Спасенная Ледяным Владыкой. Моя вторая жизнь (СИ) - Вилкс Энни - Страница 18

Танец заканчивался. Этот задорный плясовой мотив — последняя треть. А что потом?

Ингард предупреждал: Тарго умен, осторожен и прозорлив. И что они с Теа были скорее союзниками, чем друзьями. Вполне вероятно, синий герцог уже понял обо мне больше, чем я хотела показать, а общение со мной вне танца — репутационный риск, на который он не пойдет. А я трачу драгоценное время, играя из себя то, чем не являюсь, рядом с человеком, который, похоже, попросту умнее меня.

Так что, гоня от себя смущение, я признала:

— Вы правы, хотя не могу рассказать всего. Думаю, вы понимаете. Но я надеюсь даже не на помощь — лишь на информацию.

— Конечно. Я многое задолжал Теа. Рад буду отдать долг.

Я выдохнула. Так и правда было намного проще. Вот бы скорее все закончилось!

— Вы были там? Как велено казнить Теа?

Тарго усмехнулся на одну сторону, довольный моей прямотой. А потом с сожалением, выглядящим почти натурально, заметил:

— Есть ли разница? На этот праздник приглашены все, кто ненавидит Теа и желает ей смерти, и все они знают о приказе императора. Важно лишь то, во что верят они, разве нет?

— Нет, знать должна я, — выдавила я из себя. Под внимательным взглядом водянистых голубых глаз мне было не по себе. Тарго снова вел в танце мягко, да и пальцы его совсем не походили на тиски, но эта мягкость, как я теперь знала, являлась лишь наносной. Я подняла подбородок: — Вы ведь понимаете, почему, герцог. Судя по тому, как вы говорите со мной, Теа была вам знакома. Вы можете мне не верить, но я спрашиваю, не чтобы спастись. От этого многое зависит. Вы слышали приказ?

— Император теперь мертв, но ты не в курсе, — поднял светлые брови Тарго, так и не ответив на мой вопрос. — И вот дилемма: что теперь с тем приказом? Его нельзя отменить, но имеет ли он силу?

— Имеет, — выдохнула я, вспоминая, чему учил меня брат. — Если он последний…

— То даже важнее остальных, — подтвердил Тарго, уводя меня в резкое па и подхватывая под спину, чтобы не дать упасть. — По крайней мере, все решат именно так. Хотя, может, последним было: «Спасите меня!», — добавил он иронично. — Если этому дураку дали голос до окончания обучения, он мог наболтать и не такого. Впрочем, меня там не было. Как не было, когда он озвучил приказ о твоей казни. Я не могу помочь.

— И что теперь? — Я еще не восстановила дыхание, так что голос срывался, и вопрос прозвучал жалко.

— Мне жаль, Теа, — вдруг сказал Тарго мягко, невесомо целуя мою руку, почти не прикасаясь к коже губами. — И тем более жаль, что ты — более не ты. Ты была великолепна, и я надеялся, что тебе удастся. Увидев поющую про Свет Йорданку, я мысленно аплодировал тебе. И когда услышал о смерти императора. И конечно, я выступлю за тебя, но это мало что изменит. Почти, великая, ты почти выбралась. Прощай.

И только тогда я поняла, что в этой показной мягкости давно уже звучало не сочувствие, а прощание. Герцог выпустил мою ладонь, шепча и глядя за мою спину — и кто-то оттеснил его в сторону.

Вспыхнула магия борьбы — и спустя миг Тарго уже оседал на незримых путах, пришпиленный к стене, как сине-золотая бабочка. Кажется, я только моргнула — а он как раз закрыл глаза и обмяк, не способный более сопротивляться.

А передо мной возник мужчина в коричневом. Совсем еще юный, безбородый, в тесном кружевном воротнике, больше напоминавшем женский, он разве что не дрожал от напряжения. Потом облизнул губы, будто не веря, и проговорил, не глядя мне в глаза:

— Я — маркиз Демьер Вольерн, единственный мужчина своего имени. Мои отец и брат пали в войне, начавшейся после… — Он явно волновался, заговаривался. — Ты — причина. Ты смутила разум нашей герцогини Источником Света, но ты не смутишь нас!

Дыхание все еще не восстановилось. Я медленно попятилась. Когда смолкла музыка?

Оказывается, мы с Тарго танцевали у самого окна, смещаясь в сторону, к противоположному от использующегося слугами закутку. Увлеченная беседой, я не заметила, как герцог подвел меня к самому черному стеклу — и как мало осталось вокруг народу, теперь и вовсе отступившего куда-то к лестнице. Что еще более удивительно, среди оставшихся в зале гостей я не заметила серой формы послушников, только дорогие одеяния вельмож и их свиты.

Магически одаренной свиты. По крайней мере, десяток шепчущих стояли между маркизом и остальными гостями, готовые сдержать любого, кто ринется мне на помощь. Под их сапогами разве что пол не дымился.

В громадном зале — и не больше пяти десятков человек! Где же все⁈ Когда мы только встретились с Тарго, все здесь пестрело от пляшущих пар! А теперь это помещение опустело, стало холодным и слишком просторным, словно в кошмаре. Всего один танец, несколько минут!

Всего одно движение воздушного клинка — и все. Я никогда не училась сражаться…

Говорить. Я по крайней мере могу говорить.

— Послушайте, Демьер, — подняла я руки. Страшно было невероятно, я уже понимала, к чему ведет коричневый маркиз, но сдаваться просто так не собиралась. — Мы — в Приюте Тайного знания. Вы напали на герцога Стелера прямо во время праздника. Я предлагаю позвать сюда любого из глав Приюта, чтобы они рассудили…

— Ты не заговоришь мне зубы! — прорычал парень, подступая ближе, и я ткнулась бы спиной в окно, если бы не представляла пропасти за ним. Ноги стали совсем ватными, кровь отхлынула от лица, хотя в ушах почему-то шумело. А он безжалостно продолжал: — Если бы директор Син решил вмешаться, думаешь, мы бы прошли сюда? Или он навесил на тебя спинель, как на животное? — как лезвием, полоснул меня он. И обернулся к лестнице: — Перед всеми я заявляю прямо: вы знаете, эта женщина повинна в как минимум двадцати девяти смертях представителей знатных родов. Среди безымянных жертв мы не сочтем! За эти преступления, — мужчина повысил голос, оглядывая толпу, — император велел ее казнить. Император приказал ее казнить! — прокричал он снова, хотя никто, кроме него, тишину и не нарушал. — Вы помешаете осуществлению посмертного приказа⁈ Кто готов⁈

Тишина. Шорох платьев, далекий скрежет металлических пластин и оружия. Почти неразличимый шепот…

Никто, конечно, готов не был. Даже я понимала почему. Я затравленно оглядывалась в поисках Ингарда или Аринеллы, но ни его темно-фиолетовый камзол, ни ее струящееся бирюзовое платье в толпе не виднелись.

В голове стало совсем пусто. Я никак не могла сглотнуть, словно горло скрутило спазмом. Меня парализовало страхом, я не чувствовала ни пальцев ног, ни кистей, только собственное рваное, болезненное дыхание. На ум как назло не шла ни одна формула тайного языка.

Я искала хоть одно сочувствующее, хоть одно равнодушное лицо среди этих, незнакомых, смешивающихся в одну кашу — и не находила. Десятки пар блестящих в свете магических огней глаз — и все прикованы ко мне, ловят мою реакцию, ждут моих действий! — кто-то с ненавистью, кто-то со злостью, кто-то с опаской. Никакого призрака равнодушия или тепла.

Взгляд метнулся влево, потом вправо, к столам. Во главе одного из них, по ту сторону танцевальной площадки Йорданка и барон Демир растеклись по креслам, напоминая теперь набитые ватой бескаркасные куклы. Я ведь так боялась их встретить! А они все время были здесь!

Испугавшись, я машинально ощупала их тела, борясь со сковывающим дурманом спинели: живы, спят. И не только они, поняла я, холодея: то тут тот там по всему залу так же, аккуратно одурманенными, сидели и другие. Наверно, те, кто мог бы мне помочь или отказался уходить…

И тут я скорее поняла, почуяла: Ингард где-то среди них, тоже мягко выведен из строя, как и остальные. Именно в этот миг и поняла: всё. Когда они проснутся — меня уже не будет.

Конечно, юный маркиз прав. Разве можно сотворить подобное без одобрения Сина?

«Это — все-таки конец? — подумала я почти отстраненно. — Вот за этим Син выбросил меня сюда, к ним? Чтобы удовлетворить моей кровью как можно больше ненавидящих Теа знатных?»

Вот взметнулось пламя: это кто-то из шепчущих неуверенно, но эффектно ударил первым, а затем и вся толпа, словно ей дали команду, взревела заклинаниями, присоединяясь. Еще до того, как меня опалила волна огня, к ней примешались разящие острые волокна и воздушные шипы, под моими ногами прямо из камней выросли ветвящиеся черные иглы, а воздух вокруг лица наполнился ароматным ядом.