Пятнадцать - Шопперт Андрей Готлибович - Страница 8

– Да не всё ли равно, кто будет. Кто-то из внуков Ольгерда или Кейстута, не важно, важно, что всем нужен лекарь. А я сильный лекарь. Любой захочет меня рядом иметь, а раз меня, то и дочь. А нет, так вон Брянск или Гомель, много городов, а хороших лекарей мало.

– Хорошо. Я съезжу…

– Прямо завтра с самого утра и езжай. Три дня тебе даю. Князю, если спрашивать будет, обскажу всё, как есть. Поймёт. Вижу сам не боль-то горит желанием ехать. Но отца не решается ослушаться.

– Ладно. Трёх дней хватит. Но если дядька Александр её отдавать не захочет? А, украду тогда. Она мне сестра, я за неё отвечаю. У них там места для своих детей не хватает. Это здесь кузнец богатый и уважаемый человек, а у нас сельцо небольшое, с кузницы особо не прокормишься. Бедно дядька живёт. Домишко маленький, тесно там.

– Ну, красть не по-божески. Лучше договорись по-хорошему. Объясни, что ей здесь лучше будет. Денег дай… могу пять дукатов золотых дать… Ну, как откуп. И на постройку дома дядьке твоему побольше.

– Обойдет… Хорошо. Думаю пять дукатов подтолкнут дядьку к принятию правильного решения… Язеп. Я ведь знаю, как оспу лечить. Ай, нет, не лечить. Как привиться… Самого себя заразить, чтобы болезнь легко протекала, и потом, если будет эпиде… все болеть начнут, то привитый не заболеет. – После этого парень напомнил Язепу про его непонятную болезнь в начале путешествия в Полоцк. А потом рассказал, всё, что знал про коровью оспу и про способы прививки этой почти безопасной болезни, для того чтобы не заболеть настоящей оспой.

– Шандра?

– Да, человек переболевший коровьей оспой шандрой не заболеет и не умрёт. Вроде бы коровы весной заражаются от мелких грызу… от мышей и сусликов всяких. И вот как у коровы появятся оспины на вымени, нужно ниткой по ним провести, а потом этой ниткой себе через небольшой порез занести… болезнь. Лучше, конечно, дома полежать в тепле и отвары всякие пить, а мне пришлось ехать в телеге. Но выжил, и теперь мне оспа не страшна.

– И это тебе конечно рассказала ваша хельга из деревни…

– Из села. У нас церковь есть и священник. Нет. Мне дед рассказывал. Он путешествовал в Рим. Он был священником у нас в селе, а до того в каком-то городе, и вместе с князем своим ездил в Рим, и там в дороге ему про это поведал странствующий монах из ордена доминиканцев.

Коська врал напропалую. Да пусть попробует проверить, был ли тот доминиканец, не был ли. И была ли поездка в Рим. Дед точно был священником – попом сельским, но по некоторым косвенным признакам, и по оговоркам отца, не всё с ним было просто, и до переселения в их село он точно был священником в каком-то крупном городе, и точно ездил в Европу. А вот куда и когда, теперь никто не расскажет. Дядька Савёл? Касьян его спрашивал про деда, но тот о поездке знал только то, что, да, куда-то к цесарцам ездил, а то и дальше. Когда? Не знал ратник. И куда точно тоже не знал. А вот, то что дед владел несколькими языками – это точно. Не простой был дед. Рим? Блин, а ведь тогда папы в Авиньоне сидели? Ну, папы в Авиньоне, а дед в Рим ездил.

Лук! Тот самый лук, который Касьян пробовал натянуть… М… Весна была. Семь месяцев назад, получается. Так тот самый лук, что он пытался натянуть семь месяцев назад, по-прежнему висел на стене в кузнице. Касьян взял его, согнул, натянул протянутую дядькой тетиву и наложив единственную стрелу, потянул.

– Наручь…

Дядька протянул ему приспособу, чтобы не пораниться тетивой при выстреле, но Коська головой замотал, он не собирался отправлять последнюю стрелу лягушке… царевне-лягушке на болото. Нужно по образцу этой стрелы себе запас заказать. Или купить готовые, которые по размеру и весу близки к этой.

Натянув тетиву, Коська медленно стал водить плечами, поворачивать корпус и вертеть головой, как бы цель выискивая и прицеливаясь. Рука спокойно держала тетиву. Секунд десять держала, потом пальцы заныли. Ну, столько и не надо.

– Силён. Вот же вроде пацаном сопливым был. И подрос и взматерел, жених настоящий.

Лук шёл прицепом к Варюшке. Дядька сначала набычился, мол, куда это дитятку малую без присмотра оставлять. Но тут Коська достал пять золотых дукатов и по одному стал из ладони ронять – ссыпать на стол. Золото слабо позвякивало и тускло мерцало в свете зажжённой по такому поводу небольшой свечи. Благо не покупная. Дядька Александр со своим другом Петром бортничали понемногу. В основном и мёд, и воск шёл на продажу, но и для себя чуток и того, и другого, оставляли.

– И лук дедов в придачу. Далеко еду, в Москву. Пригодится, чувствую, в дороге.

Касьян, прямо, тяготился, находясь в дому у дядьки. Нет, сейчас все примерно так и живут в деревнях и селах. У дядьки ещё и пятистенок, побольше чем у прочих дом. И всё одно, там так тесно, так дымно и так воняет, что находиться просто невозможно. Воняло много чем, но главный распространитель телёнок. Корова у них буквально на днях отелилась, а тут холода и телёнка, как всегда в таких случаях и делают, забрали в дом. Вместе теплее. Но телёнок не кошка, для него лоток не поставишь, и делал он свои дела прямо на земляной пол, густо присыпанный соломой. Вот и смешивались эти запахи с запахом гречневой каши, что тетка готовила.

Не привыкший к такому, парень хотел было вообще убежать к сгоревшему постоялому двору и там в привычных сенях переночевать. Но вспомнил, что сундук замечательный он забрал, и спать на полу придётся при температуре близкой к нулю. Пришлось смириться. К тесноте, к запахам, к спертому тяжёлому воздуху от дыхания кучи народа и телёнка притерпеться получилось только под утро у Коськи, он провалился в спасительный сон, где нет запахов, но тут телёнок захотел есть и принялся орать. Тётка проснулась и принялась растапливать очаг. Нужно воды телёнку подогреть.

Всё, больше спать Коська не смог, он прихватил с собой огарок свечи и отправился к таверне откапывать свои захоронки с оружием и серебром.

Дядька тут его встретил радостным известием, что вроде нашёл он покупателя на таверну и полусгоревший постоялый двор, со дня на день должен купец подъехать с деньгами. Ну, чёрт с ним, всё одно Коське не бывать великим отельером, в другую сторону его судьба заводит. А так хоть не пропадёт отцово наследство. Но вот начнут строить новые хозяева и сенях найдут захоронку и на завалинке… или как тут правильнее? В завалинке найдут гору оружия. Да и осень же с дождями, нужно железо из земли вынуть, он хоть и обернул его в промасленные тряпки, но долго то масло не выдержит и начнут мечи с кинжалами и прочими клевцами ржаветь. А серебро, закопанное, с золотом так вообще нужно было давно перепрятать. Начнут тут дети деревенские играть в брошенных домах и найдут клад. И всё… Всё что нажито непосильным трудом… Правда, ведь непосильным, так получалась, что каждая схватка с разбойниками Федьки-Зверя была на грани. Чуть бы меньше удачи и хана ему.

Уже извлекая оружие из завалинки Коська сообразил, что он дебил. На Орлике верхом кучу железа и серебра, да ещё сестрёнку с одежонкой её (уж какая есть) он просто не сможет увезти. Нужна телега и хомут, и всякая прочая упряжь. А ещё Орлик всё же здоровенный боевой конь и запрячь его в телегу получалось всегда с таким трудом, а потом ещё и уговаривать тащить телегу, тянуть его за уздечку за собой. С километр примерно, и только потом, втянувшись, норовистый жеребец, переставал выкобениваться и уже без выкрутасов тащил телегу. Так что неплохо бы вместе с телегой и коня приобресть. А ещё лучше и возницу. Кляча ему там в Менске не нужна, как и лишняя телега, двор не больно велик, чтобы его рухлядью всякой заставлять.

Подумав, Коська решил провентилировать этот вопрос у дядьки, но тот категорически отказал, мол заказ срочный висит, а тут несколько дней потеря. Тогда парень отправился к отцу Луке, вдруг у того дела срочные в городе есть.

Приличный такой обоз по первопутку выезжал из кремлика Менска. Впереди на горячих мощных жеребцах взбивали свежий снег копытами пятеро дружинников князя Остея и десятник Фрол. За ними на совсем уж огромном дестриэ вороном шествовал сам князь Остей Дмитриевич. Потом двигалась целая вереница возов. И среди них был и тот, на котором правил Орликом Касьян. Герда пока в запасе, привязана на длинной верёвке к задку саней. При этом особо никто не знал, но это были главные сани их каравана. Князь Остей решил на всякий пожарный доставшуюся ему казну увезти из Менска. Коське князь сказал, что хочет на сохранение брату оставить в Трубчевске.