Выходи за меня... на дежурство! (СИ) - Муратова Ульяна - Страница 27

Тишина, не нарушаемая хриплым дыханием Гвеллайна, казалась тяжёлой и вязкой, ложилась на плечи ношей бессилия.

Ячер вернулся минуту спустя, с мокрой головой, с которой на рубашку стекали струйки воды, без халата и со вторым жрецом, которого тащил за собой на буксире.

— Воскрешайте, — потребовал он теперь уже у старшего из них. — Мне плевать, чей дух займёт тело, мне нужно отработать процедуру и получить как можно больше данных. С остальным разберётся Служба Имперской Безопасности. А закончим мы тогда, когда решу я.

Пожилой жрец нахмурил седые брови:

— Но…

— Нет.

— Но ведь…

— Плевать.

— Но если…

— Воскрешайте! — низким, тихим голосом приказал Ячер, и на этот раз никто не решился спорить.

Всё началось сначала — ритуал воскрешения, затем — новая порция суспензии и заклинание. Видимо, в крови Гвеллайна яда было так много, что с первого раза связать весь не получилось.

Колоссальное напряжение, давившее на плечи, только усиливалось с каждой смертью Гвеллайна, а их насчитывалось уже семь.

С каждой новой выражение лица Ячера становилось только более жёстким и упрямым. Все остальные уже давно не просто готовы были сдаться, а хотели этого. Особенно пациент. Каждое последнее пробуждение он умолял нас остановиться, но Ячер был непреклонен.

Наконец заклинание, прерываемое ритуалами, всё же завершилось — к тому моменту сил у меня не осталось никаких, я всё отдала Ячеру, перекачав в него не только весь свой резерв, но и содержимое всех накопителей, которые успевал подносить младший жрец.

— Уна, зажимы! — голос комцеля громыхнул, встряхивая само пространство.

Я опомнилась и принялась за работу. В венах Гвеллайна было столько металлических бляшек, что пришлось попросить младшего жреца:

— Пригласите кого-нибудь на помощь.

Тот со вздохом облегчения исчез за дверью, и мгновением позже в операционной появился Эней.

Я продолжала извлекать металлические бляшки, смаргивая слёзы, выступившие на саднящих от усталости глазах. В них словно насыпали битого стекла, настолько тяжело стало двигать веками. Отдав все силы, я теперь чувствовала себя бесполезным комком жмыха.

Зато пациент был жив. Он надсадно дышал, наблюдая за нами из-под белых ресниц, и в его взгляде, всё ещё тёмном от яда, мне чудилась вовсе не благодарность за спасение, а глухая, первобытная ненависть.

Не выдержав, я утешающе коснулась рукой его щеки и наклонилась к нему:

— Мы вовсе не хотели вас мучить. Мы пытались вас спасти. Это новое, экспериментальное лечение, оно пока недостаточно хорошо освоено.

Гвеллайн смотрел на меня молча, и в застилавшей глаза серой пелене угадывались радужки и тёмная точка зрачка. Он никак не отреагировал на мои слова, поэтому я убрала руку и распрямилась.

Ничего. Немного седативных зелий, немного сна и немного покоя — и он начнёт смотреть на произошедшее совсем иначе.

Если это, конечно, всё ещё Гвеллайн.

Несмотря на дикую усталость, руки знали своё дело, и я работала машинально — удаляла комочки ядовитого кевреда. Когда мы закончили, время перевалило за полночь, и единственное, чего я хотела — лечь и не вставать хотя бы несколько часов. Вымоталась до такого предела, что даже уснуть, наверное, не смогла бы, поэтому хотела просто распластаться на постели в абсолютной тишине и темноте.

Гвеллайн, заметно посветлевший и дышащий уже более уверенно, лежал на операционном столе серым манекеном. Его взгляд был направлен ровно в потолок, и я даже не могла сказать: осмысленный он или нет.

— Эней, зашивай, — наконец подвёл итог Ячер, а затем шагнул в сторону и сначала сел прямо на пол, а потом растянулся на нём, блаженно закрыв глаза. — Если какая-то сволочь посмеет попробовать сдохнуть в ближайшие пару часов, то очень об этом пожалеет, — угрожающе выдохнул он и затих.

Я замерла у стола. Соблазн лечь рядом с Ячером был слишком велик, но разве нобларина может позволить себе такое поведение? Нобларина не имеет права на слабость. Она должна вежливо попрощаться, не забыв улыбнуться, затем подняться на четвёртый этаж, раздеться, распустить волосы и только после этого обессиленно упасть на кровать. И никто из присутствующих не должен догадаться, чего ей это стоило.

— Коллеги, вы сегодня превзошли себя, — с трудом ворочая языком, проговорила я. — Всем приятного отдыха.

Только я развернулась и взялась за ручку двери, чтобы уйти, как её потянул на себя Плёз.

— Там ваши Боллары прибыли, — объявил он.

— Изыди, — буркнул Ячер. — А Болларам передай: пусть убудут до завтра.

Но было поздно: Брен и Эва уже входили в операционную.

Брен — в неизменном халате поверх рубашки, а Эва — в узких брюках и кожаной куртке поверх блузки, провокационно обтягивающей её роскошную фигуру. И не холодно ей в одной лишь кожаной куртке зимой? Или её греет осознание собственного великолепия?

Толстенная коса сестры была небрежно переброшена через плечо, а на лице при виде незнакомых мужчин расцвела кокетливая улыбка.

— Нам сказали, что вам требуется помощь, — заговорил брат, оглядывая пациента и лежащего на полу Ячера.

— Боллар, ты прямо как понос при насморке — донельзя вовремя! — устало выдохнул тот. — Давай завтра, а?

— Я несколько часов потратил на то, чтобы найти твоего посыльного, который почему-то уснул в каптёрке охранника, затем забрать Эву из её части и приехать сюда, — резонно возразил Брен. — Ты реально считаешь, что мне больше нечем заняться? Что случилось?

— Все на выход, кроме Болларов, — тяжело вздохнул Ячер, с трудом открывая глаза.

«Все» в лице одного лишь Энея подчинились, а Плёз успел утечь за дверь ещё раньше, как только прозвучало слово «каптёрка».

— Давайте хотя бы сядем, — обречённо предложила я.

— Хотя бы? — саркастично спросил Ячер, с демонстративным усилием отрывая себя от пола, а затем всё же поднялся на ноги и скомандовал: — Идёмте в мой кабинет.

— Давайте-ка мы вас силой подпитаем, — предложила Эва, а Брен протянул комцелю руку.

Отказываться мы не стали, но от подпитки усталость никуда не ушла, просто магии стало больше. Ноги болезненно ныли каждый раз, когда я наступала на пятки, но боль становилась лишь сильнее, если я останавливалась. Коридор казался бесконечным, и когда мы наконец дошли до кабинета, я готова была сесть даже на стол.

— Уна, введи своих дражайших родственников в курс дела, — попросил Ячер, который наверняка был изнурён куда сильнее меня.

Несмотря на одуряющую усталость, он молча сделал чай, первую кружку поставив передо мной, а затем даже достал из сейфа конфеты.

Я как можно подробнее рассказала брату с сестрой о нашем открытии, о работе заклинания, о результатах. Они слушали внимательно, а к концу моего рассказа Эва сияла, как начищенная монетка.

Брен потёр переносицу и сказал:

— Я согласен с тобой, Уна. Это заклинание имеет огромное значение, нам нужно обнародовать результаты как можно скорее.

— Ну уж нет! — тут же возмутилась Эва. — Никаких бесплатных обнародований, пока я…

— Эва, от яда каждую минуту гибнут маги, — жёстко оборвал её Брен.

— Всех раненых на данный момент привозят сюда, в этот госпиталь. Лечение для них есть, никто не умирает, — несогласно вздёрнула нос сестра. — Мы не запрещаем применять заклинание Ячеру и Уне, пусть продолжают работу, пока мы договариваемся с императором. Я готова поехать к нему прямо сейчас, — она предвкушающе улыбнулась и едва не облизнулась.

— Открытие, совершённое на службе, принадлежит государству, автор имеет право лишь на признание его вклада, — парировал Брен.

— Открытием в данный момент является лишь способ применения заклинания, изобретённого нашим прадедом, не состоявшим на государственной службе, — возразила Эва. — А значит, это заклинание по закону принадлежит частному лицу и как любая другая интеллектуальная собственность может быть продано. Императору. За очень-очень-очень внушительную сумму. В конце концов, он обязан заботиться о благополучии своих подданных, вот пусть и позаботится о благополучии Болларов. Финансовом, разумеется. Остальные виды благополучия в его вмешательствах на данный момент не нуждаются.