они сравнивают наше дело с убийством на Черном болоте.

– Напомни-ка, – сказал О’Брайен.

– Хелена Уитмор, найдена мертвой на болоте в Нью-Джерси, неподалеку от Ньюарка. Убийство повесили на мужа, но вынести вердикт не смогли. Ожидается новое судебное разбирательство.

– Что-то такое припоминаю, – сказал О’Брайен. – Это случилось на Рождество. Они поссорились, и она исчезла.

– Верно, – кивнул Кей. – Довольно мерзкая история. У обоих были любовники. Он все время ее бил. Последними словами, которые она сказала своей сестре, были такие: «Боюсь, в конце концов он меня убьет».

– Кажется, я даже вспомнил имя – Билли «Золотой зуб».

– Точно. Обвинение вызвало его в качестве свидетеля. Он показал, что они с ее мужем долгое время занимались криминальным бизнесом.

– Что ж, – сказал О’Брайен, – будем надеяться, что «Коламбия рипабликен» ошибается.

Хейзел Дрю была вежливой, уважительной и целомудренной. Она никогда не задерживалась дольше положенного времени, не пропускала воскресную службу и редко, если такое вообще когда-либо случалось, проявляла интерес к мальчикам. Она была добросовестной работницей и примером для маленьких детей.

Хейзел Дрю была общительной и кокетливой, она обзавелась толпой поклонников мужского пола, экстравагантно одевалась, а также много путешествовала, определенно не по средствам. Знакомые поговаривали, что у нее есть тайный благодетель или любовник, репортеры даже задавались вопросом, не делала ли она аборт.

Чем глубже следователи погружались в жизнь Хейзел Дрю, тем более парадоксальную личность они обнаруживали – своего рода чернильное пятно Роршаха, «истинная» идентичность которого зависит от того, кто интерпретирует изображение.

Хейзел Айрин Дрю родилась 3 июня 1888 года в фермерском доме на Блу-Фабрик-роуд в Ист-Поэстенкилле, штат Нью-Йорк, примерно в десяти километрах к северу от Сэнд-Лейка, там же, где она и встретит свою смерть. Джулия Дрю была на шестом месяце беременности, когда в 1888 году, во время Великой метели, внезапно выпало почти полтора метра снега, а ветер дул со скоростью до восьмидесяти миль в час.

Переезды Дрю с места на место в те ранние годы трудно отследить, но если Хейзел жила в Поэстенкилле, то ходила в школу четвертого округа на ферме в деревушке Айвз-Корнер, одну из восьми однокомнатных школ[6], существовавших в Поэстенкилле в то время.