Хранители чудес - Стайн Элиот - Страница 34

— Ну нет, — сказала она. — Не то чтобы эти люди ушли, целиком и полностью зная, как готовить эту пасту — совершенно нет. Я сказала им: «Я покажу вам последовательность действий, а дальше все зависит от вас». Я преподала урок, но они должны делать домашнюю работу, изучать процесс самостоятельно, отрабатывать знания на практике. Насколько я знаю, никому из них не удалось овладеть этим искусством, но, если однажды у них все получится, я буду безмерно счастлива. Да, таким образом я вывела бы искусство су филиндеу за пределы семьи — но таким же образом я бы и сохранила его.

За неделю до моего возвращения в Нуоро скончалась Гавина Селис, женщина, которая предупреждала свою дочь никогда не выносить ремесло су филиндеу из семьи. С ее смертью число живых мастеров филиндеу снова сократилось. Но, вопреки опасениям, тот факт, что дочь учит чужаков, не вызвало неприязни у Абраини, которая присутствовала на похоронах, чтобы утешить двух своих невесток.

— Су филиндеу — не моя собственность. Не я его придумала, так что, если Рафаэлла хочет научить других, кто я такая, чтобы запрещать ей делать так, как она хочет? — говорит Абраини. — Для меня это вопрос принципа, традиции. Я как хранительница этой традиции, которая передавалась от матери к дочери, неизменно обещала и обещаю уважать ее. Мои дочери знают, насколько тяжел для меня этот труд, но также знают, как сильно я его люблю, поэтому пока Господь милосердный дарует мне здоровье и жизнь, я буду продолжать. Я не теряю надежды, что когда-нибудь одна из них возьмет этот труд на себя, но, если у них не сложится, мне будет безмерно жаль. В этом мире так много вещей, которые существовали, а теперь исчезли.

Прощальное послание Абраини было похоже на пророчество, настойчивое напоминание о необходимости беречь прекрасные, нежные обычаи, которые заставляют мир переливаться и сверкать, предупреждая нас о том, что проморгать их нельзя. Я пытался вытеснить эту мысль из головы, пока шел вслепую сквозь ночь к храму, следя за отблесками фар, которые то поднимались, то опускались на фоне пышного черного пейзажа, но она поглощала меня. Как бы мне ни хотелось, чтобы су филиндеу не исчезло, я понимаю, почему Абраини не хочет передавать свои умения первому попавшемуся канадскому или греческому шеф-повару, который вдруг ей позвонит. Конечно, через несколько лет ей, возможно, удастся передать свой навык, но, по ее словам, если взять что-то, так плотно переплетенное с конкретным местом, событием и конкретным народным кодексом, и попробовать воплотить в другом контексте, «это будет уже не Божья пряжа, а просто тонкие макароны». Это все равно что подавать просвиры на футбольном матче.

В то же время я не могу винить Маронгиу Селис за попытку спасти традицию от полного исчезновения. Но тяжелее мысли о том, что пряжа канет в вечность, — понимание, что вместе с ней закончится и фестиваль, и тот образ жизни, которые она объединяет. Одно дело — годы практики, чтобы овладеть этим ремеслом, и совсем другое — дважды в год ездить в Нуоро, чтобы приготовить сотни килограммов филиндеу для Сан-Франческо. Готов ли к этому хоть кто-то из учеников Маронгиу Селис?

Возможно.

Маронгиу Селис рассказала, что из всех ее учеников лучшим был 42-летний шеф-повар из Нуоро по имени Роберто Руйу. Он восемнадцать лет проработал в ресторанах по всему миру, а недавно вернулся в Барбаджу. Там Маронгиу Селис и приняла его. Возможно, благодаря близкому знакомству с сардинской пастой, Руйу сразу же принялся за филиндеу, но как только занятия закончились, все пошло прахом.

— Я вернулся домой и все перестало получаться. Нити рвались. Ничего не выходило, — вспоминает он. — Тогда я вернулся к Рафаэлле домой, и она снова и снова провела меня через весь процесс. С тех пор я постоянно практикуюсь и звоню ей. У меня уже довольно хорошо получается, но я знаю, что на изучение этого искусства уходят годы.

Руйу признается, что мечтает жить на две страны, перемещаясь между Нью-Йорком, его последним зарубежным местом работы, и Нуоро, чтобы знакомить мир с филиндеу и одновременно поддерживать его существование на родине.

— Еда помогает познакомиться с истоками. Это обмен опытом, — говорит он. — Мне посчастливилось путешествовать и узнавать мексиканскую кухню от мексиканских поваров, а польскую — от польских. Я надеюсь, что смогу познакомить с этой едой, с этой прекрасной традицией тех, кто не может путешествовать сам, и тем самым показать другим частичку моего дома.

Каждое блюдо рассказывает свою историю, и, как в любой хорошей истории, важны детали. Между сохранением традиции и ее изменением лежит очень тонкая грань. Инженеры компании Barilla не смогли воплотить секреты филиндеу, но им удалось наладить массовое производство любимой сардинской пасты маллореддус, которая теперь продается по всей Европе под названием «ньокетти сарди», на итальянский манер. Долгие годы я чувствовал себя виноватым в том, что моя история изменила естественную траекторию развития филиндеу — что я, вопреки своим лучшим намерениям, был просто еще одним чужаком, приехавшим на Сардинию и сующим свой нос куда не следует. Но я полагаю, что Руйу и Абраини говорят об одном и том же: никто не является собственником какого-либо рецепта вообще, и филиндеу в частности, если уж на то пошло. Так что если я смогу каким-то образом почтить ее с глубиной и достоинством, заслуживающими истории острова и его людей, которые навсегда изменили меня, и поделиться этой традицией с теми, кто не может отправиться в отдаленный горный храм, то, возможно, в этом и есть моя благодать.

Мы прибыли последними, что сделало наше появление в храме более эффектным. Когда мы подошли к последнему холму у церкви и стоящим вокруг домикам, распорядитель пиршества Лой спустился, чтобы помочь Ладу. Босоногий пилигрим развернул белое знамя Сан-Франческо, которое он носил, обернув вокруг туловища, последние девять часов, уткнулся в него лицом и заплакал. По-прежнему морщась от боли при каждом шаге, он повел наш маленький отряд вверх по холму к открытым зеленым воротам. Звон единственного церковного колокола возвестил о нашем прибытии. Вскоре сотни паломников, прибывших несколько часов назад, вышли из возродившейся деревни-призрака.

Они заполнили последние метры мощеной дорожки и начали напевать что-то старинное, далекое, язык был мне совершенно не понятен. После утомительной мессы и успокаивающей ванны для ног нас привели в большую столовую с деревянными потолочными балками, где на стенке висело в рамке стихотворение на шесть строф в честь су филиндеу. Мы выстроились в очередь, один за другим, чтобы получить свои порции угощения. Когда мы подошли к дымящемуся металлическому котлу, женщины, назначенные настоятелем, подали нам по щедрой миске филиндеу и провозгласили на сардо: «За вашу преданность, да будут благословлены нити Божьи». Как и от любого хорошего супа, от су филиндеу течет из носа. Бульон из баранины так обильно приправлен свежим сардинским пекорино, что это больше похоже на рагу, нежели на суп; это скорее сытная пища, чем просто угощение. Даже снятые с круглой рамки, нити пасты настолько легки, настолько незаметны в бульоне, что единственный способ выловить их — сунуть ложку под эти кусочки, похожие на черепки, а затем медленно поднять, чтобы филиндеу не соскользнул через край. Если удается зачерпнуть кусочки пекорино и Божью пряжу в одну ложку, острота сыра деликатно уравновешивается удивительной тонкостью вкуса пасты. На острове, который производит более 80 % всего пекорино в Италии и славится своими сказочными пастами, су филиндеу — это вся суть Сардинии в одной миске.

Когда я прощался с жителями Нуоро, Маронгиу Селис сказала, что хочет мне кое-что мне подарить. Я вернулся к ней на кухню, и она вручила мне специально упакованный поднос, полный высушенного, рассыпчатого филиндеу, который я аккуратно положил в рюкзак и не выпускал из рук на протяжении всего десятичасового перелета домой. Вернувшись в свою квартиру, я освободил целый отсек в кухонном шкафу и положил туда Божью пряжу отдельно от всего остального. Я не знаю, удастся ли Руйу когда-нибудь освоить эту священную сардинскую пасту или познакомить с ней Нью-Йорк, в котором я сейчас живу. Я еще не осмелился попробовать приготовить свою су филиндеу, но время от времени открываю шкаф, чтобы взглянуть на нее, чтобы убедиться, что она не исчезла.