Город, которого нет 7 (СИ) - Мантикор Артемис - Страница 15

Вот чем можно подкупить существо, такое как Лукаш? Ему даже уровень инкарнации не нужен. Что он вообще планирует делать дальше? Все стиратели до него хотели стать людьми. Правда больше от безысходности — просто лучше быть человеком, чем чудовищем. А этого я даже представить в виде человека не могу.

Откат сошёл на нет всего за три дня, причём невменяемым я был лишь в самый первый. Методы Тани дали результат. Затем мы вместе выхаживали остальных. На четвёртый день очнулась Маруслава.

Её рассказ был путаным и немного безумным, но вполне соотносился с четырёхдневным лежанием без движений. Мы уже думали как ей воду подавать — фиг его разберёшь как работает организм в откате.

Похоже, она действительно покинула тело, поскольку истории её были очень далеки от земных материй.

— Там цвета ярче, чем здесь. И всё… знаешь, будто насыщенно смыслом. Ты в каждую секунду ощущаешь, что всё не просто так, что ты избранная, что вселенная тебя любит… ещё облака стелятся под ногами, небо такое яркое, если смотреть, то кажется, будто ты в него падаешь. А ещё, я видела ангелов…

— Самое главное, что твой откат не какая-то хтонь, как у некоторых.

— Магия света… — потянула Маруслава. — Да… я не скоро это всё забуду.

— Да ты ещё и не вернулась до конца, — заметил я, и она задумчиво закивала.

— Я, наверное, пойду полежу, мне нужно подумать обо всём…

Мы с Таней переглянулись. С собой Маруслава уволокла литровую чашку какао и пакет кефира, так что от материального отказываться она пока что была не готова.

Умбру мы увидели через восемь дней. Он, наконец, вышел из своей комнаты и добрёл до нас в центр теплицы, к столу, окружённому диванами.

— Рад, что тебе стало лучше, приятель, — сказал я не ожидая ответа. Однако он был:

— Я… тоже… рад… — тихо уронил он в пол и посмотрел на меня. Один глаз выражал страх, второй — косил в сторону, где Красноглазка под пристальным наблюдением Церхеса рисовала на полу что-то мелками.

— Ты можешь говорить? — удивился я. — Садись, сейчас налью какао. Это вкусно, если что.

Он медленно шагнул к диванам, слегка шатающейся походкой.

— Где… я…? — спросил он.

— Насколько подробно тебе отвечать? Я не уверен, что ты поймёшь мой ответ.

— Пока… да. Потом умбра не даст, — сказал он. — Скажи, человек с добрым сердцем, кто я? Зачем я здесь?..

— Ты скорее всего герой какого-то далёкого отсюда мира. В своём мире ты погиб, но часть твоей души была захвачена миром, в котором я живу. В обмен ты служил ему некоторое время, пока тебя не оглушили в бою с хаоситами и беспредельщиками. Мы подобрали твоё тело и выходили как могли. Вместе охотились на чудовищ, чтобы получить время для жизни. Ты помнишь, что было вчера и раньше, до того как ты себя осознал?

— Это ненадолго, — покачал головой он и тепло улыбнулся. — Рад, что вы хорошие люди. Я тоже очень стараюсь быть не злым. Помню всё смутно. И скоро всё заберёт умбра. Скажи, что я тебе должен за своё спасение?

— Ничего. Ты наш боевой товарищ. Мы на одной стороне.

— Это звучит странно… Ты упомянул врагов. Кто такие хаоситы знаю. Беспредельщики?

Оба глаза скрестились на мне.

— Или неспящие. Местные негодяи, нападающие на нас и на мирных жителей Города.

— Городом ты называешь мир вокруг нас… Спасибо, что ответил. Скажи, ты совсем не боишься умбры?

— Если ты помнишь вчерашний бой, хотя бы отрывками, то должен помнить, что у каждого из нас есть свои способности. Ты же не боишься наших?

— Это интересно, — ответил он и получил кружку какао. С любопытством посмотрел на напиток, затем на меня.

— Вроде аллергии на лактозу у тебя не нет, молочку ты трескал за обе щёки.

Бывший стиратель сделал глоток, удивился, сделал ещё. Похоже, напиток ему пришёлся по душе.

— Сколько у тебя времени в сознании?

— Может десятки минут. Не больше часа. Можешь в двух словах описать обстановку? Чем занимается… наша группа?

— Мы называем этот мир Город. Это временная петля, внутри которой жить довольно комфортно. Местные жители хорошие люди с доброй душой, опасность представляют только бандиты, с которыми ты сражался. Затем третьего сентября две тысячи седьмого года этот мир схлопнется. Будет какая-то форма конца света. И тогда мы все умрём. Чтобы возродиться снова за несколько лет до этого.

— Это… очень странный мир, — заметил Умбра. — А на кого мы охотимся?

— На духов изнанки и астрала. Я могу перенести тебя в сон, там и воюем. До конца света Город — место очень мирное. С монстров мы получаем время. Такие как я, местные, могут задавать год до конца света, который мы можем пожить в своё удовольствие. Такие как ты и Церхес за счёт времени могут уменьшать влияние своих навыков на разум. В твоём случае, полагаю, что это ослабит влияние умбры.

— Это возможно? — загорелся стиратель.

— Да, но на полное излечение потребуется очень много времени и специалист, способный это сделать. Тебе повезло, я как раз такой специалист. Но время всё равно нужно зарабатывать… поэтому мы и охотимся.

— Интересно. Что ж, в таком случае, спасибо, что спасли меня, и буду рад пока что работать вместе.

— А, ещё момент. Учти, что твоё проклятие и есть твоя сила, так что с уменьшением его влияния, сила тоже будет падать. Тут сам решай.

— Я могу остановиться в процессе? — спросил он.

— Да, конечно. Ты сам определяешь сколько времени вложить. Вариант снижения наполовину тоже рабочий.

— Спасибо, — сказал он и продолжил пить какао.

— Вот ещё торт, угощайся, — я подвинул к нему остатки заказанных Таней сладостей.

Он с недоверием посмотрел на пищу, но всё же решился.

— Что-то помнишь о себе и своём прошлом? — спросил я.

— Фрахменты, — сказал он с набитым ртом. Торт нашёл свою целевую аудиторию. — Я видел отрывки… После сильной одержимости умброй воин духа должен некоторое время провести в медитации для прояснения прояснение разума. Умбра сама выбирает, как ей течь, но после её выхода воин на время обретает ясность. Я говорю, пока умбра спит.

— Значит, сейчас это прояснение дало тебе возможность со мной говорить?

— Да.

— Расскажи, что помнишь.

— Моё имя Унумбрайну из клана Морион. Говорящий с Умброй. Мой мир был разрушен… полагаю. Я пал в бою, в котором нельзя победить.

— Что случилось?

— Предречённый мудрецами конец всего сущего. «Чумной мор обрушится на ваши города, страшная война опустошит земли, лютый голод пройдёт следом за ней, и довершит дело погибель…»

— Напоминает историю нулевого мира, — заметила Таня.

— Может, остальные стиратели тоже герои разрушенных миров? — спросил я у неё.

— Тебе видней, ты с ними общаешься, — она развела руками.

Тем временем, Умбра опустил голову и уставился в пол. Будто слегка задремал и выпустил кружку на пол. Та не разбилась, благо была металлической. А на пол вылелось вовсе не какао, а густая вязкая чарнота, будто мазут…

Все пути ведут в угодную судьбе плоскость.

Весной две тысячи седьмого из долгого загула меня вывело сообщение с незнакомого номера. Мы с Тенью в тот момент думали, что бы интересного сделать или заказать нам под следующую партию в «эпоху чудес».

— Шеф? — спросила Таня.

— Незнакомый номер, — ответил я с удивлением. — «Жду у гидры под мостом».

— Гидры? Это какое-то кафе?

— Нет, — усмехнулся я. — Канализация. Когда я только записался в аномальщики, нашим первым делом были изготовители гидры. Под мостом было логово неспов с настоящей гидрой, которую притащили с какого-то высокого эхо.

— Значит, это кто-то из тех, кто участовал тогда в деле.

Я кивнул.

— Нужно ехать.

— Давай. Буду ждать тебя и греть для нас постель. Кстати, совсем забыла сказать, что нашла для нас аниме, которого нет в других эхо. Глянем?

— Как вернусь — обязательно.

Быстрые сборы, прощальный поцелуй, и вот я уже на остановке трамвая. Отсюда ходил прямой маршрут к нужному месту. Спустя пол часа — вышел на одинокой платформе под мостом, где меня уже ждали.