Нектарий Сорокин. Стажёр (СИ) - Моденская Алёна - Страница 7

Зато снова заглянула сестра купца.

— Врёт она, — проговорила Авдотья, презрительно глянув вслед выскочившей горничной.

— Ясное дело, — повёл бровью Лют.

— Он её в завещание хотел вписать, да не успел, — процедила Авдотья. Потом поняла, что сказала лишнего и забегала глазками, теребя рукава.

— Вы знаете, что это за зелье в бутылке? — зачем-то спросил Лют.

— А то как же, — выдохнула Авдотья. — Эликсир для мужского здоровья.

— От Зольберга? — уточнил Лют.

— А от кого ещё? — глядя ему в глаза, жёстко произнесла Авдотья.

— Ясно. Мы заберём зеркало. И все флаконы из шкафа. — Лют потёр ладони.

Упаковать все бутылочки поручили Нику, а вот выносить зеркало помогали слуги купца. Его устроили в нише между днищем и салоном кареты, в которую потом забрались Ник и Лют.

Если честно, ехать никуда больше не хотелось. Весенний день был наполнен светом и пением птиц, так что хотелось просто сидеть в беседке за чаем и обсуждать последние городские сплетни. Воздух пах влажной землёй, первой распустившейся сиренью, молодой травой и чем-то фруктово-сладким — наверное, вареньями или выпечкой, которую готовили своим господам усердные кухарки.

Однако служба есть служба. Карета поплыла прочь от дома Малышева, хотя Ник не успел увидеть, какой адрес теперь ввёл Лют. Сам он откинулся на спинку сиденья и скрестил руки на груди:

— Типичная ошибка доморощенных магов — думают, что всё контролируют. А потом бац — и зеркало подмигивает тебе за завтраком. Открыл дверь, а закрыть не можешь. Раз уж мы тут в одной лодке, пора решать, как не дать этой лодке превратиться в гроб.

Ник опасливо покосился на напарника. Этот человек и раньше его пугал до дрожи, но теперь стал ещё страшнее.

— Чего вылупился? — весело спросил Лют. — Боязно?

Ник только молча кивнул.

— Это правильно, — похвалил Лют. — Опасливые в нашем деле живут дольше.

— Так что дальше? — отважился спросить Ник. — Мы сдадим это зеркало и бутылки, а потом?

— Не потом, а сейчас, — поправил его Лют.

И тут Ник понял, что они отнюдь не торопились вернуться в Дом Ордена на набережной. Напротив, карета покатила через Верхний посад в другую сторону. Похоже, они направлялись в Нижний город.

Торговые улицы Верхнего посада, остались позади, и карета поплыла по запруженному людьми и паровым транспортом Межгородью. Ник приоткрыл окно. В лицо ударил поток влажного весеннего воздуха, смешанного с дымом паровых котлов и запахом разогретой меди. Где-то вдалеке, в Заречье, раздавался гудок — низкий, протяжный, будто зов из другого мира.

Снова поплыли ароматы свежей зелени, цветов и кушаний из раскрытых дверей трактиров. Но поверх этого слоя ложился металлический привкус пара, машинного масла и толпящихся кругом ремесленников, мещан и торговцев. Вокруг кипела городская жизнь. Гудели паровые машины, свистели клапаны, где-то вдалеке лязгали шестерни огромного часового механизма на башне церкви, отсчитывающего время до Троицы.

Ник закрыл окно, потому что от непривычной смеси запахов в горле запершило.

Дорога здесь была такой бугристой, что даже карету, плывущую на магических трубках, трясло так, что Ник уже трижды ударился головой о потолок. И его начинало подташнивать.

— Лют, — проворчал Ник, потирая ноющую макушку, — ты уверен, что наш экипаж не развалится на части до того, как мы доберёмся?

Лют невозмутимо поправил манжету и усмехнулся:

— Поверь, он надёжнее большинства твоих знакомых.

Карета свернула в узкий переулок, где стены домов почти смыкались над головой. Вдалеке уже виднелись мутные улицы чёрного рынка, раскинувшегося в Почаинском овраге. Над ним висел густой сизый туман, пронизанный разноцветными огнями магических ламп.

— Почти приехали, — усмехнулся Лют, потирая ладони. — Перед Троицей все становятся суевернее. Венки святят, а потом заговоры шепчут, чтобы год был удачным. А на чёрном рынке свои традиции. «Всё, что нельзя, но очень хочется» — классический ассортимент. Готовься. Здесь всё не то, чем кажется.

Почаинский чёрный рынок прятался в низине, даже овраге, куда почти не доходил солнечный свет. Туман стелился по земле, а в воздухе витал запах гари, металла, сырости и чего-то сладковатого — будто где-то неподалёку гнили списанные охапки цветов.

Ник никогда раньше здесь не бывал, лишь слышал далеко не самые лестные отзывы об этом странном и страшном месте. Якобы здесь продавалось и покупалось абсолютно всё — от краденых часов до нелегальных магических кристаллов и суспензий. Талисманы, книги заклинаний, заколдованные вещицы, человеческие органы — всё это, судя по слухам можно было при желании отыскать на Почаине.

— Почему Орден не прикроет этот рынок? — спросил Ник, опасливо выглядывая в окно кареты.

— Потому что это невозможно, — улыбнулся Лют. — Прикроем здесь — откроется в другом месте. Знаешь, как говорят: не можешь уничтожить, так возглавь. Полезное местечко.

— Рынок работает с одобрения Ордена? — не поверил услышанному Ник.

— Тебе ещё многому придётся научиться, мой юный друг, — притворно-вдохновенно произнёс Лют. Потом вернулся прежний насмешливо-снисходительный тон: — Пошли, прошрывнёмся.

Однако Ник не торопился нырять в это пугающее шумящее болото. Он вдруг увидел, как на перчатках Люта светились защитные руны. Будто серебряные нити мерцали в лунном свете.

— Ну? — скучающие просил Лют. — Ты идёшь, или как? Или может, тебя в какой-нибудь детский садик пока сдать?

— У вас руны светятся, — просто кивнул Ник на перчатку напарника.

— Чего? — Лют осмотрел руки, растопырив пальцы. — Ну, перчатки защитные — это да. Твои — такие же. Не новость. Не суй руки туда, где их может оторвать. Известное дело. Но чтобы они светились?

Ник моргнул, и видение пропало. Перчатки снова стали просто чёрными. Ник перевёл взгляд на спуск к рынку. Да там всё светилось — мерцало и переливалось на разные цвета и пело на множество ладов. Как будто в голове Ника разом зазвенела тысяча колокольчиков и вспыхнула сотня праздничных фейерверков.

Он покачнулся, опёрся рукой об карету. Полез в карман за глазированными орешками. Лют только со вздохом закатил глаза.

— Пошли уже! — Лют грубо грёб Ника за шкирку и потащил в самую гущу запретной магии.

Лавки рынка стояли криво, как зубы в старой челюсти головы злодея из папье-маше в кукольном театре. На прилавках лежали странные вещи: стеклянные сердца разных цветов, часы всех мастей, перчатки, шевелящие пальцами сами по себе. У Ника от этой свистопляски жутко кружилась голова. Казалось, эти волшебные штуки, которые по правилам должны были сгинуть в плавильнях Ордена, нацелились залезть в разум Ника свести его с ума.

У одного торговца на прилавке висели маски, выражающие разные лица, словно живые. Причём выражения лиц менялись с огромной скоростью, будто не могли определиться, какое выбрать.

— Это детекторы, — пояснил Лют через плечо. — Такие секретно вещают в комнатах, где ведут важные разговоры. Скорми такой штуке что-нибудь от человека, и она будет показывать его истинные эмоции.

— Они заряжены Эфиром? Это же нечестно, — пробормотал Ник, изо всех сил стараясь не упасть. — И нелегально.

Лют остановился и, обернувшись, притянул Ника за ворот почти вплотную к себе. И процедил ему в лицо:

— Это слово здесь не произноси никогда.

Потом он развернулся и снова стал лавировать между людьми. Странное дело — почти все они или носили капюшоны, или скрывали лица платками или вуалями. А одеты по-разному — от дорогих нарядов знати до самых простых дырявых обмоток оборванцев из портовых районов.

Ник усмехнулся про себя, подумав, что именно так, должно быть, выглядит коридор в загробном мире — все после смерти попадают в одно и то же место — и нищие, ибогачи-аристократы. И толпятся там, как покупатели на этом рынке.

— Почему мы не скрываем лица? — спросил Ник, едва превозмогая туман, клубившийся в голове.