Спасенная Ледяным Владыкой. Моя вторая жизнь (СИ) - Вилкс Энни - Страница 38

— Чего ты хочешь? — шепчет он куда-то мне в живот. — Я сделаю все.

И говорит не только о любви. Он и правда готов на все.

Его дыхание опаляет меня, а эр-лливи бьется удовольствием, как бешеная. Вот только с моей стороны: я чую любовь гордого наследника демонов и юе, а сам он не может прочитать во мне ничего. И это тоже пьянит меня, хотя я и люблю его. Как хорошо любить того, кто обожает тебя!

Я наклоняюсь к нему и сама касаюсь его губ своими, и Син с безотчетной страстью ловит мой поцелуй, словно умоляя.

— Открой ее, — хрипит он мне в губы.

— А каково было мне? — игриво улыбаюсь я, вспоминая годы мучений. А потом немного приоткрываю поток и отмечаю, как эйфорически меняется мой взгляд. — Ты вот изводил меня, довел до смерти. Но я — не ты.

— Спасибо, — шепчет он. — Ты — светлая.

Я позволяю Сину увлечь себя прямо на пол… И это…

.

Образ начал истончаться и померк до того, как я, ласкаемая его губами, успела достичь пика, оставив во мне лишь пустоту и голод.

Несколько секунд — минут? часов? — я дрожала, не в силах избавиться от только что пережитых ощущений, едва удерживаясь от крика. Словно кто-то взял самое сладкое — и самое постыдное, самое страшное, что я подозревала в себе, и воплотил это, насильно зашвырнул меня внутрь фантазии и довел до оргазма, наблюдая, как я…

Я пыталась думать о чем угодно другом, но не могла, а с’аар в виде великой Теа сидел рядом со мной, скукожившейся на полу посреди очерченного Сином ледяного круга, и задумчиво разглядывал меня ее невероятными темными глазами с длинными ресницами.

Вот она положила мне изящную ладонь на живот и чуть надавила, словно проверяя, живая ли я.

И каким бы жаром я ни пылала, тут наконец поняла: этот, оставшийся после видения, голод — единственное, что реально здесь. Но то не мой голод, а голод с’аара.

.

— И неужели Теа купилась на это? — то ли подумала, то ли ответила я, приподнимаясь, а прекрасная оболочка распрямилась, невыносимо похожая на божество из моего сладкого сна. — Власть, амбиции и любовные утехи и покорность того, кто меня обидел? Вечное возмездие? Мне жаль, если так. Ты тоже думаешь, будто я — это она, правда?

— Одна душа, одна структура… — отозвался с’аар, обходя меня. — Одна любовь и одна судьба. Одна любовь, как ни беги, а любить и бежать ты можешь вечно. Только позиция разная. Ты можешь управлять такой силой, Тьмой, а не подчиняться ей. Сейчас такую власть над тобой имеет он, ты и сама знаешь. Ингард знает, ведь он видел и другое. Поэтому доверил свои знания мне, выбора не было, они с Очиром не смогли бы помочь сами. Знаешь ли цену?

.

Миг — и перед глазами совсем другая картина.

.

Мы в зале, но другом, куда более мрачном, пустом. Син даже не приветствует меня, он сидит в кресле, читает и едва замечает, когда я вхожу и останавливаюсь, ожидая его приказов. А я полна голодом таким бешеным, таким всепоглощающим, что весь мой мир — это Ледяной Владыка, которому я буду принадлежать вечно.

И все, что я из себя представляю, сводится лишь к короткому, повелительному жесту: подойти — и на колени.

Я опускаюсь, дрожа, судорожно стискивая ноги, но не удерживаясь от стона. Син с усмешкой поднимает бровь и ждет, пока я справлюсь с застежкой его брюк, так и не выпуская из рук фолиант, даже глаза продолжают бегать по строчкам. Мне же кажется, что я умру, если не почувствую его вкуса, и это горькое унижение не отталкивает, а лишь распаляет меня. И я плачу от благодарности, когда он позволяет прикоснуться губами.

Но и его удовольствие, превращающееся в мои собственные стоны, хотя я даже не ласкаю себя, не уничтожает пустоту. Оно заполняет ее огнем, в котором я теряю разум, становлюсь лишь податливой, жаждущей прикосновений плотью, пучком нервов и болезненного экстаза. И к моменту, когда он наконец берет меня, я…

.

И вновь я оказалась в серебряном круге. Только я и Теа, этот жуткий призрак прошлого и такого реального будущего. Меня по-прежнему трясло от удовольствия, и хотела бы я добавить, что к дрожи этой добавилась тошнота!

Зато голод стал еще отчетливее. И наплевав на самоосуждение, я зацепилась за него, напоминая себе: только он реален. Голод паразита, которого Теа, похоже, уже когда-то пустила в себя. И который потом жил ее жизнь.

«Я — не она».

— Ты никогда не прекратишь любить его, ты же понимаешь? — прошептал с’аар. — Эр-лливи не даст, она сильнее всего.Это — навсегда. Разница лишь в том, кто сверху. А равенства не будет. Ледяной Клинок не позволит, ты же знаешь.

— Но я не хочу его ломать! — прокричала я в красивое лицо. — И если мне и правда суждено полюбить его снова, и если жизни наши связаны навеки — тем более. Ты намекаешь, что я уже была такой, но даже если так… тогда эр-лливи не было! Он ведь отослал меня сразу, как узнал. Он использовал меня, да, ломал, потому что ему было плевать. Но не с помощью связи. Это твое предположение, страшилка, чтобы подчинить меня!

— И думаешь, не станет? — засмеялась Теа. — Наивная лисичка. Бессловесная кукла для утех, глупое похотливое животное…

— Пока не стал, — замотала головой я, вспоминая огонь страсти, горевший в Сине и которому он не давал выхода. Это воспоминание согрело меня, и я зацепилась за него, продолжая раскручивать мысль: — Но даже если ты прав, я не точно не опущусь до этого. И знаешь, что еще я думаю, — распалялась я все больше. — Что Ингард и сам меня научит, если понадобится. И вовсе ему не надо передавать через тебя, он бы не поступил так со мной, зная, что в прошлый раз связь с таким существом стоила мне души, а миру — покоя. Он не такой. И Очир не принял бы в этом участия. Ты врешь, врешь во всем. Это все — пустота, все! Кроме твоего голода и эр-лливи. Ты так хочешь съесть меня, что истекаешь слюнями!

Невероятное лицо Теа не поменялось, но мне показалось, что с’аар не столько зол, сколько удивлен.

А я, глядя в янтарные глаза своего прошлого воплощения, впервые в жизни потянулась к эр-лливи и наполнила ее своей силой, зная: Син услышит.

— Дурочка с ничтожной судьбой.

А Син услышал.

И я перестала иметь для борющегося за свою жизнь с’аара значение.

Визуализация: Теа

Теара так и не успела увидеть портрет Теа. А мы посмотрим.

Если бы она пришла в тот зал, то ее бы наверняка озадачило, что портрета два.

.

.

ПОРТРЕТ НАСТОЯЩЕЙ ТЕА

Здесь она такая, какой ее знал когда-то Син.

И именно такой в глаза заглянула наша Теара.

И ПОРТРЕТ ТЕА ПОД ИЛЛЮЗИЕЙ

В Приюте Теа скрывала свою внешность под вот таким обликом. Как думаете, почему?

Глава 24

Осколок

— Очир, Очир!

Я цеплялась за брата, повторяя его имя, как молитву. Грубая ткань его одежд впечаталась в мою щеку, и я ощущала, как лен промокает от текущих по моему лицу слез. Он крепко обнимал меня, гладил по спине, а я все никак не могла очнуться от пережитого кошмара, так меня трясло.

Кошмара ли?

— Я ему не далась, — прошептала я брату в грудь и наконец подняла лицо. — Не далась в этот раз, я клянусь. Пожалуйста, ты же мне веришь⁈

Очир мягко улыбнулся, хотя в темно-янтарных глазах плескалась тревога:

— Ну конечно. — Он потрепал меня по волосам. — И на миг не усомнился. Поэтому мы и дали вам поговорить, несмотря на риск. Конечно, ты устояла.

Я протяжно выдохнула, осознавая услышанное. И вместе со вспыхнувшим внутри возмущением вдруг ощутила облегчение столь сильное, что колени подогнулись. Да, они с Ингардом и правда отправили ко мне с’аара. Вот только они верили в меня настолько, что не побоялись сделать это.