10 лет до черноты - Ра Андрей - Страница 9

Мара села на кушетке и посмотрела на врача. В его карих глазах читалась искренняя тревога — не профессиональная, не врачебная, а человеческая.

— Ты думаешь, это поможет?

— Я думаю, что это даст нам шанс. Не только тебе, всем нам. Потому что если капитан сломается, то сломается всё. Ты — ось, на которой держится этот корабль, и я не хочу проверять, что будет, если ось треснет, — его серьёзное лицо на миг стлало более радушным. — К тому же нам некем тебя заменить, — Карим, как и его пациентка натянуто улыбнулся. — Прости, хотел поднять настроение, шутки у меня выходят явно хуже чем у Джаспера.

— Хорошо, — Мара кивнулa, медленно, всё ещё не до конца убеждённая, но готовая попробовать. — Я попробую

— Вот и отлично, — доктор хлопнул ладонью по колену и поднялся, разминая затёкшую спину. — Отчёт по всему экипажу, повторяю, у тебя на планшете. Изучи, когда будет время, а сейчас иди спать. Это врачебная рекомендация.

— Которая звучит как приказ.

— Потому что это и есть приказ, — Амин улыбнулся и направился к двери, чтобы проводить пациентку. — Просто я слишком вежлив, чтобы называть вещи своими именами. Хина, завари нам чай на завтра и проверь наличие мелатонина на складе — кажется, нам всем скоро понадобится.

Ассистентка, немолодая женщина с усталым, но добрым лицом, кивнула и что-то пометила в своём планшете. Мара видела её и раньше. Хина работала в медицинском отсеке с самого старта, но только сейчас обратила внимание на то, как мягко она двигается, как тихо говорит, как успокаивающе действует на пациентов одним своим присутствием. Карим явно знал, кого брать в помощники.

Глава 4. Окно Джейд

Вечером того же дня, уже четвёртого дня после катастрофы, Мара стояла в техническом коридоре у шлюзового отсека и смотрела, как Лиам с Анникой готовятся к первому выходу в открытый космос.

Это было похоже на ритуал, медленный, тщательный, почти медитативный, в котором каждое движение имело смысл и цену.

Сначала — проверка скафандров. Инженер осматривал каждый шов, каждый клапан, каждый датчик с той же дотошностью, с какой проверял свои любимые двигатели. Его пальцы двигались быстро, но без суеты, он делал это тысячи раз, и руки помнили каждое движение. Финка стояла рядом, повторяя ту же процедуру со своим скафандром, но ещё более тщательно, если такое вообще было возможно. Она проводила ладонью по каждому сочленению, задерживая дыхание, прислушиваясь к тактильным ощущениям — так музыкант настраивает инструмент перед концертом. Её губы беззвучно шевелились. Девушка считала, проверяя герметичность по секундам.

Потом облачение. Скафандры были тяжёлыми, неуклюжими с виду; с бронированными пластинами на груди и спине; с усиленными сочленениями на руках и ногах; с громоздкими ранцами систем жизнеобеспечения, но двигались они в них с грацией опытных ныряльщиков, привыкших к невесомости. Чен что-то тихо напевал, Мара узнала мелодию старой китайской песни, которую он иногда мурлыкал за работой, пока Вейкко молча проверяла герметичность его перчаток, затягивая манжеты до щелчка. Между ними было то особое взаимопонимание, которое возникает у людей, много раз доверявших друг другу жизнь.

— Время выхода — четыре часа двенадцать минут, — произнесла Анника, проверяя хронометр на запястье. — Окно стабильности — четыре часа двадцать семь минут. Запас — пятнадцать минут. Один двигатель.

— Уложимся, — уверенно сказал Лиам. — Мы же профи, лучшие на этом корабле, между прочим.

Он повернулся к Джейд, и она увидела в его глазах тот самый огонёк, смесь азарта и страха, которая появляется у людей перед лицом смертельной опасности. Так смотрят парашютисты перед прыжком, боятся, но уже предвкушают.

— Мара, если что-то пойдёт не так...

— Не пойдёт, — перебила женщина. — Вы делаете один двигатель и возвращаетесь. Это приказ. У вас пятнадцать минут, запаса достаточно, чтобы справиться с любой неожиданностью. А если не хватит, бросаете всё и возвращаетесь. Двигатель подождёт до следующего окна.

— Если не мы, то кто? — Чен усмехнулся, но тут же посерьёзнел. — Ты сама-то как? Выглядишь так, будто не спала все эти дни.

— Я боюсь, — тихо сказала норвежка, глядя в иллюминатор шлюзового отсека, за которым начиналась бесконечная чернота.

Инженер на мгновение замер, потом кивнул — понимающе, без обычной своей улыбки.

— Это нормально. Страх — это не слабость. Слабость — это когда страх заставляет тебя сдаться, а мы не сдаёмся. Мы же, блин, «Аврора».

Шлюз открылся с тихим шипением. Это было похоже на рождение — переход из тёплого, освещённого, живого пространства корабля в холодную, абсолютно чёрную пустоту космоса. Две фигуры в белых скафандрах выплыли наружу, и через несколько секунд их тросы натянулись, соединяя с судном, как пуповины, как нити жизни.

Джейд следила за ними по мониторам, вцепившись в край консоли. Камеры на шлемах передавали картинку: металлическая обшивка «Авроры», покрытая инеем и поблёскивающая в свете налобных фонарей, бесконечная чернота вокруг, и где-то на периферии радужное кольцо аккреционного диска, которое сейчас казалось особенно ярким, как огненная арка над входом в преисподнюю.

— Красиво, — прошептал голос Лиама в динамиках. — Жутко, но красиво. Анника, ты как?

— Сосредоточься, — отрезала техник. — У нас четыре часа. Работаем. Один двигатель и обратно. Налюбуешься потом.

— Принято, босс.

Работа началась. Это была ювелирная операция: демонтировать старый двигатель, не повредив крепления; подвести новый, закрепить, подключить кабели, проверить герметичность. Всё это в громоздких скафандрах, в невесомости, под воздействием нестабильного гравитационного поля, которое то ослабевало, то усиливалось, заставляя тросы натягиваться, как струны, готовые лопнуть.

Час прошёл. Второй. Третий.

Помощница капитана не отходила от мониторов. Она видела, как Чен на мгновение замер, не от страха, а от предельной концентрации. Его руки в толстых перчатках двигались с точностью хирурга. Анника работала рядом, и они почти не разговаривали, им не нужно было. Они понимали друг друга без слов, жестами, едва заметными движениями головы в шлеме.

Три часа сорок минут. Три часа пятьдесят.

— Крепления зафиксированы, — доложила финка. — Начинаю подключение кабелей.

— Принято, — ответил Лиам. — Время?

— Сорок минут до конца окна. Запас есть. Двигаемся по графику.

Мара сжимала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Она знала, что сейчас, в этот самый момент, гравитационное поле начинает медленно восстанавливаться. Сначала едва заметно, на доли процента, как прилив, подкрадывающийся к берегу. Потом быстрее. Четыре часа двадцать семь минут — это теоретический предел, но реальность всегда вносит свои коррективы.

Четыре часа пять минут.

— Кабели подключены, — голос Анники звучал ровно, но Джейд услышала в нём нотку удовлетворения. — Начинаю тестирование.

— Принято, — отозвался инженер. — Я проверяю крепления.

Четыре часа десять минут.

На мониторах медленно росли показатели гравитационного поля. Сейчас они были ещё в зелёной зоне, но крайне близко к жёлтой. Пятнадцать минут запаса таяли с каждой секундой, как лёд на солнце.

— Тестирование завершено, — доложила Вейкко. — Двигатель в норме. Можем возвращаться.

— Возвращайтесь, — скомандовала Мара. — Немедленно.

Она видела, как две фигуры в белых скафандрах оттолкнулись от корпуса и поплыли обратно к шлюзу. Тросы натянулись, направляя их движение медленное и плавное, как во сне. Четыре часа пятнадцать минут. Четыре часа восемнадцать.