Нектарий Сорокин. Стажёр (СИ) - Моденская Алёна - Страница 3

— Извольте вести себя прилично, — процедил Огнев. — Нектарий Всеволодович — последний из Сорокиных в Волжской заставе. Если не считать отставного генерала Игнатия Васильевича, разумеется. Увы, он уже не может отдавать все свои силы ни службе, ни рождению детей. Так что нам с вами предстоит вывести в люди его внука.

Евгений Тихонович фыркнул и снова глянул сверху вниз на Ника. Уже не так враждебно, как раньше, и это хоть немного радовало.

— Ладно, — уже мягче произнёс Евгений Тихонович и протянул ладонь для рукопожатия. — Евгений Лютый. Можно просто Евген. Или Лют. Как больше нравится.

Ник нерешительно пожал крепкую кисть. Конечно же, сразу уставился на перстень с волком. И Евген тоже не преминул рассмотреть руку Тара.

— Что, даже перстня нет? — снисходительно спросил Евген. — А ты точно Севкин сын? Не подкидыш?

— Евгений! — строго осадил Люта Огнев. — Что за беспардонность! Вам за это выговор!

— Напугал волка одуванчиком, — скривился Лют. — У меня твоих выговоров полные карманы, как у пацана леденцов. Хоть на базаре продавай.

Ничего себе, они на «ты». Огнев только повёл глазами и чётко произнёс:

— Бери у секретаря дело, и отправляйтесь.

— Сейчас? — отчего-то удивился Лют.

— Нет, завтра! — рявкнул Огнев, похоже, потеряв наконец терпение.

Лют, впрочем, лишь улыбнулся, показав мощные острые зубы, потом больно ткнул Ника в плечо и направился к выходу. Ник поднялся, привычно вытянулся, кивнул князю-инквизитору и поплёлся вслед за новым напарником.

Он-то надеялся на простенькую работёнку где-нибудь в недрах Отдела утилизации, без особенно сложных обязанностей и ответственности. Вроде и при деле, и не на виду. Словом, чтобы приличия были соблюдены, но в то же время его некомпетентность в глаза не бросалась. А его сразу к Стражу прикрепили.

Лют оставил Ника в пульсирующем холле, а сам забежал в какую-то дверь, с кем-то коротко полаялся и быстро вернулся с бумажным листом.

— Так, что тут у нас, — пробормотал Лют, бегая взглядом по строкам. — Ага. Купчина Малышев, Торговый посад. Дал дуба сегодня утром. Ну кто так работает! Три часа уже прошло! Что мы там теперь накопаем! Как будто Эфир будет нас любезно ожидать.

Ник крупно вздрагивал от каждого возгласа Люта. Он уже начал чувствовать, как подгибались колени, обмякали руки, дыхание слабело, всё кругом плыло. Миг — и он свалится в обморок, прямо к высоким ботинкам Люта. И его практика закончится, даже не начавшись. Такого позора их род, пожалуй, ещё не видел за все долгие века своего существования.

В глазах потемнело, Ник шлёпнулся задом на жёсткий пол. Как ни странно, это оказалось хорошо, потому что такой удар не дал окончательно потерять сознание. Привычно засунув руку в карман, Ник вытащил оттуда кулёк, бросил на ладонь орешек в шоколаде и отправил в рот. От горьковато-сладкого вкуса сознание немного прояснилось, и он, подняв голову, встретился взглядом с Лютом, смотревшим на него, как на противного таракана, только отравленного и немощного, которого и раздавить-то жалко.

— У меня это бывает от волнения, — попытался оправдаться Ник. — Голова кружится… надо сладкое…

— Ну ты и нюня, — покачал головой Лют, наклонившись. — Где ж я так нагрешил-то, что мне тебя подсунули. Давай, поднимайся. Ну!

Лют протянул руку и вздёрнул Ника на ноги.

— Быстро к алхимикам! — скомандовал Лют, подталкивая Ника под лопатки.

Хорошо, что Алхимический Департамент уже был предупреждён о появлении нового практиканта, поэтому Нику быстро выдали уже собранный комплектный чемоданчик, взяли расписку да и отправили прочь. Наверное, это оттого, что Лют всё время топтался рядом, демонстративно поглядывая на брегет. А может, у них вообще отношения не самые солнечные. Хотя похоже, что у Люта тут мало с кем солнечные отношения.

— Что мы там найдём, — бормотал Лют, сбегая по очередной крутой лестнице. — Если что и было, то уже всё сплыло, как пить дать. Или растащили.

— Кто? — не понял Ник, едва поспевая за напарником, да ещё с жутко неудобным чемоданчиком в руках.

— Да кто угодно, — бросил Лют через плечо. — Правила все знают, да соблюдать никто не хочет. И ведь не боятся.

Ник решил отложить расспросы на потом и просто пробежал вслед за Лютом по очередному коридору, нырнул в низкую дверь, чуть не ударившись лбом о притолоку, и оба они оказались в просторном тёмном помещении, заставленном рядами одинаковых чёрных глянцевых карет.

Лют, разумеется, не потрудился объяснить новичку, куда они попали, впрочем, Ник и сам догадался, что это был гараж Ордена. Лют уверенно прошёл к одной из карет, с номером 13, и забрался внутрь.

Ник, мысленно трижды плюнув через левое плечо, кое-как открыл дверь и уселся на второе кресло, устроив чемодан на коленях. Сразу же пристегнулся, ибо ждать от напарника аккуратного вождения не приходилось. Лют тем временем, по-прежнему молча, прокрутил барабанчик с улицами, потом колёсико с номерами домов. Наконец он вытянул рычажок, и карета приподнялась и быстро поплыла прочь из гаража. И да, Лют не преминул снять ограничитель скорости. Стражам отчего-то разрешается гонять по городу как вздумается. Как будто у них запасные жизни в багажниках припрятаны.

Карета уверенно неслась над гранитными дорогами Верхнего города, обходя общественные трамваи и всё же останавливаясь у светофоров. Спросить бы, куда они направлялись. Впрочем, это и так ясно — в Верхне-торговый посад, где в одной из купеческих усадеб скончался какой-то состоятельный делец. Как его там назвал Лют? Малышев, точно.

Ник напряг память. Увы, об этом купце он, кажется, ничего и никогда не слыхал.

И тут Лют отчего-то подвинул рычаг скорости, отчего карета немного сбавила ход, и вместо сплошного мелькания за окнами теперь мерно проплывали особняки и учреждения Верхнего города.

— Слушай внимательно, — произнёс Лют тихо, но будто бы с нотками рыка в голосе. — Дело веду я. Свидетелей опрашиваю тоже я. Выводы делаю я. А ты скребёшь свою пыль, пускаешь пар в колбах и молчишь при этом. Ясно?

— Ясно, — уверенно отозвался Ник, которому совсем не хотелось сейчас смотреть на какого-то мёртвого купца, и уж тем более разбираться в его жизненных перипетиях.

— Я с тобой вожусь только из уважения к твоей фамилии, — зачем-то сказал Лют. Уже не так угрожающе, и на том спасибо. — Твой отец был моим первым командиром.

— Я не помню вас на похоронах, — отважился произнести Ник, боковым зрениям глядя на напарника.

— Это потому, что я тогда раны зализывал в госпитале, — спокойно пояснил Лют. — Одна недалёкая аристократка вырастила кадавра в зеркале да ещё умудрилась проморгать, как он вылез. А он возьми и взорви камин у них в гостиной. Куча народу из-за этой дамочки погибла. Во.

Лют задрал рукав, и Ник увидел бугристую бледную руку, да ещё пересечённую старыми шрамами. Одними брызгами Эфира из камина тут явно не обошлось.

— Хорошо, что тогда подмога быстро прибыла, — усмехнулся Лют. — Потушили. В общем, не успел я с твоим папашей проститься. А жаль.

Последнее слово Лют произнёс будто бы с ноткой грусти.

— Настоящий страж, — вдруг усмехнулся Лют, качая головой. — Такую сеть информаторов в городе завёл — закачаешься. Я тебя потом кое-с-кем познакомлю. Если, конечно, сработаемся.

Ник молчал. Да уж. Дед — генерал, отец — легенда сыска Стражей. А сам Ник — нюня. Ну, может, получится хоть мало-мальски успешную карьеру алхимика сделать. Всё лучше, чем слыть полным бездарем и работать крючкотвором.

Тем временем карета выплыла из Верхнего города и направилась к Верхне-торговому посаду. Транспорта здесь на порядок больше — гружёные повозки торговцев, общественные трамваи, извозчики. Но это уже не те холёные кареты Верхнего города, самодвижущиеся на магических кристаллах, здесь транспорт попроще, пошумнее и потрепаннее. И катит по старинке колёсами по мостовым, а не левитирует.

Хотя всё одно — другого-то топлива, кроме кристаллов да эликсиров, для передвижения пока не придумали. Да и почтовые птички снуют так часто, что в глазах рябит. И людей больше, и все куда-то спешат, шумно переговариваются, даже покрикивают. Не то что в Верхнем городе, где все передвигаются чинно и не спеша.