Пламя и пепел. Обещанные (СИ) - Хабарова Леока - Страница 2

— Выродок!

— Ублюдина!

— Мерзавец! Ничтожество!

Рей сбил серую с ног. Она ударила коленом. Рей зашипел и ухватил её за волосы. Она разодрала ему щёку ногтями…

Жаба, обиженно поквакивая, запрыгала к родному болоту своим ходом…

Настоящее. Разорённый лагерь Драксуса в глубинах Угрюмых Равнин

Боль ослепляла. Лишала разума. Гасила сознание и заполняла каждую частицу истерзанного тела. Рей не понимал, на каком свете находится. Не соображал, что происходит. Не мог встать. Не мог двинуться: сил не осталось. Только боль.

На некролитов напали. Рей догадался по звону мечей, рычанию, воплям, взрывам и отчаянному ржанию коней. Но кто сейчас сражается с прислужниками Драксуса? Друзья или враги?

С великим трудом Рей повернул голову. Клети с пленными стояли на краю лагеря, у отхожего рва, и видно было плохо. К тому же, один глаз у Рея совсем заплыл и не открывался.

И всё же разглядеть удалось.

Воины. Много воинов. Кажется, целый отряд. Яростные. Рубят, режут, рвут некролитов почём зря. А ещё с ними маг. Сильный. Рей понял это, когда лагерь сотрясся от взрыва, и по мёрзлой земле побежали синие сполохи. Горящие заживо некролиты вопили куда громче, чем сам Рей, когда ему ломали ноги.

Нападавшие перебили всех, кто не успел уйти, разорили лагерь и опрокинули котлы с ядовитым варевом Драксуса. Некромант силой потчевал пленников этим своим пойлом, превращая в уродливых гниющих кадавров. Изменённые полностью подчинялись его воле и пополняли многотысячную армию Хаоса.

Подобная участь ждала теперь и Рея. Он отчаянно сопротивлялся. Долго. Упорно. Пытался бежать: подманил утратившего бдительность стража, задушил цепью, сорвал ключи с пояса и почти дал дёру. Почти. Рей не смог уйти, бросив на произвол судьбы остальных пленников, поэтому вернулся. Хотел освободить… но его взяли. Скрутили. Избили. Раздробили ноги молотом и заставили смотреть, как товарищи по несчастью превращаются в чудовищ… один за другим. А потом крепко стиснули голову, зажали нос и силой влили в глотку отраву…

Теперь оставалось только ждать, когда плоть начнёт гнить, а рассудок окончательно помутится.

— Осмотрите всё, добейте раненых и сожгите лагерь, — донёсся до слуха приказ на грубом гортанном наречии, и Рей смежил веко уцелевшего глаза.

Ургламы…

Что ж, возможно так даже лучше. В любом случае — он обречён, а так хоть умрёт человеком.

Кто-то пнул его сапогом в бок, аккурат по сломанным рёбрам. Рей не сдержался и застонал.

— Эй, Пепельная! — Урглам был так огромен, что казался ожившей клыкастой скалой. — Здесь пленник. Кажись, живой. Глянешь?

Прошлое. Леда. Заброшенный сарай у малых замковых ворот

Ширайни Луум покачала седой головой.

— Нет, милая, не так. Надо направить поток через сердце и левую длань, а правую держать в кулаке, концентрируя силу.

Лави кивнула. Крепко сжала пальцы, зажмурилась и отчеканила:

— Сиш кадрахам ула!

Пустой ящик на другом конце сарая разнесло в щепы. Обломки вспыхнули, но Ширайни быстро усмирила пламя.

— Твой отец придёт в ярость, если узнает, чем мы занимаемся, — сказала Ширайни.

Лавьен предпочитала называть её бабулей, хоть знахарка и не приходилась ей роднёй по крови. Ширайни Луум была при ней с самого рождения. Наставляла, журила, успокаивала, рассказывала удивительные истории о бессолнечных землях ишидари и…

… учила колдовать.

— Не узнает, — успокоила Лави. — А мне надо быть во всеоружии: сразу после ужина мы отправляемся в Инарию. Зачем вообще ездить туда так часто?

— Дважды в год не так уж часто, милая, — примирительно изрекла Ширайни. — Луна пролетит быстро, не успеешь и глазом моргнуть.

Лави поглядела на бабулю и вздохнула. Прав, видать, отец: ишидари совсем по-другому воспринимают время.

— Инария скоро станет твоим домом, милая Лави, — продолжала увещевать знахарка. — Ты должна привыкнуть. К городу, людям, обычаям, нравам… да и к принцу тоже.

— Принц подлец, негодяй и выродок! — горячо выпалила Лави.

— Это я уже слышала, — спокойно проговорила Ширайни. — Именно поэтому ты собираешься его испепелить?

— Нет, — Лави мотнула головой и хитро прищурилась. — Для начала подсыплю ему то твоё зелье… для пищеварения. Пусть как следует помается!

— Лави!

— Потом нашлю на него прыщи, — не унималась принцесса, — и заколдую коня, чтобы брыкался. Уж я устрою гадёнышу весёлую жизнь!

Занхарка вздохнула и покачала головой.

— Через год вам идти под венец, — сказала она. — Давно пора перерасти эту нелепую детскую вражду. Тебе почти пятнадцать вёсен!

— А принцу-гадёнышу все шестнадцать, но это не помешало ему измазать мне лицо дёгтем, когда я зачиталась в беседке и уснула. А ещё он срезал мне волосы. И испортил любимое платье. Ненавижу его! Ненавижу! Ненавижу!

Пустой бочонок в дальнем углу полыхнул, точно вымоченный в масле факел.

Ширайни строго поглядела на подопечную.

— Держи себя в руках, принцесса. Никто не должен знать о твоей силе. Никто, слышишь?

— Даже отец?

Знахарка нервно повела плечом.

— Особенно отец, — сказала с нажимом. — Пусть думает, что в тебе лишь слабые отголоски чародейства, которых не достанет даже запалить лучину. Так ему будет спокойнее. Да и мне тоже. Договорились?

— Договорились.

— Ты уже начала «Тайный шёпот сумрака»?

— Ещё нет.

— Возьми фолиант с собой, прочтёшь в дороге. В седьмой главе подробно расписано, как ишидари скрывали силу от посторонних. Эти знания пригодятся тебе, принцесса.

— Хорошо, бабуля. — Лави шагнула к знахарке и крепко обняла её. — Луна — это целая вечность. Я буду очень-очень-очень скучать!

Прошлое. Инария. Дворец короля. Парадная зала

— Лавьен Ледийская, — огласил слуга на весь зал. — Со свитой.

Рей устало вздохнул. Его сорвали с тренировки, чтобы приветствовать серокожее недоразумение, волей отца назначенное ему в жёны. И, самое ужасное, — оракул в храме Эльса заявил, будто союз сей благословлён богами, и им с уродкой суждено быть вместе. Мол, они друг другу обещаны судьбой.

Экая глупость!

Как жаль, что нельзя жениться на кухаркиной дочери — пышной румяной хохотушке, согласной на всё в любое время! Дурной долг обязывал вступить в брак с принцессой. И не абы какой, а политически выгодной. Вот ему и выбрали серую змею. Грязную полукровку! А всё потому, что отцу требовался союзник в бесконечной войне с ургламами, кочующими по ту сторону гор.

Шемесовы ургламы! Всё они виноваты. Во всём.

Серая вошла в залу, приблизилась и учтиво поклонилась. Всё, как требовал обычай.

Рей отвесил ответный поклон и смерил её взглядом. С прошлого визита девчонка заметно изменилась. Стала выше ростом, под платьем обозначились формы. Но глядела по-прежнему колко, с вызовом. Никакого намёка на покорность!

Ух, змеюка!

— От имени всей Инарии приветствую тебя, наследница гордой Леды, — отчеканил Рей зазубренную фразу, которую изрекал прилюдно ровно дважды в год. — Мой дом — твой дом.

— Для меня великая честь быть желанной гостьей в благостных землях низины, — послушно отозвалась серая.

Рей шагнул вперёд, и серая, как обычно, взяла его под локоть. Рука об руку они прошли по парадной зале, изображая безудержную радость встречи.

— Если есть мозги, не попадайся на глаза, — украдкой шепнул принц, продолжая давить фальшивую улыбку. — Мне твою серую рожу видеть до рвоты противно. В первую ночь я велю надеть тебе на голову мешок. Ну или разверну задом, как кобылу.

— Нет нужды. Устрою так, что после свадебного пира твой стручок никогда больше не поднимется. И прозовут тебя Рейнар Вялая Сосиска.

— Зловредная сука.

— Паскудный говнюк.

Они проследовали по анфиладе к широкой мраморной лестнице и снова — на радость сопровождающим — раскланялись, тепло улыбаясь друг другу. Серая отправилась в гостевые палаты, а Рей поспешил обратно на двор. Там его дожидалось соломенное чучело — каждый день с рассвета до обеда он отчаянно сражался с ним, оттачивая удары и выпады. Рей поглядел на кособокого соперника и, подхватив уголёк, изобразил на холщовой морде раскосые зенки под тонкими бровями вразлёт.