Пустой II. Часть 4 (СИ) - Скабер Артемий - Страница 56

— Тогда я точно выбрал правильно.

Дальше разложил ему его часть. До круга он остаётся со своими. Не глядит в нашу сторону вообще, даже если Синара примется говорить обо мне, а она будет. Не пытается заранее подобраться поближе. После появления, когда всех повалит и поведёт, он пользуется общей мутью и кричит.

— Что кричать?

— Если увидишь, куда ушёл я, ори, что я побежал в другую сторону, и указывай туда. Если ничего не разглядишь, ори от её имени, чтобы не расходились и сомкнулись вокруг неё.

— После этого мне конец… — проглотил Керс.

— А ты что хотел? — оскалился Тавр. — И нашим и вашим? Нет, так не получится. Если уж хочешь быть с нами, то и ставка теперь такая же как у нас.

— Твоя задача — выкрикнуть одну ложную команду, сбить их столку и сразу уходить. Можешь орать, что я напал на Сирану и её нужно защищать или что я прорвался и меня нужно преследовать. Не жди, пока разглядишь всех. Не проверяй, получилось ли. Если рядом окажется кто-то из наших, несколько шагов беги за ним, будто преследуешь, потом сворачивай в своё направление. Если никого не увидишь, уходи сразу. Через минуту Синара начнёт соображать, и тогда тебе уже не выбраться.

На этом мы и порешили. Керс ушёл. Своим он должен был сказать, что ночью его скрутило после пилюли и пришлось идти в лечебную комнату. Чтобы ложь сработала, ему действительно следовало сначала показаться там, а уже потом вернуться к людям Синары.

Вернулись в комнату. Одр не спал, лежал в той же позе и глядел на нас. Пересказал ему коротко и тут же согласился.

— Ты ему веришь? — спросил Варис.

— Нет.

Он поднял бровь.

— Верю, что он хочет пройти экзамен, — добавил я. — И верю клятве ровно там, где она его держит.

— Этого достаточно, — тихо обронил Одр.

Больше в ту ночь никто ничего не сказал.

Лежал и пересчитывал всё заново.

Семеро. Семь ядер. Керс не знает наших ролей после сбора и не узнает, пока я не разгляжу его в деле. Зато шансов пережить первые пульсации у нас прибавилось. Несколько мгновений, но в такой давке они стоят дороже любого копья.

Ребята засыпали по одному. Тавр ворочался, обжимая рукой лубок, которого на нём уже не было, и, кажется, во сне продолжал его беречь. Варис три раза подтягивал под бок одеяло. Сарн что-то бормотал. Одр дышал так тихо, что я дважды поймал себя на том, что вслушиваюсь, дышит ли он вообще.

Лежанки в эту ночь казались ближе друг к другу, чем обычно.

Завтра любой из них мог остаться в тех руинах, и это была не мысль даже, а холод в животе, который не уходил, сколько ни переворачивайся.

Метка под сокрытием отзывалась то и дело. После клятвы Керса она принялась ворочаться чаще, и глиф приходилось поджимать заново каждые полсотни пульсаций. Списал это на приток энергии после лечения.

Утро пришло так быстро, что кажется, что мы и не спали. Собирались молча. Мешок затянул, проверил лямки. Тавр несколько разогнул руку, отвернувшись к стене, чтобы никто не разглядел. Варис вдыхал глубоко, будто показывая всем, что с ним всё в порядке. Сарн трижды сжал кулак. Одр выглядел лучше вчерашнего. Бренну забрали по дороге. Она уже ждала, с мешком у ног.

Тавр с Варисом быстро объяснили ей небольшие изменения в нашем составе и пользу Керса. Девушка внимательно выслушила и кивнула.

— Ты не против? — спросил сын дружины. — Мы же решили без тебя.

— Клятву он принёс? — спросила она.

— На источнике, — ответил Варис.

Бренна посмотрела именно на него.

— И ты согласен?

— На пять дней. И нет, я его не простил, если ты об этом.

Она кивнула.

— Тогда я не против. Я не такая умная, как Варис и Рейланд. Им я доверяю.

— Тогда ладно… не понял? — Тавр уставился на неё. — Выходит, что я дурак?

— И мне ты не доверяешь? — тут же насел Сарн.

— Я не это сказала.

— Нет, ты её слышал? — возмущался сын дружины. — Мы тут… а она? Нет, ну это надо было, так сказать…

Восточный двор с рассвета перестал быть двором. Вдоль стен выставили оружейные стойки. На длинных столах разложили ножи, ремни, колчаны, мотки тетивы. Пахло маслом, деревом и тем кисловатым металлом. Древки стучали о камень, когда их перекладывали. Старшие ученики с листами выкликали имена, а два прохода к галерее уже перекрыли, чтобы после выдачи никто не ушёл.

Прошедших набралось под тридцать.

Людей Синары я разглядел сразу, и первое, что кольнуло, была не их численность, а то как они стояли. Все до одного… да на них ни царапины, словно и не было экзамена. Даже Синара двигала обеими руками и шагала так, будто моих ударов и не было. Зубы сами сжались и заскрипели. Плевать. Сейчас нужно сосредоточиться не на этом. Оружие и его проверка — вот что главное.

Керс говорил правду. Сам он стоял в их середине, у второй стойки, и разговаривал с кем-то из серых. На меня он не глянул ни разу, даже когда наша шестёрка прошла в десяти шагах. Вёл он себя как ни в чём не бывало, надо отдать должное.

Оружие выдавали не по желанию, а по числу прошедших. Старший у стойки пересчитал нас, сверился с листом и только после этого позволил подойти.

— На шестерых… шесть основных, два запасных, — произнёс он. — Лук с колчаном считается за одно. Нож каждому. Больше не положено.

Тавр немедленно потянулся к самому длинному копью.

— Стой, — придержал я его.

Даже у школы оружие не рождается прямо на стойках. Если половина учеников не вернётся, всё выданное останется в дальних руинах вместе с ними. Поэтому никто не собирался навешивать на каждого столько железа, сколько выдержит спина.

Распределял я не по тому, кому что нравилось, а по тому, кто чем сможет пользоваться.

Три копья забрали я, Тавр и Одр. Варису с его боком древко только мешало бы, поэтому ему отдал короткий меч. Второй ушёл Сарну. Лук забрала Бренна: хват у неё был ровный, руки целые, а стрелять из неподвижного положения она могла лучше остальных.

Оставались два запасных меча. Один повесил себе, второй — Бренне. Если потеряет лук или тварь подберётся вплотную, одним ножом она ничего не сделает.

— А мне меч? — тут же спросил Тавр.

— Или копьё, или меч. С твоей рукой оба ты далеко не унесёшь.

Он недовольно засопел, но спорить не стал.

Ножи взяли все, по одному на пояс. Стрелы делить не стал: без лука они бесполезны, а Бренне он мог понадобиться ещё до того, как мы соберёмся. Весь колчан остался у неё.

Потом прошёл вдоль ребят и проверил крепления. У Тавра копьё било по икре при каждом шаге, и я перевесил его выше. У Бренны колчан задевал спину, пришлось укоротить ремень. Варис затянул пояс так, что тот давил на пострадавший бок, поэтому я распустил его на два пальца.

— Ты как нянька, — буркнул Тавр.

— Побегай пять минут с копьём, которое стучит по ноге. Потом скажешь мне спасибо.

У людей Синары преобладали мечи. Копий и луков я насчитал по пять, остальным достались клинки. Для толпы из двух десятков человек выбор понятный: они готовились драться с нами, а не охотиться. Или вообще были уверены, что оружие против зверей им не понадобится.

Перед матрицей осматривали каждого. Мешки раскрывали и вываливали на стол. Оружие брали в руки и вертели. Ремни ощупывали по всей длине.

Меня осматривал незнакомый старший. Я уже не переживал, что он обнаружит мой Схор Беглеца, парень то всего на первой ступени Узла.

За Синарой я следил не отрываясь. Её обыскали так же, как всех. Вывалили мешок, проверили ремни. Сняли с шеи шнурок с чем-то мелким, повертели его в пальцах и вернули. Ничего похожего на сильный артефакт я не увидел. Но это ничего не доказывало. Та мелочь могла оказаться чем угодно, а сам артефакт мог находиться не у неё, а где угодно.

Матрицу я увидел, только когда нас двинули в середину двора. Раньше её тут не было. Или была, а я ходил по ней месяцами и не догадывался, потому что сверху её закрывал обычный настил, который сейчас сняли.

Круг вышел широкий, шагов тридцать поперёк. Плиты подогнаны так плотно, что между ними не влезла бы и травинка, а в самих швах тянулись узкие каналы, залитые чем-то, что не было ни водой, ни металлом. Оно лежало неподвижно и при этом всё время казалось текущим.