Нектарий Сорокин. Стажёр (СИ) - Моденская Алёна - Страница 15

Тут кадавр даже облизнулся, отчего Малышев стал похож на плотоядное чудовище из детских сказок.

Матрона вопросительно глянула через плечо на Люта. Тот спокойно спросил:

— Ты говоришь, занавешивать велел. А занавеска всегда была одна и та же?

— Никак нет-с, — расплылся в кривой улыбке кадавр. — Что под руку попадалось, то и накидывал. Барышня изволили пугаться нас в зеркале. Не желали, чтобы мы подсматривали-с.

— А вы подслушивали-с? — спросил Лют, имитируя подхалимничесую интонацию кадавра.

Но тот только продолжал лыбиться.

— Ясно, — ровным голосом произнесла Матрона. — Зефира.

Людмила выбежала из гостиной, и скоро вернулась с блюдцем, на котором лежал воздушный ванильный зефир. Матрона взяла блюдце и показала кадавру, спросив:

— Хочешь?

— Не откажусь, — потёр руки кадавр.

— Изволь. — И она взяла зефир с блюдца и просто передала кадавру.

Увидев, как её рука стала проходить в пространство за стеклом, Ник затаил дыхание. Да такое под силу только самым мощным магам Эфира. Проникать в запечатанное зеркало, и ещё так, чтобы не нарушать запретов и не выпускать монстров. Вот это да.

Кадавр тем временем слопал оба зефира и облизнулся:

— Благодарю покорно-с. Так что ещё вы изволили спрашивать?

— Что слышал, кода барин с девицей встречался? — спросила Матрона отдавая блюдце Людмиле.

— Разве можно о таком в присутствии юных барышень, — масляно улыбнулся кадавр.

— Не юли, — угрожающе произнесла Матрона.

Зеркало померкло, изображение кадавра растворилось во мгле. Зато откуда-то донёсся женский голос:

— Филимоша, иди сюда… какой же ты у меня деловой да статный… ничего, в следующий раз обязательно всё получится… а ты с него долги-то потребуй, не тушуйся… ничего, пусть отдаёт… а ты его сдай…

И ещё эта девица постоянно хихикала. Ну, и известные звуки тоже имели место. Ник почувствовал, как щёки и шея полыхнули. И снова где-то рядом будто хлопнула дверь, зажёгся яркий свет, девчонки хохотали, хотелось провалиться…

— Чегой-то у тебя ладошки-то вспотели? — игриво спросил Лап.

Все, разумеется, тут же обернулись. Это было уже слишком. Ник просто сунул хомяка Людмиле и почти выбежал из тёмной гостиной. Кое-как, свернув пару раз не туда, добрался до светлой комнаты с самоваром, налил себе чаю. Выпил, налил ещё. И умял половину угощений из коробки, принесённой Лютом. Ещё не хватало и здесь без чувств бухнуться.

Когда дожёвывал мятное безе, вернулись остальные, без зеркала. Людмила посадила Лапа на стол и подкрутила ручку самовара, так что кристаллы внутри раскалились, и агрегат запыхтел розовым ягодным дымом.

— Стало быть, имелась занавеска, — задумчиво произнёс Лют, снова усаживаясь за стол.

— Шаль, — подсказала Матрона.

— И куда она подевалась? — спросил у своей чашки Лют. — Ведь не было там никакой шали.

— Барышня, наверное, забрали, — впервые подала голос Людмила. — Если шаль была красивая и ей дорога, например, подарок…

Увидев, что все на неё смотрели, Людмила потупила взгляд и занялась разливанием чая.

— Хорошая мысль, — похвалил Лют.

Людмила коротко глянула на него, улыбнулась, и у неё щёки порозовели.

— Как же она тогда кадавра-то не забоялась? — спросил Лап, устраиваясь у розеточек с крошками печенья.

Все молчали, но тут снова подала голос Людмила:

— Может, она смерти барина забоялась больше, чем кадавра? Чудовище-то в зеркале заперто, а барин — вон, на полу лежит.

— Котелок варит, — кивнул Лют.

Людмила снова улыбнулась и ещё больше разрумянилась. Похоже, тётушка Матрона нечасто её хвалила.

Лют побарабанил пальцами по столу, потом вскинулся и обратился к Нику:

— Вот что. Сейчас едем в Орден, там сдашь свои пробирки. Напишем отчёты, а потом рванём в Кунавино, на Ярмарку.

— Зачем? — мрачно спросил Ник.

— Купец там торговал, — ответил Лют таким тоном, будто прописную истину дурачку объяснял. — К тому же, слишком часто он заказывал чудо-микстуру, чтобы только на одну барышню её тратить. У купцов, знаешь, свои правила.

Людмила, похоже, поняла, куда именно намеревались прокатиться Лют и Ник. Поджала губы и опустила взгляд. Лап захихикал и стал грызть печеньку. Тётушка Матрона только усмехнулась.

Однако одного они не учли. Ник туда нипочём не поедет. Пусть Лют его хоть бьёт, хоть князю Огневу кляузу пишет. Нет и снова нет. Только не туда.

Однако Лют интересоваться мнением Ника относительно поездки в ярмарочный «Дом речных лилий» не стал. Просто сказал, что если Ник не желает туда ехать, то может отправляться в Дом Ордена и лично передать привет князю Огневу.

Пока Лют о чём-то тихо шептался с тётушкой Матроной, а Лап продолжал уплетать печенье в столовой, Ник расхаживал туда-сюда по комнатам, сцепив пальцы до боли.

С одной стороны, что скажут матушка и дедушка, если узнают что Ник, аристократ по крови и потомок рода Сорокиных, проводит время в «Доме речных лилий»? Это же скандал. А ну как его кто-то там увидит? И узнает. Нет, даже если так. Никто же не будет всем рассказывать, что сам там побывал, верно? Однако нашептать дедушке или распустить слухи всё равно могут.

С другой стороны, всегда можно оправдаться, сказав, что этот визит был нужен для расследования. Допустим. Даже какой-то флёр важности и загадочности появляется, не так ли?

Хорошо. Предположим. Ник туда поедет с Лютом, и их там даже не увидит никто из знакомых. Но само это заведение… оно, как бы сказать, не того толка, который подходит молодым людям из круга и образа жизни Ника.

Нет, ну мальчишки, и даже из знатных родов, часто хвастают, что бывали в таких «домах». Но это же всего лишь пустобрёхство. Так, покрасоваться перед приятелями. Но опять же, всем известно, что мужчины, даже семейные, иногда проводят время в компании красивых дам соответствующего рода занятий.

Но не на Ярмарке же! Там развлечения для купцов. Дамочки для аристократов распространяют свои визитные карточки иными путями и ужинают в заведениях иного, более приличествующего толка.

Да даже если так. Ну не может Ник туда поехать, и всё.

— Ну что ж, поехали! — бодро произнёс Лют, проходя в гостиную.

— Меня вожмёте? — с набитыми щеками спросил Лап.

— Ещё чего, — весело отмахнулся Лют. — Там хомячих не предлагают.

— Вот и ховофо, — бросил Лап и стал грызть очередную печеньку.

— Ты так в мохнатого колобка превратишься, — поддел его Лют.

— Не завидуй, — иронично произнёс Лап. — Мне за призраками не гоняться. У меня теперь всех дел — лопать да быть миленьким. Я справляюсь.

— Ладно, оставайся тут да постарайся не объесться до потери сознания. Может, ты нам ещё пригодишься. — Лют натянул перчатки и скомандовал Нику: — Вперёд!

И зашагал прочь из прихожей. Ник только коротко поклонился Людмиле и побежал догонять напарника.

— А зеркало? — на бегу спросил Ник.

— Здесь побудет, — равнодушно бросил Лют.

— Как это? — опешил Ник. — Мы же обязаны его сдать в Отдел по обращению…

— Отстань, — коротко отмахнулся Лют. — Нет у меня теперь времени бумажки заполнять. На обратном пути захватим его и отвезём.

— Разве так можно? — опасливо спросил Ник.

— Ещё и не так можно. — Лют вышел в сад и направился к карете.

Ник же притормозил. Вот как объяснить напарнику, что он не может ехать в этот «Дом речных лилий»?

— Ну? — спросил Лют, забравшись в карету. — Ты едешь, или как?

— А можно «или как»?

— Можно, — легко согласился Лют. — Дуй в Орден, пиши там рапорты. Только не вздумай никому говорить, что мы зеркало изъяли и здесь оставили. Если спросят — скажи, что я ещё на задании, и зеркало потом сам доставлю.

Ник вдруг представил, как сидит за конторкой и строчит рапорты. Да ещё оправдывается перед коллегами, которых пока даже не знает. Да ещё этого напарника прикрывает. По которому штрафы плачут. Нет уж, пусть сам свои дела проворачивает.