Остров миллиардеров. Часть 2 (ЛП) - Хиллиер Оливия - Страница 7

Я пристально посмотрела на него, пытаясь прочитать подтекст в его глазах. Мои губы задержались на краешке уже пустого бокала. Генри любезно взял бутылку и снова наполнил его. — Я тоже кое о чём думала… — сказала я явно соблазнительным тоном. Улыбка украсила его лицо.

— И о чём же именно ты думала?..

— Ты первый.

— Я думал, не хочешь ли ты продлить наше пребывание здесь ещё на пару дней, может, даже провести здесь целую неделю. Если ты безумно хочешь домой, то, конечно, не нужно. Просто после всего, что произошло за последние пару дней, кажется почти неправильным не…

— Насладиться этим моментом… — сказала я, заканчивая его предложение.

— Да. Что-то в этом роде. И я знаю, что говорил, будто хочу оставить всё, о чём рассказал тебе, в прошлом. Так и есть. Но прямо сейчас возвращаться в эту городскую суету и снова погружаться в этот газетный ажиотаж… Мне просто кажется, что было бы неплохо провести здесь ещё немного времени, чтобы всё улеглось, чтобы ты могла почувствовать или сказать всё, что тебе нужно. У тебя есть обязательства по работе, и ты, вероятно, сгораешь от желания встретиться со своим боссом, чтобы сказать ему, что уходишь, но я думаю, что одного электронного письма будет вполне достаточно.

Я оторвала кусочек от маслянистого круассана и бросила его в рот, медленно давая ему растаять, пока смотрела, как он ждёт моего ответа. Я хотела остаться, правда хотела. Но я также была в замешательстве. — Я бы никогда не отказалась от дополнительного времени на этом острове. И я согласна, что одного письма будет достаточно. Но чего я не понимаю, так это того, о чём, по-твоему, мне нужно ещё подумать? Я знаю твою правду, Генри. Я знаю каждую кровавую деталь, и в некоторой степени я сама стала жертвой этой твоей стороны, — сказала я, имея в виду укус на ноге. Я увидела, как его лицо скривилось от воспоминания о том, что он со мной сделал. — О чём ты хочешь, чтобы я сидела здесь и думала? Ты хочешь, чтобы я переосмыслила, правильное ли это решение для меня? Потому что если ты не заметил, я сказала «да», — сказала я, подняв руку и блеснув тем самым кольцом, которое он надел мне на палец прошлой ночью. — Мне не над чем размышлять, абсолютно не над чем. — Я сглотнула. Мой желудок сжался — не то от утреннего алкоголя, не то от круговорота смятения, кружившего внутри; это чувство совершенно не соответствовало тем словам, в которых я выражала гораздо больше уверенности.

Генри наклонился ближе ко мне и встал на колени, крепко сжав обе мои ладони.

— Нет-нет-нет, я вовсе не это имел в виду. Всё, в чём я тебе признался, было сделано из чистой искренности и любви, потому что я не хотел, чтобы между нами были тайны, и потому что хотел оставить всё там, где ему и место. Я хотел оставить это во вчерашнем дне, чтобы оно никогда не переходило с нами в будущее — ни в переносном, ни в буквальном смысле. Сегодня новый день, и каждый последующий день будет посвящён нашему общему будущему. Я говорю это абсолютно искренне. Я просто думал, что мы могли бы провести ещё немного времени, расслабляясь в нашем собственном куполе. В этом прекрасном куполе, который мы здесь создали. Когда мы уедем отсюда, я хочу знать, что всё, во что мы вступаем вместе, готово для нас… и это ещё кое-что, о чём я хотел с тобой поговорить.

— О чём? — спросила я, заставляя себя делать глубокие вдохи, чтобы успокоить свой паникующий, чересчур остро реагирующий разум.

— Ну, я надеялся, если ты не против, что я вернусь домой на один день, чтобы уладить кое-какие дела перед тем, как мы вернёмся и объявим о себе всему миру вместе. Я хотел бы обустроить для тебя официальный кабинет и сделать своё жилище менее похожим на холостяцкую берлогу, превратив его в наш общий дом.

Я отпила ещё шампанского, чувствуя вину за то, что подумала о худших намерениях Генри.

— Ты в порядке? — спросил он, нарушая возникшую между нами тишину.

— Я в порядке. Я считаю, это прекрасно, что ты хочешь сделать всё это для меня, правда. И что бы тебе ни нужно было сделать — делай. Думаю, ты прав. Немного дополнительного времени здесь, чтобы расслабиться и прийти в себя, звучит идеально, — сказала я. Генри отпустил мои руки, обнял меня и крепко прижал к своей груди. Он крепко поцеловал меня в лоб.

— Именно об этом я и думал. Провести немного времени вместе, расслабиться и дать этому прекрасному творческому разуму волю. Не могу поверить, что ты будешь не только моей женой, но и моим деловым партнёром.

— Это подводит меня к тому, о чём думала я…

Генри пристально смотрел на меня, пытаясь прочитать выражение моих глаз, пока разрывал два круассана и начинял их ягодами со сливками.

— Да, моя дорогая? — спросил он.

— Что если мы поженимся раньше, а не позже? — сказала я, сделав паузу и наблюдая за реакцией Генри. Он уронил выпечку на тарелку, всё ещё улыбаясь, с приоткрытыми губами, не сводя с меня глаз и ожидая продолжения. — Что если мы проведём здесь ещё одну неделю в нашем куполе? Конечно, ты можешь вернуться на день или два и сделать всё, что нужно, а затем, к концу недели, мы могли бы сбежать и пожениться прямо здесь. Только ты и я, в том самом месте, где мы оставим твоё прошлое и вместе шагнём в будущее. Что если, когда мы вернёмся, мы сделаем это, уже связав себя узами. Не только с кольцом для меня, но и с кольцом для тебя. Я правда не шутила, когда сказала, что я с тобой до конца. Не вижу смысла устраивать долгую помолвку, когда мы оба точно знаем, чего хотим в конечном итоге, — сказала я, сжав губы в ожидании реакции. Но не прошло и секунды, как на лице Генри расплылась самая широкая улыбка. Из его груди вырвался тихий смех, и по моему позвоночнику разлилось тепло. Он снова крепко сжал меня в своих объятиях.

— Я никогда не слышал более прекрасного плана, — тихо прошептал он мне на ухо, и я могла бы поклясться, что из его глаза выкатилась слеза, упав на мой лоб.

Молли

Я поцеловала Генри на прощание перед тем, как он улетел вскоре после завтрака. Я стояла рядом с Джеки на пирсе и махала рукой его вертолету, пока он не скрылся из виду. Как только он исчез, я почувствовала, как всё внутри меня оборвалось, словно тяжесть опустилась на дно живота. Казалось, всё, что я удерживала в себе с улыбкой, подпитываясь химическим вихрем присутствия Генри, теперь осело во мне. Если бы я поддалась этому чувству в животе, я бы очень скоро просто растворилась на этом пирсе.

Я подавила это ощущение, собираясь с силами среди пустоты и жути этого острова — теперь, когда я знала правду о том, что скрывалось в его глубинах. Вся харизма этого места улетучилась.

Я повернулась к Джеки, поддавшись жгучему чувству в затылке от того, что её взгляд был прикован ко мне.

— Ты ведь влюблена в него, правда? — спросила я. Это должны были быть самые последние слова, которым стоило вылетать из моего рта теперь, когда я осталась здесь одна. Хотя мужчина, за которого я собиралась выйти замуж и который, как я теперь знала, был способен на убийство, должен был пугать меня больше, чем его сообщница.

— Не так, как ты думаешь. Если бы это было так, я бы сказала тебе прямо сейчас. И это на моём пальце стояло бы то самое кольцо, а не на твоём. Я люблю его как брата. Так что я скажу тебе прямо сейчас: если ты посмеешь причинить ему боль… скажем так, тебе стоит оглядываться по сторонам.

— Почему? Что ты мне сделаешь? Не знаю, была ли ты там прошлой ночью, когда я получила предельно чёткие подробности того, на что способен Генри. Я понимаю, что если я причиню ему боль, я буду мертва ещё до того, как ты вообще узнаешь о том, что я сделала.

От произнесения этих мыслей вслух по моей спине пробежал мороз. Я быстро стряхнула его. Я была умна. Я могла с этим справиться. Я любила Генри. Правда любила. И ещё я любила эту новую жизнь, и черта с два я вернулась бы к той, что была у меня до встречи с ним.